Написать эту статью меня подтолкнул недавно полученный мной комментарий: "Прерафаэлиты - удачный проект Джона Рёскина. Нет Рёскина - нет проекта".
Меня заинтересовала эта мысль. Неужели действительно так? Неужели прерафаэлиты, творчеством которых восхищаются многих, канули бы в безвестности, если бы на их пути не встретился Джон Рёскин?
Джон Рёскин - человек, оказавший большое влияние на развитие культурной жизни Англии второй половины XIX — начала XX веков. Разносторонне развитая личность, Джон Рёскин был арт-критиком, социологом и историком, геологом и натуралистом. И сам писал картины.
Его труды, особенно «Современные художники», сформировали представление о том, каким должно быть искусство: честным, правдивым и основанным на наблюдении природы.
В эпоху, когда академическая живопись копировала древнегреческие и римские образцы, Рёскин призывал к искренности. Его идеи перевернули представления о том, каким должно быть искусство.
И они, естественно, вдохновляли молодых художников, ищущих свое место в искусстве. Такими и были трое молодых художников, которые вошли в историю под именем прерафаэлитов.
В 1848 году группа молодых художников в Лондоне образовала Прерафаэлитское братство (Pre-Raphaelite Brotherhood).
В него вошли:
Данте Габриэль Россетти
Уильям Холман Хант
Джон Эверетт Милле
Они были студентами Королевской академии художеств. Там и познакомились, там у них возникла идея создать свое Братство. Братство прерафаэлитов.
Почему прерафаэлиты? Они решили отвергнуть искусственность академизма и вернуться к искренности раннего итальянского искусства до Рафаэля. Для них Рафаэль — символ упадка, а художники до него — образец чистоты и веры в природу.
Им простительны такие идеи. Они были очень молоды. Самому старшему Ханту был 21 год, Милле - 19 лет, Россети - 20 лет.
Джону Рёскину было 29 лет. Он был не намного старше их, но уже имел имя и вес в художественной среде.
Все началось тогда, когда прерафаэлиты выставили свои картины в Академии. Публика и критики взорвались негодующими возгласами: «Отталкивающая натуралистичность!», «Богохульство!».
Особенно досталось картине Джона Эверетта Милле "Христос в родительском доме".
Главная критика выражалась в том, что Милле традиционную библейскую сцену художник изображает как картинку из реальной жизни. Публике не понравилось, что художник изобразил Святое семейство как обыкновенных «людей труда».
Чарльз Диккенс назвал картину "низкой, гнусной, омерзительной и отталкивающей".
Но в защиту прерафаэлитов на страницах «Таймс» выступил Джон Рёскин. Он написал: "Они честны, и это единственное, что имеет значение".
С этого момента Рёскин стал их щитом. Он не только защищал их в печати, но и помогал материально, давал советы, а иногда и заказы. Без него братство могло бы погибнуть под натиском критики.
Их сотрудничество было недолгим. Началось в 1850 году и продлилось примерно до середины 1860-х. Именно в этот период влияние Рёскина было наиболее заметным.
При поддержке Рёскина были созданы чуть ли не лучшие картины прерафаэлитов.
Назову лишь некоторые.
"Офелия" Милле - одна из самых известных прерафаэлитских картин. Рёскин восторгался её «правдой к природе».
Рёскин был настолько очарован картиной Милле "Возвращение голубя на ковчег", что сразу захотел купить ее. Но она уже была продана Томасу Комбу, суперинтенданту издательства Clarendon Press, которому принадлежало много других произведений искусства прерафаэлитов.
Джон Рёскин высоко оценил эту работу. Он писал о ней: "...самым показательным… из произведений [прерафаэлитского движения] оказался... образ потягивающейся Марианны, уставшей от отсутствия новостей".
Рёскин хвалил за символизм и духовную глубину. Он назвал ее "иконой XIX века".
Хотя критики возмущались героями картины как "деревенщинами самой грубой породы", Рёскин хвалил ее за правдивость.
Рёскин высоко оценил «Пробудившийся стыд» как пример нового направления в британском искусстве, создававшийся фантазией художника, а не хроникой событий. И это не случайно - ведь она соответствовала нравственным идеалам Рёскина.
Хотя картина была создана еще до сотрудничества с Рёскиным, именно он помог Россетти продать ее, спасая художника от критики и долгов.
Рёскин первым указал, что помещение Девы Марии в постель — оригинальная концепция, делающая картину Россетти уникальной.
В трудное для Россетти время именно Рёскин нашел для художника заказчика этой картины.
Но тесное сотрудничество прерафаэлитов и Рёскина сошло на нет. И в этом была повинна женщина.
В 1848 году Рёскин женился на Эффи Грей.
История их брака — один из самых громких скандалов викторианской Англии. За шесть лет брак так и не был консуммирован. Позже она призналась: «Он отвращался от моего тела». До сих пор спорят, в чём была причина — шок от реальной женской анатомии, детская травма или идеализация женской чистоты. Это неизвестно.
Но известно то, что когда она вступила в связь с Джоном Эвереттом Милле, то была девственницей.
Их связь началась в 1853 году, когда Милле писал картину "Приказ об освобождении, 1746".
Моделью для картины была Эффи, в то время жена Рёскина.
Рёскин высоко ценил Милле как художника, считая его лучшим среди прерафаэлитов. Милле был частым гостем в их доме и даже сопровождал супругов в их путешествии по Шотландии. Там и началась греховная любовь Милле и Эффи.
Вскоре Эффи ушла от Рёскина и, поддерживаемая своей семьёй и рядом влиятельных знакомых, подала на развод, что вызвало большой публичный скандал.
В 1855 году Эффи и Милле поженились.
Для Рёскина это был удар — личный и социальный. Его репутация пострадала, а отношения с Милле оборвались навсегда. С Хантом и Россетти отношения Рёскин поддерживал, но тесного сотрудничества уже не было.
Рёскин всё меньше интересовался живописью как эстетикой и всё больше писал о социальной роли искусства. Он писал книги о роли искусства в жизни общества («Камни Венеции», «До этого последнего»).
Да и само Братство прерафаэлитов распалось. В принципе, их мало что объединяло. Каждый из художников пошел своим путем.
Россетти все больше увлекался символизмом и опиумом.
Хант все больше времени отдавал религиозным сюжетам.
Милле стал официальным художником, избран президентом Академии художеств и получил титул баронета.
Сегодня прерафаэлиты — культ. Их картины вдохновляют моду, кино и фотографию.
Но нельзя забывать, что без Рёскина их успеха могло бы не быть. Он сделал для них главное — дал шанс выжить в обществе, готовом их растоптать.