Наташа крепко сжимала телефон. Голос Ксении в трубке звучал с привычной дерзостью, будто она и не думала просить прощения за те сплетни, что распустила о семье Наташи перед тетей Верой.
— Что значит даром? — выдохнула Наташа. — Ты же сама умоляла пожить у нас, когда Дима тебя выгнал!
— Ой, да брось! — хмыкнула Ксения. — Я же не навсегда к вам напросилась. Всего пару недель.
Наташа отошла от подоконника и рухнула на диван. За окном накрапывал ноябрьский дождь, и капли скользили по стеклу, словно слезы. Но плакать она не собиралась. Слишком много было пережито за эти два года после того злополучного времени.
Все началось с позднего звонка Ксении, когда она, рыдая, позвонила около десяти вечера. Наташин муж Олег как раз заканчивал ужинать и собирался лечь спать — утром его ждала важная сделка с клиентами.
— Наташенька, милая, — всхлипывала Ксения, — он меня выгнал! Прямо сейчас! Сказал, чтобы я забирала свои вещи и больше не возвращалась!
Наташа была знакома с Димой, гражданским мужем Ксении. Хороший парень — крепкий, работящий, трудился инженером на стройке. Но нрав у него был не сахар: мог днями молчать, а потом как гаркнет — все вздрагивали.
— Что стряслось? — спросила Наташа, хотя уже догадывалась.
— Да ничего такого! — Ксения шмыгала носом. — Просто он прознал про Сашу.
Наташа устало вздохнула. Саша — это был коллега Ксении, худощавый менеджер с лысеющей макушкой и вечно потными руками. Ксения уже几个月 крутила с ним роман, думая, что это секрет.
— Ладно, — сказала Наташа. — Приезжай, переночуешь.
— Спасибо, дорогая! Только на пару дней, пока не разберусь.
Олег недовольно нахмурился, но возражать не стал. Ксения приходилась Наташе троюродной сестрой, а семейные узы для него были важны.
Пара дней растянулась на неделю, затем на две. Ксения оккупировала диван в гостиной, раскидала свои вещи по всей квартире и вела себя так, будто всегда здесь жила. Утром занимала ванную на полтора часа, вечером врубала музыку на полную громкость и смотрела шоу до полуночи.
— Слушай, — не выдержал однажды Олег, — она вообще собирается съезжать?
Наташа лишь пожала плечами. Она работала администратором в офисе, весь день на ногах, а дома еще и этот хаос.
— Попробую с ней поговорить.
Но разговора не вышло. Ксения ловко меняла тему, то жалуясь на судьбу, то пересказывая сплетни про знакомых.
— Прикинь, — говорила она, намазывая джем на хлеб, — а Светка Козлова, помнишь, с длинными косами? Так она своего мужа бросила! Оказывается, он уже три года втихаря закладывал, а она молчала. А потом как врезала ему кастрюлей по лбу — тот к своей маме сбежал!
Олег слушал эти байки и морщился. Он был человеком спокойным, любил порядок и тишину. А тут — шум, пустые разговоры и чувство, что в доме поселился чужой.
На третьей неделе случился конфликт. Наташа вернулась с работы и застала Ксению на кухне с незнакомцем. Это был тот самый Саша — худой, суетливый, с редкой бородкой.
— Это кто? — спросила Наташа.
— Знакомься, это Саша, — весело объявила Ксения. — Мы теперь... ну, вместе.
Саша неловко поднялся и протянул влажную руку.
— Рад встрече. Ксения о вас много рассказывала.
Наташа пожала руку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мало того, что Ксения живет у них почти месяц, так еще и своего ухажера сюда притащила!
— Олег скоро будет, — холодно сказала она.
— Ничего, мы уже уходим, — засуетилась Ксения. — Просто заскочили перекусить.
На столе стояли кружки, тарелки с крекерами, открытая банка меда. В холодильнике не хватало половины продуктов, купленных Наташей на неделю.
Вечером Олег выложил все, что думал.
— Хватит! — отрезал он. — Пусть валит! Завтра же!
— Олеж...
— Никаких "Олеж"! Месяц я терпел эту гостью, а теперь она еще и парней сюда таскает! В моем доме!
Наташа понимала, что муж прав. Но как сказать Ксении? Та ведь опять начнет ныть, жаловаться, что сестра выгоняет ее на улицу.
Утром, когда Олег ушел на работу, Наташа села напротив Ксении, которая лениво жевала тост.
— Ксюш, нам надо поговорить.
