— Мам, ну пожалуйста! — взмолилась я в трубку. — Ну, хоть на лето! Я просто… я в отчаянии!
На другом конце провода послышался вздох, полный обреченности.
— Аля, дорогая, ты меня, конечно, извини, но я тебе кто? Санаторий? Или, может, у меня тут филиал лагеря "Бабуля на лето"? Я внуков обожаю, как тортики. Но тортики я не ем 24/7, знаешь ли! — Это говорила моя мама, Инна Сергеевна, пенсионерка с активной жизненной позицией и здоровой долей сарказма.
— Мам, ну они же… они же просто… это ад! — я уже почти плакала. — Даша со своим "Лего"… Степа на эти кубики постоянно наступает и орет, как резаный! А Аркадий… он у меня вообще как юный подрывник, честное слово!
— Ох, твои дети — это песня отдельная, — протянула мама. — Помню, когда они маленькие были… Милейшие создания! А сейчас… Сейчас это, наверное, уже хор с барабанами и контрабасом, да?
— Именно! И дирижируют они моими нервами! — Я нервно забарабанила пальцами по столу. — Мам, ну хотя бы на часть лета, пожалуйста! У тебя же вроде поликлиника в июле?
— Поликлиника — это святое, — ответила мама. — Но… ладно, уговорила. Только чур, никаких истерик, если я потом сбегу в психушку!
— Ааааа! Мамочка, спасибо! Ты — мой герой! Я тебя люблю! — Я чуть не подпрыгнула от радости. Миссия "лето без детей" почти выполнена!
Начался хаос. Квартира за неделю превратилась в филиал "Детского мира". Игрушки, книжки, одежда, какие-то непонятные тряпки… Даша, дочь моя, пыталась протащить с собой аквариум с рыбками и… банку с плесенью.
— Это же жизнь, мама! — восклицала она. — Тут целый микромир!
А Аркадий, сын, упихивал в чемодан половину своей коллекции "Трансформеров" и пять комплектов пижам.
— А вдруг там холодно будет? Или война роботов?
Степан, мой муж, прикинулся очень занятым, чтобы избежать участия в этом безумии.
— Дорогая, у меня совещание! Важный проект! — Я закатила глаза. Конечно! Важнее, чем спасение моей психики!
Кое-как, с боем и уговорами, мы собрали вещи и отправили детей к бабушке на поезде. Я махала им рукой до последнего, чувствуя себя одновременно счастливой и виноватой.
В квартире воцарилась гробовая тишина. Я даже сначала испугалась, не оглохла ли. На следующий день я позвонила маме.
— Мамуль? Как вы там? Живы?
— Аля, я пока не уверена, что справлюсь, — произнесла мама с нотками истерии в голосе. — Но детей обратно не отдам, пока они всю малину не съедят. Аркадий у меня тут телепатически с котом пытается общаться. Говорит, что хочет узнать, где спрятаны сокровища. А Даша пишет роман о девочке, которая нашла портал в другой мир в моем погребе. Кажется, им здесь нравится.
— Мама, это… это хорошо?
— Не знаю, Аля. Не знаю. Наверное, да. Но если я вдруг начну разговаривать с муравьями, не удивляйся.
Мы со Степой, кажется, впервые за долгое время спокойно выпили кофе утром. Потом пошли в кино. На фильм для взрослых! Никаких "Щенячьих патрулей" и прочей мути! Жизнь налаживалась.
Через пару дней мама прислала фотографию. Дети стояли в огороде, одетые как чучела огородные. Подпись гласила: "Сельская идиллия. SOS."
— Аля, тут не просто так, — говорила мама в трубку. — Аркадий охотится на гномов. Уверяет, что они украли его носок. А Даша переоделась в мои шторы и изображает жрицу солнца. Она проводит утренние ритуалы. Будит меня в шесть утра с криками: "О, великое Солнце, даруй нам свет и блины!"
Ситуация становилась все более абсурдной. Аркадий пытался починить микроволновку без инструментов.
— Бабуля, гномы ее сломали! Надо им отомстить!
Даша предложила облизать батарейку ради "третьего глаза".
— Тогда мы сможем видеть призраков, бабуль!
— Аля, ты мне мстишь за то, что я в детстве тебе хомячка не купила, да? — спрашивала меня мама, когда мы созванивались. — Знаешь, твои дети пахнут сильнее хомячка, особенно после игр с навозными червями!
