— Не смей так со мной разговаривать! — голос Веры дрожал, но глаза оставались сухими. — Это мой дом, а ты можешь переночевать у своей мамочки.
Андрей застыл с наполовину собранной спортивной сумкой в руках. Ветер из приоткрытого окна холодил влажный затылок после душа. Он смотрел на женщину, с которой прожил восемь лет, и не узнавал её.
— Вера, ты что, серьёзно? Из-за какой-то глупой ссоры?
— Глупой? — она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Как ты сказал тогда? «Моя мать хотя бы не превращает каждый разговор в выяснение отношений». Ну вот, теперь можешь наслаждаться её обществом круглосуточно. А мне надоело.
Звякнул упавший на кафель ванной ключ от машины. Вера не шевельнулась, чтобы поднять.
— Ты даже не представляешь, во что вляпался, — произнесла она тихо...
Прежде чем вы погрузитесь в эту историю, хочу сказать: с сентября все мои истории будут выходить в Телеграме и ВК, подписывайтесь, чтобы не потеряться:
Телеграм-канал: https://t.me/+A25oiSNlp_oxMGFi
Группа ВК: https://vk.com/quietstories
Октябрьский Петербург окутывал промозглый туман. Капли оседали на стёклах трамвая, в котором Андрей ехал к материнской квартире. Телефон молчал — Вера не перезванивала. Когда трамвай дёрнулся на повороте, сумка на коленях съехала набок, и из бокового кармана выпал маленький блокнот в потёртой кожаной обложке.
Блокнот Веры. Она всегда носила его с собой, делая какие-то заметки. Андрей повертел его в руках, борясь с желанием открыть. Никогда прежде он не читал её записей — это было негласное табу. «Каждому нужен свой кусочек личного пространства», — говорила Вера.
Но сейчас что-то подтолкнуло его. Может быть, странная фраза на прощание или вся эта нелепая ситуация с внезапным выставлением за дверь.
Первые страницы содержали обычные записи — списки дел, напоминания о встречах, какие-то цитаты из книг. Но ближе к середине почерк становился более резким, нервным:
«Он снова звонил. Говорит, что всё исправит. Только бы Андрей не узнал».
«Нина Степановна позвонила. Почему она считает, что имеет право лезть в нашу жизнь? Свекровь из ада. Не знаю, сколько ещё выдержу».
«Кажется, они что-то задумали. Эти взгляды, разговоры, которые обрываются, когда я вхожу. Не доверяю ни ему, ни ей».
«50 000 — последний платёж. Потом точка».
Последняя запись, датированная вчерашним числом, заставила его похолодеть:
«Завтра всё закончится. Одного из нас в этом доме точно не будет».
Захлопнув блокнот, Андрей уставился в окно трамвая. Мысли лихорадочно метались в голове. О чём, чёрт возьми, писала Вера? Кто такой «он»? И эти деньги — 50 000... Что всё это значило?
Нина Степановна встретила сына в халате и бигуди, с недоумением разглядывая его сумку.
— Андрюша? Что случилось?
— Мама, привет. Можно у тебя пару дней пожить? Мы с Верой... немного поссорились.
Нина Степановна поджала губы, но отошла в сторону, пропуская сына в квартиру. От неё пахло жареной рыбой и лавандовым ополаскивателем для белья.
— Она наконец-то показала свой настоящий характер? Я ведь говорила...
— Мам, не начинай, пожалуйста, — устало перебил Андрей, проходя в маленькую кухню и опускаясь на табурет.
Нина Степановна засуетилась вокруг плиты, доставая из холодильника остатки обеда.
— Я всегда знала, что эта женщина что-то скрывает. Слишком правильная, слишком аккуратная. Такие обычно имеют что-то за душой. А эти её странные отлучки по вечерам... Ты ведь замечал?
Андрей поморщился. Он не хотел сейчас обсуждать Веру. Особенно с матерью, которая с самого начала их отношений относилась к выбору сына с плохо скрываемым неодобрением.
— Она ходила в бассейн, мама. И на курсы английского. Никаких странных отлучек.
— Бассейн, как же, — хмыкнула Нина Степановна, с грохотом ставя перед сыном тарелку с разогретыми котлетами. — Ты такой доверчивый, Андрюша. Всегда был таким.
Андрей механически жевал, вспоминая странные записи в блокноте. Может, мать в чём-то права? Что, если Вера действительно что-то скрывала все эти годы?
— Мам, а ты не знаешь... — он замялся, подбирая слова, — Вера никогда не упоминала о каких-то долгах или проблемах с деньгами?