— О чем? — Ксения даже не взглянула.
— Ты уже месяц у нас. Может, пора что-то решать?
— Что решать? — Ксения наконец подняла глаза. — Мне пока некуда идти.
— А Саша? У него что, жилья нет?
— У него комната в общаге. Там нереально жить.
— Ксюш, — Наташа вздохнула, — но и у нас нельзя вечно жить. Олег уже на взводе.
Ксения отложила тост и посмотрела на сестру.
— А, вот оно что! Олег на взводе! — голос ее стал язвительным. — Значит, сестру выгоняешь из-за мужа?
— При чем тут муж? — возмутилась Наташа. — Это наш дом!
— Ваш, говоришь? — Ксения встала и ушла в комнату. — Ладно, поняла я.
Через пару часов она собрала вещи и ушла, громко хлопнув дверью. На прощание бросила:
— Запомни, сестричка, как предала родную кровь!
Наташа думала, что на этом все закончится. Ксения пообижается, помолчит недельку, а потом позвонит, как ни в чем не бывало. Так всегда было.
Но прошел месяц, другой — тишина. А потом начались звонки от родственников.
Первой позвонила тетя Вера, Ксенина мама.
— Наташ, солнышко, — голос ее был приторно-ласковым, — как дела?
— Нормально, тетя Вер. А что?
— Да так, спрашиваю. А то Ксюша рассказывала... Ну, неважно, не хочу лезть в ваши дела.
— Что рассказывала? — насторожилась Наташа.
— Да ничего такого. Говорит, вы с Олегом совсем зажрались. Живете богато, а сестру приютить пожалели.
Наташа задохнулась от возмущения.
— Как пожалели? Она месяц у нас жила!
— Ну, месяц... — тетя Вера вздохнула. — Это ж не год. А потом вы ее чуть ли не ночью выгнали, как кошку.
— Ночью?! — Наташа не верила своим ушам. — Да она днем ушла, сама собралась!
— Ладно, ладно, — примирительно сказала тетя Вера. — Может, я что-то напутала. Ксюша так переживала... Говорила, вы с Олегом теперь важные стали, денег куры не клюют, а о родне забыли.
— Каких денег?
— Ой, неловко повторять... Но, в общем, девочка была вся разбитая. Говорила, Олег на нее косо смотрел, чуть ли не выгонял.
После этого разговора Наташа места себе не находила. Она пыталась дозвониться Ксении, но та не отвечала.
Через неделю позвонил отец Наташи, дядя Саша.
— Слушай, дочка, — сказал он прямо, — что у вас с Ксюхой стряслось? Вера звонила, всякое болтала.
— Пап, что именно она болтала?
— Да мол, вы ее выгнали, когда она помощи просила. Говорит, вы теперь шикуете, а сестру пожалели приютить.
— Пап, мы живем как жили! Никакого шика!
— А Вера говорит, будто у вас новая техника, диван дорогущий, машину покупаете.
Наташа чуть не задохнулась от злости. Технику они действительно купили — старый телевизор сгорел. Диван поменяли, потому что старый развалился. А машину Олег хотел купить, копил уже третий год.
— Пап, при чем тут диван? Мы не олигархи! Олег пашет на двух работах ради этой машины!
— Ну да, — дядя Саша помолчал. — А Вера говорит, будто Олег назвал Ксюху нахлебницей и сказал, чтоб она шла работать, а не по чужим домам шастала.
— Олег такого не говорил! Он с ней почти не общался!
— Слушай, Наташ, я-то тебя знаю. Но люди болтают. Говорят, вы зазнались, раз сестру пожалели.
После разговора с отцом Наташа сидела на кухне и плакала. Олег нашел ее в слезах.
— Что стряслось?
Она рассказала. Олег слушал, и лицо его мрачнело.
— Значит, я ее нахлебницей назвал? — сказал он наконец. — И сказал, что мы богатые?
— Олеж, я же знаю, что это неправда...
— А другие знают? — он сел рядом. — Наташ, если она такое несет, дальше будет только хуже. Надо что-то делать.
— Что делать? Она не отвечает.
— Найти ее и поговорить. Пусть объяснит, зачем врет.
Но найти Ксению было непросто. На работе сказали, что она уволилась. Саша тоже куда-то пропал. В ее старой съемной квартире жили другие люди.
А слухи тем временем обрастали подробностями. Позвонила двоюродная сестра Марина.
— Слышала про Ксюху, — сказала она без предисловий. — Неприятная история.
— Что за история?
