Сто двадцать пять тысяч рублей. Еженедельно. Анна пялилась на экран телефона Михаила, который лежал рядом с ней на столе, и цифры никак не хотели превращаться во что-то менее шокирующее.
— Миш, а это что за переводы?
Он резко обернулся от плиты, где жарил себе яичницу. На общей сковородке. Которую она купила.
— Какие переводы?
— Покажи телефон. Сейчас же. Елене Владимировне каждую среду по сто двадцать пять тысяч.
Лицо у него сделалось каменное. Анна знала этот взгляд. Так он смотрел, когда она покупала дорогую еду или предлагала заказать пиццу.
— Это на Дашу. На учёбу.
— На учёбу двадцатилетней девочки в Германии нужно полмиллиона в месяц?
— Не полмиллиона, а четыреста.
— Ты серьёзно? Четыреста тысяч ежемесячно это нормально, а полмиллиона уже перебор?
Михаил отвернулся к сковородке. Яичница шипела, и Анна вдруг поймала себя на мысли, что ненавидит этот звук.
— У меня к дочери обязательства.
— А ко мне обязательств нет?
— Какие ко тебе обязательства? У тебя своя квартира, хорошая работа.
Анна сглотнула. Хотелось закричать, но она взяла себя в руки.
— Миш, мы живём вместе уже год. Я плачу за коммуналку, за интернет, за продукты. Ты мне за месяц даёшь двадцать тысяч на еду. А бывшей жене четыреста.
— Это разные вещи.
— Разные как?
Он молчал, тупо помешивая яичницу лопаткой.
— Знаешь что, я хочу познакомиться с твоей Еленой.
— Зачем?
— Просто хочу.
— Не надо.
— Почему?
— Она тебя не поймёт.
Анна засмеялась. Злым смехом.
— Это я её не пойму или она меня?
Михаил пересыпал яичницу на тарелку. Свою тарелку. Анне не предложил.
— Я не хочу, чтобы вы общались.
— А я не спрашиваю твоего разрешения.
В этот момент Анна поняла, что больше не любит этого человека. Может быть, никогда и не любила. Просто устала быть одна.
Елену нашла через соцсети за пять минут. Написала сообщение прямо и честно: "Здравствуйте, я Анна, живу с Михаилом. Хочу с вами встретиться".
Ответ пришёл через час: "А давайте. Кафе Пушкин завтра в два".
Кафе Пушкин. За обед там можно оставить месячную зарплату менеджера среднего звена.
Елена оказалась красивой женщиной лет сорока с небрежно уложенными волосами и маникюром, который стоит как хороший телефон. Села за столик, улыбнулась открыто.
— Значит, вы та самая Анна, которая живёт с Мишей.
— Та самая.
— А я думала, вы старше будете.
— Почему?
— Миша сказал, что вы очень серьёзная. Деловая женщина, архитектор, квартиру купили сами.
Анна кивнула. Елена заказала салат с трюфелями за три тысячи рублей.
— Дашенька моя в Мюнхене учится. Дорого всё там, конечно.
— Сколько стоит её обучение?
— В месяц? Ну тысяч семьдесят, наверное. Вместе с общежитием.
— А остальные триста тысяч?
Елена улыбнулась ещё шире.
— Ну что вы, какие триста. Миша же мне не триста даёт.
— Четыреста.
— Не может быть.
Анна показала скриншот переводов. Елена посмотрела и присвистнула.
— Ничего себе. А я думала, он совсем бедный. Всё жалуется, что денег нет.
— На что вы тратите остальные деньги?
— А зачем вам знать?
— Просто интересно.
Елена отложила вилку. Посмотрела на Анну оценивающе.
— Знаете, Мишу я знаю двадцать лет. Он хороший человек, но слабый. Если не контролировать, будет тратить деньги на всякую ерунду. А так хотя бы знаю, что Дашенька обеспечена.
— То есть вы сознательно просите больше, чем нужно?
— А что, нельзя?
— Можно, конечно. Только он же с кем-то другим живёт теперь.
— И что?
— Ну, у него новая семья.
Елена засмеялась.
— Какая семья? Вы же не расписаны. И детей общих нет.
Анна почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Он вам это сказал?
— А что тут говорить. Очевидно же. Живёте в вашей квартире, на ваших хлебах. Удобно ему, конечно.
— А если бы мы расписались?
— Тогда бы я подумала о снижении алиментов.
— Алиментов? Дашенька совершеннолетняя.
— Ну не алиментов. Помощи. Как назовёте.
Анна встала.
— Спасибо за откровенность.
— Не за что. И кстати, счёт на вас. Я не работаю, мне Миша не разрешает.
Дома Михаил сидел за компьютером. Играл в какую-то стратегию.
— Ну как? Понравилась моя бывшая?
— Очень. Особенно то, как она на твоём содержании находится уже три года после развода.
— Что она тебе рассказала?
— Правду. Что Дашиной учёбе хватает семидесяти тысяч, а остальное уходит на её безбедную жизнь.
— Анна, не преувеличивай.
— Что именно я преувеличиваю? Сумму или то, что ты меня обманываешь?
