Солнечные лучи играли в хрустальной вазе на праздничном столе, накрытом по поводу дня рождения Татьяны Петровны.
В воздухе пахло запеченным гусем с яблоками и дорогим коньяком. За столом, друг напротив друга, сидели две семьи.
С одной стороны — дочь Татьяны Петровны Вероника, ее муж Андрей и их двое сыновей-погодков, щеголявших в новых модных свитерах.
С другой — сын Станислав, его жена Ольга и их семилетний сын Иван, скромно одетый и уже научившийся не обращать внимания на блеск чужих новых игрушек.
Татьяна Петровна, облаченная в новую шелковую блузку, с прической, только что сделанной в салоне, сияла своими винирами.
— Ну, мои хорошие, — с чувством собственной значимости произнесла она, отхлебывая сок из стакана. — Несмотря на то, что у бабушки день рождения, она тоже хочет вам кое-что подарить.
Иван встрепенулся, его глаза загорелись естественным для ребенка ожиданием чуда.
Он оживленно посмотрел на отца. Станислав мягко кивнул, но во взгляде его была усталая грусть.
Мужчина отлично знал о том, что будет дальше. Вероника томно поднялась и подтолкнула детей.
— Бегите, бабушка вас зовет!
Татьяна Петровна с театральным вздохом умиления вручила внукам от дочери большие коробки.
Мальчишки, не стесняясь, принялись их рвать. Из одной на ковер вывалился внушительного размера конструктор из серии "заказывать только в интернете ", из другой — новая игровая приставка.
— Мама, ну ты совсем разорилась! — с деланной укоризной сказала Вероника, но по ее лицу было видно, как она довольна.
— Для своих кровиночек ничего не жалко, — слащаво ответила Татьяна Петровна, гладя старшего внука по голове.
Иван замер. Он посмотрел на двоюродных братьев, на гору цветной пластмассы, на коробку с заветной картинкой, о которой сам мечтал.
Его маленькая рука сжала край скатерти. Ольга, сидевшая рядом, положила свою ладонь ему на плечо, стараясь передать хотя бы немного спокойствия.
Она взглянула на свекровь, но та сделала вид, что ничего не произошло, а все так и было задумано.
Раздача подарков была закончена. Вероника и ее семья унесли свои трофеи в гостиную, чтобы опробовать приставку.
Иван неподвижно продолжал сидеть на своем стуле. Он все еще ждал. Ведь бабушка всегда дарила подарки сначала им, а потом… потом не дарила ему ничего.
Однако мальчик был уверен, что на этот раз он тоже получит презент от бабушки.
Татьяна Петровна, удовлетворенно наблюдая за старшими внуками, вернулась к столу и принялась за торт. Она будто не замечала взгляда Ивана.
Станислав, поняв, что его сыну ничего не досталось, откашлялся. Его голос прозвучал тихо, но четко.
— Мама, а Ивану?
Татьяна Петровна подняла на сына удивленные глаза, будто он спросил что-то абсурдное.
— А что Ивану? У мальчика все есть. Отец с матерью работают, небось, покупают все, что пожелает.
— Он тоже ждет, — еще тише сказал Станислав.
— Пусть с братьями поиграет, вот и подарок, — отмахнулась мать, отрезая себе кусок торта побольше. — Нечего ребенка баловать. Избалуете, потом сами мучиться будете.
В этот момент внутри Станислава что-то сломалось. Годами копившееся молчаливое принятие несправедливости, все эти дни рождения, Новый Год, 23 февраля, 8 марта, когда Вероника получала дорогие сервизы, украшения, а им вручали одну коробку конфет "на троих" со словами "вам же не надо, вы сами зарабатываете" — все это встало огромным комом в горле.
Мужчина посмотрел на сына, на его потухшие глаза, на сжатые кулачки, на жену, которая смотрела в тарелку, чтобы не выдать своих чувств.
Станислав молча встал из-за стола и вышел в прихожую. Вернулся он с небольшой, скромно обернутой коробкой.
— Ваня, иди сюда, — позвал он сына.
Мальчик, не понимая, неуверенно подошел к отцу. Станислав вручил ему коробку.
— Это тебе от нас с мамой и от... бабушки…
Иван стал разворачивать бумагу. Внутри была не приставка, не огромный конструктор.
Там была хорошая, качественная книга о динозаврах, которую он хотел, и набор для выжигания. Его лицо озарила улыбка. Он крепко обнял отца.
— Спасибо, пап! Спасибо, мам! Спасибо, бабушка! — он по инерции повернулся к Татьяне Петровне.
— Не за что. Я же не при чем, — та смерила внука холодным взглядом.
Наступила неловкая пауза. Станислав выпрямился во весь свой рост. Он был высоким, крепким мужчиной, но в глазах матери всегда оставался маленьким мальчиком, которого можно было осадить одним строгим взглядом.
— Нет, мама, — сказал он твердо. — Ты при чем,потому что это твой подарок. Я просто купил его от твоего имени... как обычно, потому что ты, видимо, опять забыла.