— Ну как что? Говорят, вы с ней жестко обошлись.
— Как жестко?
— Да все говорят. Вера рассказала Любе, Люба — Тане, и пошло-поехало. Мол, Олег при ней считал, сколько она у вас съела, и требовал плату за жилье.
— Какую плату?! — закричала Наташа. — Он с ней на эту тему вообще не говорил!
— Не знаю, — Марина растерялась. — Может, я что-то путаю...
— Марин, скажи честно — ты веришь, что Олег мог так сделать?
Долгая пауза.
— Если честно, нет, — призналась Марина. — Он же всегда был нормальный. Но...
— Но что?
— Но раз все говорят...
Наташа бросила трубку. Руки дрожали от злости и бессилия. Олег, вернувшись домой, нашел ее на кухне, уставившуюся в одну точку.
— Теперь говорят, что ты требовал с нее деньги за жилье, — сказала она, не поворачиваясь.
Олег молча снял пальто, повесил на вешалку, сел рядом.
— Кто говорит?
— Все. Вся родня. Тетя Вера разносит, что ты жадный и мелочный.
— Ясно, — тихо сказал Олег. — А еще что?
— Еще говорят, что мы шикуем. Что у нас денег полно, а сестру пожалели приютить.
Олег горько усмехнулся.
— Денег полно... Я уже год по выходным подрабатываю ради машины. Каждую копейку считаем.
— Знаю.
— А она знает?
— Кто?
— Ксения. Она знает, как мы живем?
Наташа задумалась. А правда — знала ли Ксения? Наташа никогда не жаловалась на финансы, не считала при ней расходы. Когда Ксения жила у них, Наташа покупала продукты как обычно, готовила как обычно. Может, со стороны и правда казалось, что они живут без забот?
— Наверное, нет, — честно ответила она.
— Значит, она реально думает, что мы жадные, — сказал Олег. — А врет про меня из злости.
— Что делать?
— Ждать. Рано или поздно она появится.
Ксения объявилась через два месяца. Позвонила как ни в чем не бывало, бодрым голосом.
— Привет, сестренка! Как дела?
Наташа опешила от такой наглости.
— Ксюш... где ты была? Я тебя искала...
— Да так, устраивалась. Знаешь, я замуж вышла!
— Как замуж?
— За Сашу. Мы расписались недавно. Он квартиру купил, однушку, но уютную!
Наташа молчала. Как можно болтать о свадьбе после того, что наговорила про их семью?
— Ксюш, — сказала она наконец, — а что ты тете Вере рассказывала?
— О чем?
— Про то, как мы тебя выгнали. Про то, что Олег требовал с тебя деньги.
Долгая пауза.
— А... это, — голос Ксении стал осторожным. — Слушай, я тогда расстроенная была. Наговорила лишнего.
— Лишнего? — Наташа почувствовала, как закипает. — Ксюш, из-за твоих слов вся родня думает, что мой муж — жлоб!
— Да ладно тебе! — хмыкнула Ксения. — Кто ж этому поверит?
— Все поверили! Мне уже полгода родня не звонит! Думают, я с жадиной живу!
— Ой, перемелется! — беспечно сказала Ксения. — Слушай, не хочешь на новоселье прийти? На следующей неделе гуляем.
Наташа задохнулась от возмущения.
— Новоселье? После того, что ты натворила?
— Да что я натворила? — голос Ксении стал раздраженным. — Пожила у вас пару недель, подумаешь!
— Пару недель даром! — не выдержала Наташа. — Ты ела наши продукты, ванную оккупировала, своего парня таскала, а потом еще и сплетни про нас пустила!
— Какое даром? — взвизгнула Ксения. — Я же не просила меня содержать! Я бы и сама покупала!
— На что? У тебя же денег не было!
— Нашла бы! — огрызнулась Ксения. — И вообще, я сестра! Вы обязаны были помочь!
— Мы помогали! Целый месяц помогали!
— Ну месяц... — презрительно протянула Ксения. — Нормальные люди родственников годами держат, а вы и месяца не выдержали.
— А вранье про Олега? — Наташа чувствовала, как внутри все кипит. — Зачем сказала, что он деньги требовал?
— Не требовал, а намекал. И вообще, вел себя как чужой.
— Когда он намекал? Когда чужим был?
— Да всегда! Такие взгляды кидал, рожу кривил. Я что, слепая?
— Это не намеки на деньги!
— Для меня намеки! — заявила Ксения. — А потом вы меня вышвырнули, как мусор! Даже не предупредили толком!
