Россия сегодня всё больше напоминает страну, где каждый новый день подбрасывает сюрприз в виде очередного запрета. С утра открываешь новости — и снова какой-то сервис оказался «вражеским», его либо блокируют, либо объявляют чуть ли не оружием массового поражения. Вчера — YouTube, сегодня — WhatsApp и Telegram, завтра, кто знает, может решат, что звонки по сотовой связи угрожают национальной безопасности. Всё это выглядит не как шаг вперёд, а как откат назад, в сторону мрачных времён, когда за людей решали, что им можно, а что — нельзя.
Представьте: вы сидите с друзьями, обсуждаете планы, и вдруг один из них говорит: «Ребят, а вы в курсе, что WhatsApp отключат?» И ты реально ловишь себя на мысли: да вы охренели! Это же не просто мессенджер. Это мой способ общаться с матерью, которая живёт за границей. Это мой канал связи с друзьями, коллегами, людьми, которые для меня важны. Кто дал право решать за меня, чем я могу пользоваться, а чем нет? Удобный инструмент превращается в роскошь, потому что кто-то наверху решил, что он «неправильный».
В такие моменты ощущение — будто нас пытаются снова превратить в крепостных. Только теперь барин не с кнутом, а с законами и указами. В XXI веке нам предлагают вернуться к схеме «разрешено только то, что одобрено». Но почему так должно быть? Почему моя жизнь должна зависеть от того, что там «согласуют» в кабинетах?
Это не просто потеря комфорта. Это кража свободы. Когда блокируют YouTube, у меня забирают доступ к знаниям, музыке, документальным фильмам. Когда блокируют Telegram, у меня отнимают возможность быстро договориться с клиентами и вести дела. Когда блокируют WhatsApp, у меня крадут самое ценное — контакт с близкими. Я звоню маме, которая живёт за границей, и каждый раз это превращается в квест: найди VPN, заплати деньги, надейся, что соединение не оборвётся. Простая вещь — поговорить с матерью — становится борьбой. И это не преувеличение. Я должен платить только за то, чтобы иметь право слышать голос родного человека. Разве это нормально?
И вот сидим мы вечером с коллегами после работы. Разговор заходит о блокировках. Один говорит: «Ну, у меня VPN, я привык». Другой: «Да какая разница, всё равно найду обход». И вроде звучит рационально. Но ведь это и есть капкан. Мы так привыкаем жить в условиях ограничений, что перестаём замечать сам факт — нас лишили права выбора. Нам подсовывают иллюзию свободы: хочешь — плати за VPN, хочешь — копайся в настройках. Но по сути, свободы уже нет. Потому что настоящий выбор — это когда ты можешь пользоваться тем, что удобно, без костылей и ухищрений.
Я замечаю, что для многих эти ограничения становятся чем-то вроде бытового неудобства, как плохая дорога или очереди в поликлинике. Но это гораздо глубже. Это системная ломка привычки быть свободным. Свобода ведь всегда начинается с мелочей: с того, что ты сам решаешь, с кем говорить, что читать, что смотреть. А когда эти мелочи у тебя отнимают — шаг за шагом — ты вдруг понимаешь, что у тебя не осталось ничего.
Семья — это святое. Когда я думаю о блокировках, я вижу лицо своей мамы. Мы разговариваем по видеосвязи, и вдруг экран замирает, звук пропадает, всё зависает. Я начинаю нервничать, перезапускаю приложение, а потом понимаю: проблема не в телефоне, не в интернете. Проблема в том, что кто-то решил, что этот способ общения мне не нужен. И вот тогда бесит по-настоящему. Потому что это уже не про политику, не про большие слова о «национальной безопасности». Это про личное. Про то, что я хочу иметь возможность сказать маме «я люблю тебя» без танцев с бубном.
Некоторые пытаются оправдывать всё это: мол, безопасность, борьба с внешним влиянием. Но разве безопасность должна означать, что мы живём за глухой стеной? Настоящая безопасность — это когда человек уверен в завтрашнем дне, когда он может работать, общаться, строить планы, а не думать о том, что завтра у него отнимут ещё один способ связи с миром.
Мы заслуживаем жить в стране, которая становится свободнее, а не закрывается в раковину. Мы должны требовать этого. Потому что свобода — не абстракция, это не слово из учебника. Свобода — это звонок маме. Это возможность увидеть друга на экране телефона. Это право выбрать удобный инструмент для общения и работы. И если сегодня мы молчим, когда нас лишают этих простых вещей, то завтра мы можем проснуться в стране, где молчать будет уже поздно.