На фото моя бабушка Мельчакова Лидия Ивановна.
***
Ветер, колючий и незваный, ворвался в раскрытую форточку, студя комнату до самых костей. Створка захлопнулась с резким щелчком, но холод уже успел пробраться под кожу. Я закуталась в теплый плед, пытаясь отогнать продрогшие мысли. Нос предательски шмыгнул, втягивая тягучую зеленую субстанцию.
Настроение было на самом дне, но работа не ждала. Документы по служебному расследованию нужны к завтрашнему дню. Видеозаписи, горы собранного материала — все это нависало тяжелой кипой. Голова раскалывалась на тысячу осколков, каждый из которых отдавался глухим стуком в висках, но температуры не было, а значит, и больничный был недоступен. Отчаяние цепляло за горло на перегонки с вирусами.
Вдруг взгляд случайно зацепился за старую фотографию на столе. Бабушка. Ее глаза, полные смелости, казалось, прожигали пространство, транслируя незыблемую волю к жизни. Всегда позитивная, несгибаемая, задиристая. В двадцать два эта хрупкая, но несгибаемая душа решила бросить вызов судьбе, сбежала из дома и шагнула в пекло войны. Прошла обучение на десантника, прыгала с парашютом, когда ее мать ( ее историю смотри тут vk.com/club_mytvorchestvo?w...), в отчаянии, что граничило с безумием, бросилась к начальнику учебного лагеря, на коленях вымаливая пощаду для единственной кровиночки, последнего отзвука мичмана. Спасла, уберегла. И не зря.
Ее безмолвный взгляд стал моим маяком, светом в наступающей тьме. Словно ее невидимая рука коснулась моего плеча, заставляя расправить спину, вдохнуть полной грудью. "Не унывай, внученька," — казалось, шептали ее губы с пожелтевшей карточки. Подбадривала. Заставляла улыбнуться. Перешагнуть через боль, через эту жалкую слабость и идти дальше.
Хорошо, что она осталась. Осталась в моем сердце. Голова не прошла, но боль вдруг отступила на второй план, став лишь фоном, далеким эхом. Как они выживали во время войны? Как выстояли те, кто остался в тылу, под бомбежками, в голоде? А я тут, из-за банальных соплей, распустила нюни, сдалась, заныла, ожидая пощады. Нашла о чем ныть.
Нет. Не сейчас. Не я.
Я залпом выпиваю горький антигриппин, ощущая, как он разгоняет боль в голове. Сажусь за документы. Каждый абзац — шаг на пути к решению проблемы, каждая строка — удар по собственной слабости. Слова ложатся на бумагу четко, уверенно, наполняясь новой, почти боевой энергией. Работа сделана.
Закончив, я откидываюсь на спинку кресла, и на лице расцветает довольная, почти ликующая улыбка. Я это сделала. Да, это была победа. Моя маленькая, но такая важная битва. И пусть моя стойкость не сравнится с ее, но начало положено. Ее огонь горит во мне, согревая и направляя.