— Мы утром говорили! Я прямо сказала, что пора съезжать!
— Сказала, но с таким видом, будто я вам поперек горла!
Наташа закрыла глаза. Спорить было бессмысленно. Ксения жила в своем мире, где она всегда права, а другие обязаны ей помогать.
— Ксюш, — устало сказала она, — скажи хотя бы тете Вере правду. Скажи, что Олег денег не требовал и грубо не говорил.
— Зачем? — удивилась Ксения. — Какая разница? Все уже забыли.
— Не забыли! Родня до сих пор косится!
— Ну и пусть. Зато знают, что с вами лучше не связываться.
Наташа почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Эта наглость, это равнодушие к чужой репутации — неужели они сестры?
— Значит, извиняться не будешь?
— За что? — искренне удивилась Ксения. — Я ничего такого не сделала. Пожила у вас, когда мне было плохо. Это нормально.
— А сплетни?
— Какие сплетни? Я рассказала, как было. С моей стороны.
— С твоей стороны Олег деньги требовал?
— Ну... не прямо, но я видела, что он недоволен. Значит, хотел, чтобы я платила.
— Ксения, — Наташа говорила медленно, сдерживая гнев, — последний раз говорю: скажи тете Вере правду. Что Олег был вежлив и денег не требовал.
— А если не скажу? — в голосе Ксении появились насмешливые нотки.
— Тогда забудь мой номер.
— Ой, напугала! — хихикнула Ксения. — Ладно, не скажу. Обойдусь без тебя. У меня теперь муж, квартира. Не нужна твоя помощь.
— Отлично, — отрезала Наташа и повесила трубку.
Спустя два года Ксения позвонила снова. Голос был уже не таким бодрым, скорее усталым и раздраженным.
— Слушай, — начала она, — хватит дуться. Столько времени прошло.
— Я не дуюсь, — спокойно ответила Наташа. — Я просто не общаюсь с людьми, которые врут про мою семью.
— Да какая вранье? — фыркнула Ксения. — Я просто маме пожаловалась.
— Пожаловалась... — Наташа покачала головой. — А знаешь, что было потом? Два года родня молчала. Думали, я с жадиной живу. Даже отец приезжал проверять, как мы живем.
— Ну так бы и объяснила всем, — равнодушно сказала Ксения.
— Я объясняла! Но твоим словам верили больше.
— Не мои проблемы. Слушай, давай забудем это. У меня к тебе дело.
— Какое?
— Ну... Саша, он того... запил. Работу потерял. Деньги кончились. Может, квартиру продавать придется.
Наташа усмехнулась. Вот оно что. Саша оказался не таким уж надежным.
— И что ты хочешь?
— Думала, может, занять у вас? Тысяч десять.
— Десять тысяч?
— Ага. На пару недель. Я устроюсь, верну.
Наташа помолчала. За окном дождь усилился, стучал по стеклу.
— Ксюш, — сказала она, — помнишь, что ты говорила два года назад? Что моя помощь тебе не нужна?
— Ну... тогда другое было...
— А теперь снова нужна?
— Наташ, не занудствуй! Я же извинилась!
— Когда?
— Сейчас извиняюсь! Прости, если что не так ляпнула. Нормально?
Наташа рассмеялась — легко, с облегчением.
— Знаешь, Ксюш, не нормально. Денег не дам. И звонить больше не надо.
— Ты что?! — голос Ксении сорвался на визг. — Я же сестра!
— Сестра — это не только фамилия, — спокойно сказала Наташа. — Сестра не предает и не врет. А ты предала.
— Как предала? За то, что правду сказала?
— За то, что соврала. И за то, что отказалась исправить ложь. Тебе важнее было казаться правой, чем защитить честь моего мужа.
— Да подумаешь, честь! — фыркнула Ксения. — Олег твой что, пострадал?
— Пострадал. Репутацию ты ему подмочила. До сих пор дядя Коля со мной через силу здоровается. Думает, я жлоба покрываю.
— Ну объясни ему!
— Объясняла. Не верит. Твоим слезам поверил больше.
Ксения замолчала, видимо, придумывала, что сказать.
— Слушай, — выдавила она, — дай денег, а? Мне правда тяжело. Саша совсем спился, квартиру пропить может.
— Разведись с ним.
— Куда разводиться? Квартира на нем. На улице останусь.
— Найдешь работу, снимешь жилье.
— Какую работу? Мне уже за сорок! Кому я нужна?