Нина Степановна замерла у плиты, затем медленно повернулась к сыну.
— Так вот оно что, — протянула она. — Наконец-то выяснилось. Сколько она у тебя взяла?
— Нет, ты не поняла. Я просто...
Телефон Андрея ожил, высветив на экране имя «Паша». Приятель из университетских времён, с которым они периодически встречались выпить пива и поговорить о работе.
— Извини, мам, я отвечу.
— Андрюха, здорóво! — голос Паши звучал необычно взволнованно. — Слушай, ты где сейчас?
— У матери. А что?
— Я только что проезжал мимо вашего дома. Там полиция, скорая... Что-то случилось?
Андрей почувствовал, как холодеет спина.
— Не знаю, я с утра не дома. А что именно...
— Не разглядел толком. Но машин много, лента оцепления. Выглядит серьёзно.
Положив трубку, Андрей встретился взглядом с матерью. Она стояла, прижав руку ко рту.
— Что там у вас произошло?
— Я не знаю, мама, — ответил он, набирая номер Веры. Длинные гудки сменились автоответчиком.
Дождь усилился, когда Андрей добрался до своего дома. Жёлтая лента полицейского оцепления перегораживала вход во двор. Несколько полицейских машин с включенными мигалками. Скорая помощь с распахнутыми задними дверями. Группа соседей под зонтами, тихо переговаривающихся между собой.
— Молодой человек, вы куда? — полицейский в дождевике преградил ему путь.
— Я здесь живу. Что произошло?
— Фамилия?
— Ветров. Андрей Ветров.
Полицейский переглянулся с коллегой, и они синхронно выпрямились.
— Пройдёмте, товарищ Ветров. С вами хочет поговорить следователь.
Ноги стали ватными. Из обрывков фраз, долетавших от группы соседей, он уловил: «...из пятнадцатой квартиры... такой молодой ещё... кто бы мог подумать...»
Квартира пятнадцать — их с Верой квартира.
В подъезде его провели к мужчине средних лет в сером костюме, что-то записывающему в блокнот.
— Товарищ Ветров? Капитан Соколов, — представился мужчина. — Когда вы в последний раз видели свою жену?
— Сегодня утром. Мы... поссорились. Я ушёл к матери, — с трудом выговорил Андрей. — Что с Верой?
Соколов внимательно посмотрел на него.
— А вы не знаете Сергея Дмитриевича Лаптева?
Имя показалось смутно знакомым, но Андрей не мог вспомнить, где его слышал.
— Нет... Кажется, нет.
— Тем не менее, он был обнаружен сегодня в вашей квартире. С огнестрельным ранением.
Комната поплыла перед глазами. Андрей прислонился к стене, чтобы не упасть.
— А Вера? Что с моей женой?
— Ваша жена находится сейчас в отделении полиции. Она вызвала нас и скорую помощь. По её словам, неизвестный мужчина проник в вашу квартиру и угрожал ей. В ходе борьбы произошёл выстрел.
Полицейский участок пах дешёвым кофе и сыростью от мокрых плащей. Веру он увидел в дальнем углу коридора — бледную, с опухшими глазами, кутающуюся в серый плед.
— Вера! — он бросился к ней, но полицейский жестом остановил его.
— Пока без контактов, гражданин Ветров. Сначала дайте показания.
Следующие два часа слились для Андрея в один бесконечный кошмар. Бесчисленные вопросы, на которые у него не было ответов. Кто такой этот Лаптев? Почему он был в их квартире? Откуда взялся пистолет?
— Ваша жена утверждает, что никогда прежде не видела этого человека, — говорил Соколов, постукивая ручкой по столу. — Говорит, он вломился в квартиру, угрожал оружием, требовал какие-то документы. Вы не знаете, о каких документах может идти речь?
Андрей покачал головой.
— Вы когда-нибудь приносили домой рабочие документы? Может быть, что-то ценное, секретное?
— Я простой инженер на заводе. Какие у меня могут быть секретные документы?
Соколов что-то пометил в блокноте.
— Интересно также, что телефон погибшего был заблокирован, но на экране блокировки обнаружилась фотография вашей жены. Довольно интимного характера.
Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
— Это какая-то ошибка.
— И ещё один момент, — продолжал Соколов. — При осмотре квартиры обнаружены следы недавнего пребывания постороннего мужчины. Волосы, отпечатки пальцев. И они не принадлежат погибшему. Есть предположение, что ваша жена...