Михаил вздохнул. Поставил игру на паузу.
— Ладно. Да, Елена не работает. И да, денег ей хватает не только на Дашу. Но что я могу сделать? Это мать моего ребёнка.
— Твоему ребёнку двадцать лет. Она может работать.
— Не может. У неё проблемы со здоровьем.
— Какие проблемы?
— Сложные.
— Миша, либо ты говоришь правду, либо я звоню ей прямо сейчас и выясняю.
— У неё депрессия.
— И что?
— Как что? Она не может работать.
— Миша, у половины населения депрессия. Все работают.
— Не все.
— Она тебя просто развела. И ты это прекрасно понимаешь.
Михаил снова вздохнул. Встал, прошёлся по комнате.
— Хорошо. Допустим, развела. А что мне делать? Бросить дочь?
— При чём тут дочь? Дочь живёт в Германии и учится. Ей помогать надо. А не маме.
— Мать и дочь неразрывно связаны.
— Бред.
— Это не бред. Это семейные ценности.
Анна села на диван. Устала она от этого разговора.
— Миш, а что я для тебя?
— Как что? Любимая женщина.
— А почему любимой женщине ты даёшь в двадцать раз меньше денег, чем бывшей жене?
— Это несопоставимые вещи.
— Почему?
— Потому что у тебя есть своё.
— А если бы не было?
— Но ведь есть.
— Отвечай на вопрос. Если бы у меня не было денег, ты бы мне помогал?
Михаил замолчал. Долго молчал.
— Конечно, помогал бы.
— Сколько?
— Сколько смог бы.
— То есть меньше, чем Елене?
— Почему меньше?
— Потому что ей ты даёшь четыреста тысяч, а на меня тратишь двадцать.
— Я же сказал, это разные вещи.
— Объясни разность.
Михаил сел напротив неё. Посмотрел в глаза.
— Слушай, а давай просто жить и не считать деньги?
— Не считать чьи деньги?
— Ничьи. Просто жить.
— Миша, ты каждый день считаешь мои деньги. Проверяешь чеки из магазина. Спрашиваешь, зачем я купила дорогой творог. А когда я предлагаю ремонт сделать, ты говоришь, что это моя квартира, пусть сама и делаю.
— Ну так это же правда. Твоя квартира.
— А Елена тоже твоя?
— Что Елена?
— Квартира, в которой она живёт. Тоже твоя?
— Нет, её.
— Но ты за неё платишь.
— Это другое.
— Чем другое?
— Она мать моей дочери.
— А я кто?
— Моя женщина.
— И в чём разница?
Михаил встал. Пошёл на кухню. Анна пошла за ним.
— В чём разница, Миша?
— В том, что с Еленой у меня история. Двадцать лет брака. Дочь. А с тобой год отношений.
— То есть чем дольше отношения, тем больше денег?
— Не в деньгах дело.
— А в чём?
— В ответственности.
— За что ты отвечаешь перед Еленой?
— За то, что мы развелись.
— Это твоя вина?
— Моя.
— Почему?
— Потому что я её бросил.
Вот оно. Наконец-то.
— То есть ты её до сих пор любишь?
— Нет. Но чувствую вину.
— И будешь чувствовать всю жизнь?
— Не знаю.
— А я должна это терпеть?
— Что терпеть?
— То, что ты содержишь бывшую жену в ущерб нынешним отношениям.
— Никакого ущерба нет.
— Как нет? Ты мне за год ни разу не подарил приличный подарок. На день рождения подарил книгу за пятьсот рублей. А ей переводишь по четыреста тысяч.
— Подарки это не главное.
— А что главное?
— Чувства.
— Какие чувства? К кому?
— К тебе.
— Миша, если бы у меня завтра не стало денег, ты бы меня содержал?
— Конечно.
— На каком уровне?
— На нормальном.
— Это сколько?
— Ну тысяч тридцать-сорок в месяц.
— А Елене даёшь четыреста.
— Ситуации разные.
— Чем разные?
— У неё есть дочь.
— А у меня есть сын.
— Но он не мой.
И тут Анна поняла всё окончательно.
— Понятно. То есть чужие дети тебя не касаются, а свои касаются, даже если им двадцать лет и они живут в другой стране.
— Примерно так.
— А моя жизнь тебя касается?
— Касается.
— Насколько?
— Как сказать.
— Скажи точно.
— На двадцать тысяч в месяц.
Анна села за стол. Положила руки на столешницу.
— Миша, собирай вещи.
— Куда?
— Домой. К себе.
— Зачем?
— Потому что я не хочу больше с тобой жить.
— Из-за денег?
— Из-за отношения.
— Какого отношения?
— К деньгам.
— Анна, ты же понимаешь, что я не могу бросить дочь.
— Не бросай. Помогай ей. Переводи семьдесят тысяч на учёбу.
— А остальное?
— Остальное трать на нас. На наши отношения. На наш дом.
— Это нечестно по отношению к Елене.
— А по отношению ко мне честно?
— Ты же работаешь.
— И что?
— Ты можешь себя обеспечить.
— Могу. И обеспечиваю. И тебя заодно обеспечиваю. А ты свои деньги отдаёшь другой женщине.