Наташа вздохнула. В голосе Ксении звучали знакомые нотки — жалость к себе, безысходность. Так она говорила два года назад, когда просилась пожить.
— Ксюш, — мягко сказала Наташа, — я тебе сочувствую. Но помочь не могу.
— Почему? Денег нет?
— Деньги есть. Но я не дам их тому, кто предал мою семью.
— Да какое предательство? — взвыла Ксения. — Я же не специально! Расстроенная была!
— Врать — не специально, а извиниться отказалась специально.
— Ну извиняюсь! Прости! Виновата!
— Поздно.
— Как поздно?
— Два года я ждала от тебя хоть слова сожаления. А ты появилась, только когда деньги понадобились.
— И что, теперь навсегда чужие?
— Не чужие. Просто разные люди.
Ксения замолчала. Потом голос ее стал злым.
— Ладно, поняла я. Зажралась ты. Помнишь, как сама у меня в юности деньги брала? Я тебе отказывала?
— Помню, — кивнула Наташа. — И помню, что я их вернула. И никогда не врала про тебя гадостей.
— Да не врала я! Рассказала, как было!
— Как было по-твоему. А на деле ты соврала и исправляться не захотела. Так что пока, Ксюш.
— Наташ, постой! — в голосе Ксении появилась паника. — Мне правда плохо! Саша квартиру пропьет!
— Не мои проблемы.
— Как не твои? Я же сестра!
— Бывшая сестра.
— Наташ!
Но Наташа уже повесила трубку. Села на диван, посмотрела в окно на дождливую улицу. Странно — на душе было легко, словно камень свалился.
Олег пришел через час, промокший, усталый.
— Звонила Ксения, — сказала Наташа, помогая снять пальто.
— И чего хотела?
— Денег. Десять тысяч.
— Дала?
— Нет. И больше не дам. И говорить с ней не буду.
Олег внимательно посмотрел на жену.
— Точно решила?
— Точно.
— И как себя чувствуешь?
Наташа задумалась.
— Спокойно. Я два года ждала, что она извинится. Думала, родство что-то значит. А оказалось — ничего, если человек готов предать ради своей выгоды.
— Жалко ее?
— Нет. Она сама выбрала, как жить. Сначала изменяла Диме, потом врала про нас, теперь терпит мужа-алкаша. Ее выбор.
Олег кивнул.
— А родня что скажет?
— Пусть говорят что хотят. Кто хочет правду — узнает. Кто не хочет — их дело.
Телефон зазвонил снова. На экране был номер Ксении.
— Не берешь? — спросил Олег.
— Не беру, — твердо ответила Наташа и выключила звук.
Ксения звонила еще несколько дней, потом перестала. Через пару месяцев Наташе рассказали, что Саша действительно пропил квартиру, а Ксения переехала к матери. Тетя Вера звонила раз, пыталась помирить, но Наташа вежливо отказалась.
— Понимаешь, тетя Вер, — сказала она, — я на Ксюшу не злюсь. Просто мы разные. Ей можно врать о родне, а мне нельзя с такими общаться.
— Но она же жалеет...
— Жалеет, потому что деньги нужны. А два года назад, когда все было хорошо, жалеть не хотела.
Тетя Вера вздохнула и больше не поднимала эту тему.
Прошел год. Олег наконец купил машину — не новую, но крепкую. По выходным они ездили за город, к реке. Жизнь текла ровно и спокойно.
Однажды вечером позвонила Марина.
— Слышала про Ксюху? — спросила она.
— Нет. И не хочу.
— Да ладно, послушай. Она устроилась работать. В кафе официанткой. И с Сашей развелась.
— Молодец, — равнодушно сказала Наташа.
— А еще она всем рассказывает, что ты ее бросила в трудный момент.
— Пусть рассказывает.
— Не обидно?
— Нет. Кто меня знает — не поверит. А кто поверит — мне такие люди не нужны.
— Ты стала жесткой, — заметила Марина.
— Не жесткой. Трезвой. Раньше я думала, что родство обязывает помогать всем. Теперь знаю — помогать надо тем, кто этого достоин.
— А если Ксения исправится?
— Ее дело. Если исправится — будет жить лучше. Но ко мне это уже не относится.
Наташа положила трубку и посмотрела на Олега, который смотрел новости на диване.
— Чаю хочешь? — спросила она.
— Хочу, — улыбнулся Олег.
И Наташа пошла на кухню заваривать чай. Для двоих. Больше в их доме никого не было, и это было правильно.