Глаза Татьяны Петровны сузились. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звуками из гостиной, где беззаботно хохотали Вероника, ее муж и дети.
— Что это значит? — прошипела она.
— Это значит, что последние… сколько лет? Я уже и не помню. Все подарки Ване на дни рождения и Новый Год покупаем мы. Просто подписываем открытку от тебя, чтобы мальчик не думал, что бабушка его не любит. Но сегодня я забыл купить "твой" подарок заранее. Пришлось импровизировать.
Ольга ахнула. Она не знала об этом. Иван посмотрел сначала на отца, а потом - на бабушку. Лицо Татьяны Петровны побагровело.
— Ты… Ты что себе позволяешь?! Как ты смеешь так говорить! Я не обязана никому ничего дарить! Я вас вырастила, ты мне жизнью обязан!
— Я ничего и не требую, мама, — голос Станислава оставался спокойным. — Я просто констатирую факт. Ты даришь подарки только сестре и ее детям. Мы с Ольгой давно смирились с этим, но Ваня — ребенок. Он не должен быть заложником твоего выборочного отношения.
— Да как ты смеешь?! — Татьяна Петровна вскочила, опрокинув стул. Ее голос сорвался на визгливый крик. — Я тебя рожала, я ночи не спала! Я тебя на ноги подняла! Ты мне должен! Ты обязан меня уважать, заботиться обо мне, а ты тут устраиваешь мне сцены из-за какого-то подарка?! Да я вас всех кормила, одевала, обувала!
— Мама, при чем тут это? — попыталась вставить слово Вероника, появившись в дверях, но ее тут же осадили.
— Молчи! Ты тоже хороша! Пользуешься, наверное, рада, что я только твоих детей люблю! — злобно проскрежетала зубами мать.
Вероника смущенно отступила и больше не сказала ни слова, продолжая наблюдать за тем, что происходило.
— Я тебе помогал все эти годы после смерти отца! — не сдавался Станислав, тоже повышая голос. — Я тебе квартиру отремонтировал, машину поменял, на море возил, а Ольга тебе лекарства покупала, когда ты болела! Разве мы что-то требовали в ответ? Нет! Потому что ты — мать, и это — нормально! А скажи мне, когда Вероника в последний раз тебе таблетку от головной боли привозила? Никогда! Но подарки — она получает, и ее дети — тоже.
— Она мне внимание уделяет! — закричала Татьяна Петровна, уже совершенно не контролируя себя. — Она звонит, приезжает! Да и вообще, я не обязана твоему сыну ничего дарить! Хочу — дарю, хочу — нет!
— Хорошо, мама, — тихо сказал мужчина. — Ты права. Ты не обязана. И я тогда тоже не обязан. Никакого больше ремонта, денег, поездок, - ничего! Ты не обязана моему сыну, я не обязан тебе. Все честно.
Он повернулся к жене и сыну.
— Оль, Ваня, одеваемся. Поехали домой. Нам здесь больше нечего делать!
Ольга, бледная, молча кивнула и повела Ивана в прихожую. Татьяна Петровна замерла с открытым ртом.
Она ожидала всего: что он будет оправдываться, что будет умолять о прощении, но не этого.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я мать! — это было все, что она смогла сказать.
Станислав уже был в дверях. Он обернулся. Его лицо было уставшим и бесконечно печальным.
— Да, мама. Ты — мать, но мне тоже нужно быть отцом для своего сына. Прости. С днем рождения.
Дверь закрылась. В квартире повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Татьяны Петровны.
Она посмотрела на Веронику, на своих любимых внуков, которые выглядывали из-за спины дочери с испуганными лицами.
— Представляешь? Еще и упрекает меня! Неблагодарный! — выкрикнула она, пытаясь найти поддержку.
Однако Вероника отвела глаза в сторону, избегая встретиться с взглядом матери.
Ей впервые в жизни стало не по себе из-за того, что произошло. Она отлично понимала, что мать несправедлива к сыну брата, но раньше не придавала этому важного значения.
— Мама, нам тоже пора, а то завтра в школу, — с надрывом проговорила Вероника.
Однако Татьяна Петровна подбоченилась и удивленно посмотрела на дочь и внуков.
— Сейчас же летние каникулы, — с усмешкой напомнила она, намекая на то, что Вероника врет.
— Мальчикам нужно на репетицию. Скоро 1 сентября, — холодно возразила дочь и приказала детям собираться. — Нам пора! Андрей, хватит играть, мы уходим! — добавила она, громко позвав мужа, который увлеченно играл в приставку.
Спустя десять минут семья покинула дом Татьяны Петровны. Та, казалось, была этим очень недовольна.
Станислав с Ольгой и сыном Иваном в этот момент подъехали к своему подъезду.
За время, пока добирались до дома, злость и гнева у супругов немного поутихли.
— К маме больше нет ни малейшего желания ездить - надоели унижения, — решительно произнес мужчина.
Ольга понимающе кивнула, она и сама была рада тому, что Станислав принял это решение.
Женщине тоже надоело терпеть и молча наблюдать за тем, как свекровь относится к их семье.