— Вера не могла мне изменять, — перебил Андрей, хотя где-то в глубине души вспыхнуло сомнение. Странные записи в блокноте, отчуждённость последних недель, внезапная ссора...
Когда его наконец отпустили, Вера всё ещё сидела в коридоре. Взглянула вверх, когда он приблизился, но в глазах не было радости встречи — только усталость и что-то ещё, неопределимое.
— Поедем к твоей маме, — сказала она безжизненным голосом. — В квартиру всё равно нельзя.
В такси они молчали. Вера смотрела в окно, Андрей — на свои руки. Дождь за окном превратился в ледяную крупу, стучащую по крыше автомобиля.
— Кто этот человек, Вера? — наконец спросил Андрей.
Она не повернула головы.
— Я не знаю. Я говорила следователю. Он вломился в квартиру, когда я собиралась уходить. Размахивал пистолетом, кричал про какие-то бумаги...
— А фотография на его телефоне?
Вера резко повернулась, впервые за весь день посмотрев ему в глаза.
— Какая фотография?
— Твоя. «Интимного характера», как выразился следователь.
Она побледнела ещё сильнее, если это было возможно.
— Чушь какая-то... Может, фотошоп или...
— И следы «постороннего мужчины» в нашей квартире? Тоже чушь?
Такси остановилось у дома Нины Степановны. Андрей расплатился, и они вышли под мокрый снег, не глядя друг на друга.
— Всё не так, как ты думаешь, — тихо сказала Вера, когда они поднимались по лестнице.
— А как? Объясни мне! — он повысил голос, не в силах сдерживаться. — Кто этот человек? Почему ты меня выгнала именно сегодня? И что за записи в твоём блокноте?
Вера остановилась, глядя на него с изумлением.
— Ты читал мой блокнот?
— Да! И знаешь, что я там нашёл? «Он снова звонил». «50 000 — последний платёж». «Завтра всё закончится». Что всё это значит?
Она прислонилась к стене, закрыв глаза.
— Ты не понимаешь...
— Так объясни мне!
— Андрюша? Вера? — голос Нины Степановны прервал их. Она стояла в дверях квартиры, кутаясь в тёплый халат. — Что за крики на лестнице? Входите, все соседи слышат.
В тесной квартире Нины Степановны было душно от запаха валерьянки и недавно испечённых пирожков. Свекровь суетилась вокруг Веры, подкладывая ей на тарелку угощения, которые та не притрагивалась.
— Господи, какой ужас! — причитала Нина Степановна. — Бандит в вашей квартире! Вера, милая, как ты только не умерла от страха!
Андрей сидел напротив, не сводя глаз с жены. Что-то в её поведении казалось неестественным. Она явно избегала его взгляда.
— Я всегда говорила, что нельзя жить в таком районе, — продолжала Нина Степановна. — Андрюша, помнишь, я предлагала вам квартиру ближе ко мне? Там и соседи приличные, и консьерж...
— Мама, хватит, — оборвал её Андрей. — Нам нужно поговорить с Верой. Наедине.
Нина Степановна поджала губы, но, вздохнув, удалилась в свою комнату, демонстративно прикрыв дверь.
— Я жду объяснений, — тихо сказал Андрей, когда они остались одни.
Вера долго молчала, вертя в руках чашку с остывшим чаем.
— Это началось три месяца назад, — наконец произнесла она. — Он позвонил на мой мобильный. Сказал, что у него есть компромат на твою мать.
Андрей вздрогнул.
— На маму? Какой ещё компромат?
Вера покачала головой.
— Я сначала не поверила. Решила, что это какой-то развод на деньги. Но он прислал фотографии. Твоя мать... она встречалась с этим человеком. С Лаптевым.
— Чушь, — автоматически отозвался Андрей. — Мама ни с кем не встречается уже много лет. После смерти отца...
— Это была не просто связь, — перебила Вера. — Судя по фотографиям, она передавала ему какие-то документы. Он утверждал, что это были выписки из медицинских карт её пациентов.
Нина Степановна работала старшей медсестрой в городской поликлинике. Имела доступ к базам данных и архивам.
— Зачем?
— Он не объяснял. Но намекнул, что информация продавалась страховым компаниям. Или коллекторам. Не знаю. В любом случае, это уголовная статья. Он требовал деньги за молчание.
Андрей потёр виски. Голова раскалывалась от боли и противоречивых мыслей.
— И ты платила?
Вера кивнула.