— Это мать моей дочери.
— Миша, хватит. Мы уже это обсудили. Собирай вещи или я их сама вынесу на лестничную клетку.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за денег ты готова разрушить отношения?
— Из-за твоего отношения к деньгам я уже разрушила отношения. Вчера. Когда увидела твои переводы.
— Но мы же можем всё обсудить.
— Мы уже обсудили. Ты выбираешь её.
— Я не её выбираю. Я выбираю дочь.
— Ты выбираешь удобную позицию. Содержать бывшую жену под видом помощи дочери и жить на моём содержании.
— На каком содержании?
— Кто платит за квартиру?
— Ты.
— Кто покупает продукты?
— В основном ты.
— Кто оплачивает коммуналку, интернет, кабельное?
— Ты.
— А что оплачиваешь ты?
— Свои личные расходы.
— Какие?
— Ну, одежду, транспорт.
— А на общие расходы сколько даёшь?
— Двадцать тысяч.
— Из трёхсот тысяч зарплаты.
— Зарплата не триста.
— А сколько?
— Двести пятьдесят.
— Плюс подработки?
— Плюс.
— Итого сколько?
— Ну тысяч триста.
— И из трёхсот тысяч ты мне даёшь двадцать, а Елене четыреста.
— Елене не четыреста, а сто двадцать пять в неделю.
— Это и есть четыреста в месяц.
— Не всегда.
— Миша, ты сейчас со мной считаешь? Серьёзно?
— Просто хочу, чтобы цифры были точными.
— Цифры точные. Мне даёшь в двадцать раз меньше, чем ей.
— Но ты же зарабатываешь сама.
— А она что, инвалид?
— У неё депрессия.
— У меня тоже депрессия. От нашего разговора.
— Не иронизируй.
— Я не иронизирую. Я говорю серьёзно. Собирай вещи.
Михаил стоял посреди кухни и смотрел на неё растерянно.
— Анна, я тебя люблю.
— А я нет.
— Как нет?
— Никак. Не люблю и всё.
— Почему?
— Потому что нельзя любить человека, который тебя не уважает.
— Я тебя уважаю.
— Как проявляется это уважение?
— Я с тобой живу.
— На моей жилплощади, на моём содержании.
— Не на содержании.
— На каком тогда?
— Я же плачу за продукты.
— Двадцать тысяч в месяц. Это треть от реальных трат на еду.
— Не треть.
— Миша, хватит. Последний раз говорю. Собирай вещи.
— А если я соглашусь на твои условия?
— Какие условия?
— Буду давать тебе столько же, сколько Елене.
— Не надо мне ничего давать.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы ты съехал.
— Навсегда?
— Навсегда.
— Но почему?
— Потому что я поняла, кто ты такой.
— Кто?
— Человек, который использует других людей.
— Это неправда.
— Правда. Ты используешь меня как бесплатную хозяйку и любовницу. А Елену как способ почувствовать себя хорошим отцом.
— Я хороший отец.
— Хороший отец не даёт матери дочери деньги на роскошную жизнь в ущерб своим нынешним отношениям.
— Какая роскошная жизнь?
— Кафе Пушкин, маникюр, салоны красоты, шопинг. На твои деньги.
— Откуда ты знаешь?
— Она мне рассказала. Очень подробно.
— И что теперь?
— Теперь ничего. Собирай вещи.
— Дай мне подумать.
— Думать не о чем. Решение принято.
— Мной или тобой?
— Мной за нас обоих.
Михаил прошёл в комнату. Анна услышала, как он достаёт из шкафа чемодан.
Через час он стоял в прихожей с двумя сумками.
— Анна, я могу изменить ситуацию.
— Не можешь.
— Почему?
— Потому что не хочешь. А если не хочешь, значит, не любишь.
— Я тебя люблю.
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— От тебя самого. Ты сам мне всё объяснил.
— Что именно?
— Что я стою двадцать тысяч в месяц. А она четыреста.
— Это не про стоимость.
— Про что тогда?
— Про ответственность.
— За что ты передо мной не отвечаешь?
— Не знаю.
— Тогда до свидания.
Анна открыла дверь. Михаил вышел на лестничную клетку.
— Может, я позвоню через несколько дней?
— Не стоит.
— Но вдруг ты передумаешь?
— Не передумаю.
— Почему ты так уверена?
— Потому что я себя знаю.
Дверь закрылась. Анна осталась одна в своей квартире.
Первое, что она сделала, сходила в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела нормально. Даже лучше, чем обычно.
Второе, что сделала, заварила хороший чай. Дорогой чай, который покупала тайком, потому что Михаил считал его расточительством.
Третье, открыла ноутбук и начала планировать ремонт. Как хотела. Не спрашивая ничьего разрешения.
На телефоне лежало сообщение от Елены: "Миша мне написал, что вы расстались. Жаль, конечно. Он хороший человек, просто слабый".
Анна ответила: "Хороших людей много. А жизнь одна".
Елена прислала смайлик.
Анна выключила телефон.
За окном горели огни Москвы, а в квартире было тихо и спокойно.