В московской квартире на Соколе доживал свои дни Герой Советского Союза, который каждую ночь просыпался в холодном поту от одних и тех же страхов. Рамон Меркадер, человек, который ликвидировал Льва Троцкого, уже двадцать лет мучился бессонницей. Соседи по коммуналке жаловались на крики, доносившиеся из его комнаты после полуночи.
Вот такая ирония судьбы: человек, получивший высшую награду страны за политическое преступление века, стоял в очередях за картошкой и не говорил по-русски. В это же время его мать в парижской квартире любовалась на портрет Сталина, висевший над изголовьем кровати. До своего последнего дня она гордилась тем, что превратила собственного сына в наёмника.
Пламенная креолка и ее взбесившийся материнский инстинкт
Каридад дель Рио родилась на Кубе в семье, где деньги не считали, а власть передавали по наследству. Отец был губернатором провинции, первым освободивший чернокожих рабов. Дочь - красавица, которая скакала на лошадях лучше любого мужчины и читала запрещенные книжки вместо модных журналов.
В двадцать лет она стала женой барселонского магната Пабло Меркадера. Текстильные фабрики, железнодорожные линии, особняки - все это досталось молодой креолке вместе с мужем, который любил ее до потери пульса. Родилось пятеро детей, старший из которых, Рамон, появился на свет в 1913 году.
Но Каридад скучала в золотой клетке буржуазного благополучия. Революционные идеи носились в воздухе, а у нее был характер, способный свернуть горы.
— Твоя жена сошла с ума, — говорили Пабло его друзья. — Она организует забастовки на твоих же фабриках!
Муж пытался урезонить Каридад. Затем умолял. Наконец решился на крайние меры: объявил жену душевнобольной и упрятал в частную лечебницу.
Но он недооценил женщину, с которой делил постель десять лет.
Каридад связалась со своими единомышленниками прямо из палаты. В условленный день анархисты атаковали клинику. В поднявшемся хаосе она сбежала через черный ход, прихватив подкупленных санитаров. И за одну ночь превратилась из почтенной мадам Меркадер в беглянку, разыскиваемую полицией.
Забрав детей, она перебралась во Францию. Пабло остался в Испании с разбитым сердцем и разоренными фабриками. Больше они не увиделись.
В Париже Каридад пробовала заниматься бизнесом. Она открыла ферму, затем ресторан. Оба предприятия прогорели. Зато политические убеждения только окрепли. От анархизма она перешла к коммунизму и влюбилась в Сталина со страстью подростка.
— Мать почти не жила с нами, — вспоминал позже младший сын Луис. — Чаще всего мы росли одни, без нее. Однажды в Москве в 1943 году она сама в рыданиях призналась, что считает себя виновной во всех бедах нашей семьи.
Но раскаяние пришло слишком поздно. К тому времени старший сын уже погиб, обвязавшись гранатами и бросившись под франкистский танк. Каридад вспоминала об этом с гордостью, а не с болью. Ее материнский инстинкт мутировал во что-то страшное: она готова была скормить всех детей революции, лишь бы приблизить светлое будущее.
Генерал Котов нарушает собственные правила
Наум Эйтингон никогда не путал работу с удовольствием. За двадцать лет службы в НКВД он вывел для себя железное правило: с женщинами-агентками спать запрещено. Слишком много операций проваливалось из-за того, что разведчики теряли голову от женских чар.
Но в Испании 1937 года что-то пошло не так.
Эйтингон прибыл в Барселону под псевдонимом "генерал Котов", официально числился военным советником интербригад. На самом деле искал подходящих кандидатов для особой операции, которую планировали в Москве. Троцкий к тому времени уже четыре года жил в изгнании, а Сталин требовал окончательного решения вопроса.
На одном из коммунистических собраний Эйтингон увидел женщину, которая говорила с трибуны о борьбе с фашизмом. Сорок пять лет, но сохранила фигуру двадцатилетней. Глаза горели фанатизмом, руки жестикулировали с южным темпераментом. Каридад дель Рио произвела на генерала Котова впечатление разорвавшейся бомбы.
— Кто эта женщина? — спросил он у местных товарищей.
— Мать четверых сыновей. Один уже погиб за республику. Остальные сражаются на фронте.
Эйтингон понял, что такая мать способна на все ради идеи. А значит, способна пожертвовать и детьми.
Их роман начался с обсуждения политики и перерос в страсть, которая удивила обоих. Каридад влюбилась в загадочного генерала, который много знал и мало говорил. Эйтингон впервые за годы службы нарушил собственное правило.
В его московской квартире остались жена Александра Кочергина, тоже сотрудница НКВД, и дочь. Но в Испании разыгрывалась совсем другая пьеса. Месяцы превратились в годы. Каридад стала не просто любовницей, а правой рукой советского разведчика.