— Поначалу суммы были небольшие. Потом его аппетиты выросли. Я отдала все свои сбережения. А вчера он потребовал ещё пятьдесят тысяч. Сказал, что это последний платёж, и он отдаст мне все фотографии и записи.
— Почему ты не рассказала мне?
Вера посмотрела на него с горечью.
— Рассказать, что твоя мать, возможно, торгует медицинскими данными? Ты бы поверил?
Он не нашёлся с ответом. Действительно, поверил бы он?
— А сегодня утром... — продолжала Вера. — Я знала, что он придёт за деньгами. Не хотела, чтобы ты с ним столкнулся. Поэтому...
— Поэтому выставила меня из дома? — Андрей чувствовал, как внутри закипает гнев. — Ты всё это спланировала?
— Я хотела защитить тебя! И твою мать!
— От чего защитить? От правды?
Дверь в комнату Нины Степановны приоткрылась. Она стояла на пороге, бледная, с трясущимися руками.
— Я всё слышала, — прошептала она. — И должна вам кое-что рассказать.
Они сидели втроём за кухонным столом. Ночь за окном, затопленный дождём город, приглушённый свет настольной лампы. Нина Степановна выглядела постаревшей на десять лет.
— Я не торговала данными пациентов, — её голос дрожал. — Лаптев действительно шантажировал меня. Но по другой причине.
Она замолчала, собираясь с мыслями.
— Пятнадцать лет назад, ещё при жизни твоего отца, у меня был... роман. Короткий, глупый. С главврачом нашей поликлиники.
Андрей смотрел на мать, не узнавая её. Всегда правильная, всегда осуждающая чужие слабости Нина Степановна вдруг предстала перед ним в новом свете.
— Я думала, что всё давно забыто, — продолжала она. — Но полгода назад в поликлинику устроился новый врач. Лаптев. Он оказался сыном того самого главврача. И каким-то образом узнал о нашей связи. У него были фотографии, письма...
— И он начал тебя шантажировать? — спросил Андрей.
Нина Степановна кивнула.
— Сначала просто деньги. Потом... он стал требовать информацию о пациентах. Я отказалась, и тогда он пригрозил, что всё расскажет тебе. И не только о романе, но и... — она запнулась.
— Договаривай, мама.
— Твой отец умер, думая, что ты его родной сын, — почти шёпотом произнесла Нина Степановна. — Но на самом деле...
Андрей резко встал, опрокинув стул.
— Так значит, тот главврач...
— Нет! — воскликнула Нина Степановна. — Нет, ты не понимаешь. Твой биологический отец — это Виктор. Лаптев-старший. А Михаил, мой муж, не мог иметь детей. Мы усыновили тебя ещё младенцем. Он любил тебя как родного. Но Лаптев-младший узнал об этом из старых документов отца. И угрожал рассказать тебе правду. Что ты приёмный ребёнок.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Андрей смотрел в окно, пытаясь осознать услышанное. Всё его представление о себе, о своём происхождении рушилось, как карточный домик.
— И что было дальше? — тихо спросил он, не оборачиваясь.
— Я не знала, что делать, — ответила Нина Степановна. — Платила ему. Но он хотел всё больше и больше. А потом... я рассказала обо всём Вере.
Андрей повернулся к жене. Она сидела, сжав руки в замок, глядя прямо перед собой.
— Мне казалось, что это тянется вечность, — произнесла Вера. — Я не знала, рассказывать тебе или нет. Боялась твоей реакции. А потом Лаптев... он начал намекать, что знает и обо мне кое-что.
— О чём ты?
Вера покачала головой.
— Ни о чём таком, что могло бы повлиять на наши отношения. Просто... до встречи с тобой у меня была другая жизнь. Не всегда правильная. Я думала, что похоронила прошлое, но он каким-то образом раскопал и это.
— И что случилось сегодня? — Андрей вернулся за стол, внимательно глядя на жену.
— Он пришёл за деньгами, как и обещал. Я отдала ему конверт. Думала, на этом всё закончится. Но он... он смеялся. Сказал, что это только начало. Что теперь у него есть рычаг давления и на меня, и на твою мать. Что он будет приходить снова и снова. И тогда я...
— Ты что? — Андрей подался вперёд, не сводя глаз с её лица.
— Я сказала, что больше не дам ему ни копейки. Что пусть лучше всё рушится, но я больше не могу так жить. Он разозлился. Достал пистолет. Мы боролись, и... — её голос дрогнул. — Раздался выстрел. Я даже не сразу поняла, что произошло. А потом увидела кровь...
