Рассказ этот я отношу к категории печальных. Клиентку мою звали Салгар. Родом из Калмыкии, но судьба сложилась так, что в родном доме прожила Салгар не долго. В возрасте 10 лет девочка осталась без родителей. Не вспомню, почему она так рано ушли, но, видно, так было предначертано. Салгар не попала в детский дом. Ее забрали в семью тети и ее мужа. Жили они в Петербурге. Сейчас Салгар чуть за сорок. Это худенькая, печальная женщина. Она и сейчас живет в Петербурге. Вместе со своим мужем. Но боится брать трубку телефона, когда звонит ее тетя или ее муж.
Тетя с мужем имеют собственную дочь, но Салгар звонят чаще, чем своей дочери. Звонят, для того, чтобы очередной раз потребовать от Салгар уборку в их квартире, поклейку обоев, поход в магазин за продуктами.
Сразу, как только сироту привезли в дом к тете, ее место в доме определили, как роль приживалки, обязанной «добрым» родственникам всем своим существованием. Салгар должна была ежеминутно помнить о своем положение и бесприкословно прислуживать. Мыть, стирать, готовить, таскать сумки для всей семьи. За общий стол ее даже не приглашали. Каждый кусок оговаривался. Внешность и умственные способности постоянно критиковались, хотя Салгар обладала стройной фигурой и миловидным лицом. Ни одного слова благодарности, поддержки, похвалы за всю жизнь.
Казалось бы, близкие родственники – тетя, дядя, двоюродная сестра, и такая жестокость!
Салгар выросла, закончила заочно институт и ушла жить к мужчине. Но семья тети не успокаивалась. Интригами они заставили мужчину разорвать отношения с Салгар, и Салгар вынуждена была вернуться снова в дом тёти. И снова таскать сумки, мыть, стирать, ремонтировать….
Через какое-то время Салгар снова встретила мужчину. И он оказался более крепким орешком. Он понимал, что эту терпеливую и работящую женщину надо защитить, уберечь, но заставить Салгар отказаться от своих единственных родственников не решился. Побоялся сделать жене больно, тем более, что сама Салгар даже думать о таком не смела. Настолько в женщине сидела установка, что она должна приемной семье до конца своих дней.
А годы тревог, обид и унижений делали свое дело. У Салгар начался невроз. Появились панические атаки. Руки и губы начинали ходить ходуном, когда мобильный телефон определял номер родственников.
Я очень сочувствовала этой женщине. Среди прочих методов и практик есть один, который называется «обесценивание». Это детский прием, но он прекрасно сработал. Я спросила, на какого героя из мультфильма или на какую зверюшку похожа ее тетя. Салгар думала не долго, но говорить боялась. Оказалось, что на свинью. Назвали мы эту свинью Хрюшей. Переписали в мобильной записной книге телефон с именем тёти на имя «Хрюша» и решили, что Салгар и муж между собой будут называть тетю именно так. И как-то легло это в реальность, что когда звонил телефон и там определялось «Хрюша», то руки уже не тряслись, а губы не прыгали. Что делать, если тебя вынудили к этому. Надо выбрать себя!