— Измышления о пикантных отношениях запускались с целью очернить этих людей, — писал позже Павел Судоплатов, начальник Эйтингона. — Ведь мало кто знает, что Эйтингон работал за рубежом со своей оперативной женой Кочергиной.
Но архивы говорят обратное. У Эйтингона в жизни случился настоящий роман: Каридад в Испании, жена в Москве, и обе служили одному делу. Только одна по любви, другая по долгу.
Каридад не просто делила с генералом постель. Она стала его глазами и руками в испанских делах. Писала доносы на подозрительных товарищей, вербовала новых агентов, следила за настроениями в коммунистических кругах. А когда началась подготовка к операции против Троцкого, предложила самое ценное, что у нее было: собственного сына.
— Рамон никогда не разделял страсти матери к коммунистическому делу, — рассказывал позже его брат Луис. — Но мать умела убеждать.
Сын, которого сломали за компанию
Рамон Меркадер рос красивым и физически сильным парнем. В спортзале мог согнуть медную монету тремя пальцами. На фронтах гражданской войны дослужился до командира батальона и заслужил уважение товарищей. Казалось, у него есть все для счастливой жизни: молодость, здоровье, военные навыки.
Но в его судьбу вмешались мать и ее возлюбленный из НКВД.
Весной 1938 года Эйтингон вызвал молодого командира на встречу. В маленькой барселонской таверне, где официанты не понимали по-русски, "генерал Котов" изложил суть дела.
— Партия доверяет тебе особое задание, — сказал он двадцатипятилетнему каталонцу. — Ты поедешь в Париж, потом в Америку. Твоя цель – человек, который предал революцию.
Рамон молчал. Он понимал, о ком речь, но не решался переспросить.
— Троцкий должен умереть, — добавил Эйтингон. — А ты станешь инструментом возмездия.
Каридад сидела рядом и кивала. Ее глаза светились гордостью. Наконец-то сын получил самое важное партийное поручение. То, что это поручение превратит Рамона в преступника, ее не смущало.
— Мать часто впадала в истерику, пыталась покончить с собой, — вспоминал Луис Меркадер. — Однажды мне пришлось даже отнять у нее пистолет. Но когда речь заходила о политике, она становилась железной.
Следующие два года жизнь Рамона превратилась в сплошную игру. Париж, где он под именем Жака Морнара соблазнял секретаршу Троцкого Сильвию Агелоф. Нью-Йорк, куда перебрался с новым паспортом канадца Фрэнка Джексона. Мехико, где месяцами добивался доверия охраны виллы на улице Вена.
20 августа 1940 года он вошел в кабинет Троцкого с альпинистским ледорубом под плащом. Удар пришелся точно в затылок, но старик угас не сразу. Вместо этого издал такой крик, что Рамон потом двадцать лет просыпался от этого звука.
— До гроба не забуду того дикого крика, — рассказывал он знакомым в Москве. — Я прошел партизанскую войну, снимал часовых, но крик Троцкого меня буквально парализовал.
Охрана схватила преступника и избила до полусмерти. Началось следствие, которое длилось двадцать лет. Мексиканская тюрьма, пытки, допросы с "сывороткой правды". Рамон молчал. Называл себя разочарованным троцкистом, который расправился со своим кумиром в приступе ревности.
А в ста метрах от виллы Троцкого в автомобиле сидели мать и генерал Котов.
Они ждали сына, но дождались только воя сирен. Операция удалась, но исполнитель попался. По плану Рамон должен был исчезнуть бесследно, но что-то пошло не так.
В 1961 году, после освобождения, Меркадер приехал в Москву.
Его встречали как героя: звезда Героя Советского Союза, квартира на Соколе, персональная пенсия. Но герой не говорил по-русски, стоял в очередях за хлебом и каждую ночь кричал во сне.
— Рамон так и не простил матери вмешательства, — писал его брат Луис. — В 1944 году она приехала в Мексику, чтобы организовать его побег. Но только навредила: тюремщики ужесточили режим содержания.
В середине 1970-х Рамон перебрался на Кубу к Кастро. Там и умер в 1978 году, в возрасте 65 лет.
Каридад скончалась тремя годами раньше в Париже. Над ее кроватью до последнего дня висел портрет Сталина. Железная испанка так и не поняла, что превратила собственного сына в инструмент чужой воли.
Любовь по-советски
Вот такая история.
Каридад искренне верила, что служит великому делу. Эйтингон выполнял приказ партии. Рамон платил за чужие убеждения собственной искалеченной жизнью.
Каждый играл свою роль в спектакле, поставленном в Кремле.
Результат известен: Троцкий "на небесах", Сталин доволен, операция "Утка" (да, именно так она и называлась) вписана в учебники по истории разведки. А цена? Разрушенные семьи, сломанные судьбы и страхи, которые длились десятилетиями.
Жду ваши комментарии!