Нина Степановна тихо всхлипнула.
— Я должна пойти в полицию, — сказала она. — Рассказать всю правду. Если бы не я, ничего бы этого не случилось.
— Нет, — резко ответил Андрей. — Пока никто никуда не пойдёт.
Он встал и начал ходить по маленькой кухне.
— Нужно подумать. Если всё так, как вы говорите... То получается, что Вера защищалась. Это была самооборона.
— Но кто поверит? — прошептала Вера. — У следствия есть мои фотографии на его телефоне. Они решат, что мы были любовниками, и я его убила из-за какой-то ссоры.
— Откуда у него твои фотографии?
— Не знаю! Клянусь, я никогда...
Звонок в дверь прервал её. Все трое замерли, переглядываясь.
— Кто это может быть в такой час? — пробормотала Нина Степановна.
— Я открою, — Андрей направился в прихожую.
На пороге стоял капитан Соколов. За его спиной — двое полицейских в форме.
— Гражданка Ветрова? — обратился он к выглянувшей из-за плеча Андрея Вере. — Вам придётся проехать с нами. У нас появились новые обстоятельства дела.
Следующие сутки слились для Андрея в один бесконечный кошмар. Веру задержали. Её телефон оказался заполнен сообщениями от Лаптева — десятки звонков, сотни сообщений. В них явно прослеживалась картина романтических отношений, причём инициатором выступала сама Вера.
— Это подделка! — кричал Андрей в кабинете следователя. — Она не могла писать ему такое!
Соколов смотрел на него с усталым сочувствием.
— У нас есть и другие доказательства. Свидетели, видевшие их вместе. Записи с камер наблюдения из гостиницы. Ваша жена и Лаптев встречались там регулярно последние три месяца.
— Это бред какой-то! — Андрей в отчаянии хватался за голову. — Зачем ей это?
— Бытовой мотив, увы, самый распространённый, — пожал плечами Соколов. — Тайная связь, шантаж, возможно, угроза раскрытия. Классика.
— Если бы вы знали Веру...
— Никто никогда не знает человека полностью, — философски заметил следователь. — Даже самые близкие.
Выйдя из отделения полиции, Андрей долго бродил по набережной. Моросил мелкий дождь, но он не замечал его. В голове крутились обрывки разговоров, странные записи в блокноте, признание матери... Что из всего этого правда, а что ложь?
Прошло три месяца. Веру выпустили под подписку о невыезде — следствие продолжалось. Андрей сидел в адвокатской конторе, просматривая очередную пачку документов. Он потратил все свои сбережения на частного детектива и адвоката для жены.
— Есть хорошие новости, — сказал адвокат, седой мужчина с цепким взглядом. — Мы нашли свидетеля, который видел, как Лаптев угрожал вашей жене на парковке возле вашего дома за неделю до инцидента.
Андрей кивнул. Такие «хорошие новости» возникали регулярно, но дело не двигалось с мёртвой точки.
— А что с перепиской? Удалось что-нибудь выяснить?
Адвокат покачал головой.
— Технический эксперт подтвердил, что сообщения были отправлены с телефона вашей жены. Но установить, кто именно их отправлял, невозможно.
Вера настаивала, что никогда не писала Лаптеву любовных сообщений. Что кто-то подделал их или получил доступ к её аккаунту. Но доказательств не было.
Выйдя из конторы, Андрей направился к съёмной квартире, которую снял после того, как их с Верой жильё перестало быть опечатанным — возвращаться туда он не мог. Мать звонила каждый день, но он отвечал всё реже. Её признание о его происхождении образовало пропасть между ними.
Дома он привычно достал папку с распечатками. Фотографии с камер наблюдения, на которых Вера входила в гостиницу, где предположительно встречалась с Лаптевым. Детализация звонков. Странные записи в блокноте.
Он разложил всё на столе, пытаясь в сотый раз уловить какую-то деталь, ускользавшую от его внимания. И вдруг замер, вглядываясь в даты на распечатке звонков. Что-то не складывалось.
Схватив телефон, Андрей набрал номер детектива.
— Михаил, я тут смотрю на детализацию звонков... В дни, когда Вера якобы встречалась с Лаптевым в гостинице, у неё были звонки из других районов города. Как такое возможно?
— Переадресация звонков? — предположил детектив.
— Проверьте ещё раз все камеры. Мне кажется, мы что-то упускаем.
Через два дня детектив прислал ему новые фотографии. На них женщина, похожая на Веру, но в парике, заходила в гостиницу. Если не всматриваться, можно и не заметить подмены.