Несмотря ни на что, мама принимала активное участие в их играх. Даша назначила жука-оленя старейшиной деревни и придумала законы. Главный закон гласил: "Каждый день — день блинов!". Маме приходилось печь блины практически круглосуточно.
Через две недели состояние мамы стало отчаянным.
— Аля, я тут случайно съела просроченный зефир. Даша сказала, что это жертвоприношение духу сладкого неба. Теперь я должна носить венок из петрушки.
— Ее зовут Василиса, — сообщила мама. — Даша объявила ее принцессой. Я должна ее кормить комарами и читать ей сказки на ночь.
На окне поселилась лягушка.
Дети устроили суд по поводу укушенного пирожка.
— Я была судьей, — рассказывала мама. — Пришлось выносить приговор белке. Решили, что она должна посадить двадцать желудей.
В заключение мама сообщила о маске охотника на комаров из глины и ночных вылазках Аркадия на поиски бобров.
— Он уверен, что бобры строят тайный тоннель в Америку!
Но, несмотря на этот хаос, в разговоре проскальзывали трогательные моменты. Как дети лепят вместе из глины каких-то немыслимых зверей. Как Даша гладит Аркадия по голове и называет его "кабачком". Как они вместе смотрят мультики и смеются.
— Знаешь, Аля, — однажды сказала мама. — Это, конечно, сумасшествие. Я устала, как собака. Но… дети — это счастье. Ты права.
— Мам, я могу их забрать в середине июля, если тебе совсем тяжело, — предложила я.
— Нет, не надо, — ответила мама. — Пришли мне лучше таблетки от нервов или шоколад. И да, кажется, у меня начались галлюцинации. Я тут разговариваю с мухой.
Август застал нас врасплох. Мама отправила мне голосовое сообщение, полное звуков беготни и криков.
— Аля, привет! У нас тут… аааа! Срочно! Они что-то рисуют на котом… Подожди, Аркадий, не лезь в розетку! Так вот, у нас тут… Уборка! Бегом все по местам! Это… День Терпения в мою честь! Аааа!
Конец сообщения был заглушен детским хохотом.
Позже мама прислала фотографию. Она сидела в кресле, в венке из цветов и с медалью из крышки от сметаны на груди . Надпись гласила: "Бабушка — как Wi-Fi, но без пароля". В руках она держала банку с лягушкой Василисой.
Я забеспокоилась за ментальное здоровье мамы.
— Степа, надо наведаться. А то у нас бабуля скоро совсем из ума выживет.
Мы с мужем приехали к маме в выходные. Готовились ко встрече с чем угодно. У калитки висела табличка: "Добро пожаловать в Великое Бабушкино Царство. Пароль для входа — котлеты".
— Кажется, она еще держится, — пробормотал Степа.
В доме висели правила: "Не будить бабушку до первого крика петуха", "Не есть муку ложками", "Передвигаться тихо, как капля компота".
Мама встретила нас в фартуке с надписью "На пенсии, но в форме", с сияющими глазами и фиолетовыми ногтями.
— Аля, Степа! Как я рада вас видеть! Это ногтики Даша выбрала. Говорит, что у меня сейчас "период яркости".
Аркадий подбежал ко мне и обнял.
— Мама, у нас тут так классно! Бабушка теперь — Командующий фронта малинового варенья!
Дети, загорелые и дико одетые, не хотели уезжать.
— Нет! Мы тут живем! У нас тут обряды, Василиса… Аркадий, ты планшеты где видел?
Аркадий пожал плечами.
— Наверное, Василиса их съела. Она все любит глотать.
Мама, смущенно:
— Я спрятала гаджеты. Знаешь, Аля, я привыкла к ним. Они тут свою страну построили. А я… президент!
Мы с мужем переглянулись. Дети счастливы. Мама… тоже, кажется, вполне довольна.
— Мам, может, оставим их до конца августа? До школы? — предложила я.
Мама обрадованно кивнула.
— Вот и славно! Только привезите, пожалуйста, еще муки и фартук. А то я этот уже весь малиновым вареньем залила.
Вечером, по дороге домой, Степан вдруг предложил:
— А может, нам самим в деревню переехать? Ну, когда на пенсию выйдем.
Я улыбнулась.
— Кто знает, кто знает…
А мама позже выслала фото. Она сидела на лавочке, пила чай и держала плакат: "Лето 2025 с трудом пережила! Даже боюсь, что будет зимой".