Алгоспик: когда алгоритмы решают, как нам говорить о боли

Алгоспик: когда алгоритмы решают, как нам говорить о боли

В соцсетях уже не первый год развивается странный, но показательный диалект, который наши англоязычные друзья называют algospeak. Его никто не придумывал специально, он вырос сам, как сорняк сквозь асфальт, в попытке выжить в среде, где каждое слово может стоить видимости.

Наверняка вы замечали, как в текстах люди говорят unalive вместо suicide, grape вместо rape, seggs вместо sex, leg booty вместо LGBT… и это не приколы, это становится частью нормы. Так же и в рунете постепенно люди переходят к менее страшным «хлопóк», «устранил», «жмур», «инцидент». И зачастую это реальная лексика групп поддержки, в которых говорят о травмах, насилии, самоубийствах и дискриминации. Там, где людям больно, им приходится шифроваться. Потому что алгоритмы платформ не умеют различать, кто кого спасает, а кто кого травмирует. Им всё равно. Если есть запретное слово, то минус охваты, минус видимость, иногда минус аккаунт.

В результате, если ты пережил что-то страшное, то будь добр подобрать правильный эвфемизм, чтобы остаться в сети. Не для того чтобы стало легче, не для того, чтобы тебя услышали, а чтобы система не подумала, что ты плохой контент.

Но эвфемизмы штука коварная. Когда ты пишешь «устал жить», вместо «покончил с собой», ты как будто сам отводишь глаза. Когда «rape» становится «grape», то это не просто цензура, это попытка обесшумить ужас, сделать его менее пугающим. Лёгкий ритуал дезинфекции: драма остаётся, но без слов, которые ранят.

Это очень удобно для платформ. Алгоритмы остаются чистыми, комьюнити не жалуются, статистика спокойна. Только проблема в том, что вместе с этим стирается и эмоциональная сила слов. Пропадает напряжение, исчезает треск. А ведь именно он говорит: это серьёзно, это больно, это нельзя игнорировать.

И именно сила настоящих слов влияет на то, как наши посты помогают читателям. Влияет на то, насколько нам верят. Отказываясь от настоящих слов мы превращаем свои мысли в пресную жвачку. Ещё в 2011 году исследование, проведённое Университетом Бристоля, показало, что эвфемизмы значительно снижают эмоциональную реакцию по физиологическим показателям. Участники демонстрировали гораздо меньшую реакцию кожи (снижение эмоционального напряжения), читая не грубые слова, а их эвфемистические версии.
https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0022341

Экспериментальное исследование, описанное в Journal of Applied Psychology, показало, что мягкие слова вместо откровенных обозначений моральных нарушений снижают восприятие тяжести ситуации и уменьшают мотивацию на наказание. И даже после возвращения этих слов к более прямому языку, эффект «смягчения» продолжает сохраняться.
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/39207373/

Теоретические работы показывают, что эвфемизмы выполняют не только функцию «вежливости», но и влияют на наше мышление: они изменяют восприятие и уменьшают эмоциональный отклик, особенно при обсуждении травмирующих тем.
https://zitalucacsatho.medium.com/euphemisms-in-everyday-language-a-linguistic-perspective-on-their-role-in-shaping-thought-9f0d1b28653e

В итоге мы, стараясь донести свои мысли до большего количества людей и в попытках обойти алгоритмы соцсетей, сами загоняем себя в ловушку. Слова начинают звучать мягче и политкорректнее, но теряют свою силу. Тревога становится «просто словом», а не призывом к помощи. Снижаются внутренние реакции читателей, и трагедия рискует превратиться в занимательное чтиво. Вроде бы алгоритм доволен, читатель спокоен, но боль внутри остаётся неуслышанной.

Правильные, неполиткорректные слова несут сильную эмоциональную нагрузку, вызывают отклик, заставляют задуматься. Замена же смягчает восприятие, обесценивает серьёзность травмы. Человек может почувствовать, что его боль «упаковали» в милый мемчик и тем самым сделали менее значимой. Кому как не психологам знать, насколько важна способность назвать вещи своими именами, чтобы признать реальность. Ведь когда психолог обходит острые слова, клиенту, например, сложнее выйти из отрицания или проработать травму. Мозг реагирует на «сильные» слова, которые активируют зоны, связанные с эмоциональной памятью, а замена на смягчённые термины снижает глубину отклика и ослабляет эффект когнитивно-поведенческих техник.

Когда всё, что связано с травмой, оборачивается в милые словечки, тяжесть теряет свою форму, и трагедия начинает звучать как-то не по настоящему. Что важнее, охваты или истинный психоэмоцональный посыл? Каждый выбирает сам.

Автор: Атрощенко Александр
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru