Самая эпичная вещь в моей коллекции по советской мозаике и, технически, по советскому монументализму вообще — «Советская монументальная мозаика Юга России. 1937–1991».
Можно подумать, что это младшая сестра артбука «Москва. Между утопией и пропагандой», посвящённая региональному измерению феномена. Но на самом деле страшная подружка здесь именно книга Джеймса Хилла.
Да, Хилл к этому изданию отношения не имеет. Это проект И. А. Бычкова — исследователя советского архитектурного и монументального наследия, а также Николая Васильева — профессора Московского государственного академического художественного института им. В. И. Сурикова, фотографа‑любителя и историка архитектуры. Помимо них, в списке соавторов и благодарностей указано какое‑то просто сумасшедшее количество людей. И надо сказать, по книге действительно видно, сколько труда в неё вложено.
Здоровенный том (220 × 260 мм) на почти 400 страниц укомплектован ляссе и разбит на семь разделов. Среди них предисловия, приложения, две историко‑культурологические статьи («Советская мозаика 1960–1980‑х в проблематике синтеза искусств» и «Мозаики и монументальная живопись в позднесоветской архитектуре»), а также основной трёхчастный блок. В композиции основного блока выделяется подход, который сильно отличает Игоря Бычкова от его товарищей по увлечению. Вместо популярной систематизации работ по тематике или по удобной для путешественников локализации, здесь коллекция артефактов разбита по принципу их бытия: сохранившиеся, утраченные и нереализованные.
То есть авторы не просто ездили по стране У нас было два пакета и снимали интересные архитектурные объекты, а ещё искали в архивах эскизы и чертежи, добывали фотографии разрушенных мозаик и тому подобное.
К наиболее интересным работам даны описания, много внимания уделено художникам и архитекторам, стоявшим за этими уличными произведениями искусства. И при всём уважении к Арсению Котову и Джеймсу Хиллу, именно «Советская монументальная мозаика Юга России» Бычкова с товарищами представляет наибольшую познавательную, а по мне и эстетическую ценность среди подобных изданий.
Заставило вспомнить об эволюции моего собственного восприятия советской мозаики. В детстве она вызывала крайне тяжёлые, угнетающие эмоции: условности и абстрактность, характерные для этой техники, тогда ещё мной никак не считывались. Плюс на границе эпох они ассоциировались с грязными, убитыми домами, обшарпанными стенами и тому подобным. Позднее мозаика воспринималась как одного поля ягода с массивными деревянными шкафами, забитыми хрусталём, длинными люстрами, коврами на стенах, меховыми шапками и т. д., — то есть как жуткое мещанство и безвкусица.
Но постепенно начало доходить, что в этих угловатых образах определённо что‑то есть. Тогда как раз бурно развивался интернет, и стали появляться тематические паблики, организованные обычными любителями. И наконец выяснилось, что похожие метаморфозы в восприятии случились не только у меня, а у кучи народа. Что советскую мозаику начали исследовать, популяризировать и отстаивать её право на существование. Чёрт возьми, да с ней произошло примерно то же, что в своё время с древнерусской иконописью, которую просвещённое общество было вынуждено для себя переоткрыть и переосмыслить.
В ближайшее время закончим рассказ про историю дореволюционной мозаики и также поговорим про советскую. А потом, в перспективе, добью в коллекцию оставшиеся книги Котова.
#investitsii_v_bukinistiku