— Двойник? — пробормотал Андрей. — Но зачем такие сложности?
Он вернулся к блокноту Веры, перечитывая странные записи. «Он снова звонил. Говорит, что всё исправит. Только бы Андрей не узнал».
И тут его осенило.
Вера сидела в маленьком кафе напротив здания суда. Она похудела, под глазами залегли тени. Увидев входящего Андрея, слабо улыбнулась.
— Привет, — он сел напротив, не снимая пальто. — Как ты?
— Как видишь, — она пожала плечами. — Завтра очередное заседание. Адвокат говорит, появились какие-то новые доказательства.
Андрей внимательно смотрел на неё, ища в её лице то, что упускал все эти годы.
— Я всё понял, Вера, — тихо сказал он. — Ты не встречалась с Лаптевым. И не убивала его.
Она вздрогнула.
— Что?
— Это была моя мать, — продолжил Андрей. — Она всё организовала. Наняла женщину, похожую на тебя. Заставила Лаптева поверить, что у вас отношения. А потом... потом она убила его. В нашей квартире. Когда тебя не было дома.
Вера побледнела.
— Что ты говоришь? Это же...
— Безумие? — он горько усмехнулся. — Я тоже так думал. Пока не проверил её алиби на день убийства. Она соврала, что была на дежурстве. Но в больнице её не было. И камеры у нашего дома зафиксировали женщину, очень похожую на неё, входящую в подъезд за час до...
— Но зачем? — прошептала Вера. — Зачем ей это?
Андрей достал из кармана пожелтевшую фотографию.
— Помнишь, ты спрашивала, почему у нас дома нет семейных альбомов? Мать всегда говорила, что не любит фотографироваться. Но настоящая причина в другом.
Он положил на стол фотографию. Молодая Нина Степановна стояла рядом с высоким мужчиной, державшим на руках маленького мальчика.
— Это я в детстве. А рядом — мой «отец». Только это не Михаил Ветров. Это Виктор Лаптев. Тот самый главврач, с которым у матери якобы был роман.
Вера с ужасом смотрела на фотографию.
— Так значит...
— Я никогда не был приёмным, — продолжил Андрей. — Михаил Ветров не был моим отцом. Им был Лаптев. А Сергей — его сын от другой женщины. Мой единокровный брат.
— Господи, — Вера закрыла лицо руками. — Так вот почему он шантажировал твою мать. Он знал...
— Он знал, что она увезла меня от настоящего отца. Что всю жизнь скрывала правду. И теперь требовал компенсации. За себя и за отца.
— И она... убила его? — Вера всё ещё не могла поверить.
— А потом инсценировала всё так, будто это сделала ты. Она всегда тебя ненавидела, Вера. Боялась, что ты узнаешь правду и расскажешь мне.
Вера покачала головой.
— Но как ты догадался?
— Блокнот, — ответил Андрей. — В твоём блокноте была запись: «Он снова звонил. Говорит, что всё исправит. Только бы Андрей не узнал». Я думал, речь о Лаптеве. Но это был Виктор — его отец. Мой настоящий отец. Он звонил тебе, хотел встретиться. Рассказать правду.
Вера долго молчала, обхватив чашку с остывшим кофе.
— И что теперь?
— Я уже был у следователя, — сказал Андрей. — Передал все доказательства. Они проверят. Если я прав... тебя оправдают.
— А твоя мать?
Андрей отвернулся, глядя в окно.
— Ей придётся ответить за то, что она сделала.
Они сидели в тишине, разделённые невидимой стеной из лжи, недоверия и боли.
— Знаешь, — наконец произнесла Вера, — я ведь действительно любила тебя. Всё это время.
— Я тоже, — ответил Андрей. — Но теперь... теперь это уже не имеет значения, правда?
Она не ответила. За окном начинался дождь, и люди на улице раскрывали зонты, спешили укрыться. Как будто природа оплакивала то, что уже нельзя было спасти.
— Мне пора, — сказал Андрей, поднимаясь. — Я буду на связи с твоим адвокатом.
— Ты вернёшься в нашу квартиру? — спросила Вера, не глядя на него.
— Нет, — он покачал головой. — Я продаю её. Там... слишком много воспоминаний.
Она кивнула, понимающе. В конце концов, у каждого из них теперь была своя дорога. И эти дороги больше не пересекались.
— Прощай, Андрей, — тихо сказала Вера.
— Прощай, — ответил он и вышел под дождь, не оглядываясь...