— Ты всерьёз думаешь, я буду содержать тебя, пока твоя зарплата уходит не мне, а твоей матери? — Алёна швырнула на стол выписку из банка. — Сорок тысяч! Каждый месяц!
— Она моя мать, болеет...
— А я твоя жена! Или уже забыл? У нас ребёнок, ипотека! А ты половину зарплаты отдаёшь этой... этой симулянтке!
— Не смей так о ней! — Павел сжал кулаки. — Она всю жизнь на троих работах пахала, чтобы меня поднять!
Алёна смотрела на мужа, как на чужого. Три года назад, когда расписывались, всё было иначе. Павел носил её на руках, обещал золотые горы. Квартиру в ипотеку взяли — двушка на окраине, но своя. Мечтали о ребёнке, о даче, об отпуске на море.
Первый звонок прозвенел через полгода после свадьбы. Свекровь Нина Петровна "слегла" с сердцем. Павел примчался, отвёз в платную клинику — двести тысяч улетело за неделю. Алёна тогда промолчала — мало ли, действительно прихватило.
Потом начались "приступы" каждые два месяца. То давление, то почки, то суставы. И каждый раз — платные врачи, дорогие лекарства, санатории. Павел метался между работой и больницей, а Алёна считала убытки.
— Знаешь, что сказала мне твоя драгоценная мамочка? — Алёна достала телефон. — Вчера звонила, пока тебя не было. Цитирую: "Милочка, мой сын заслуживает женщину получше. Ту, которая понимает — семья это святое".
— Она так не говорила.
— Да? А это что? — включила запись разговора.
Из динамика полился елейный голос свекрови:
— Алёночка, дорогая, я понимаю, вам тяжело. Но Павлуша — мой единственный сын. Я его одна подняла, без мужа. Теперь моя очередь получить заботу. Если вы не готовы это принять, может, стоит подумать о...
Павел выключил запись.
— Она права. Я ей всем обязан.
— А мне? А Максимке? — Алёна кивнула на детскую, где спал их двухлетний сын. — Ему кроссовки нужны, а ты последние деньги матери отдал!
— Не последние, а лишние!
— Лишние?! У нас стиралка сломалась месяц назад! Я руками стираю!
Павел молчал. В детстве мать действительно пахала как проклятая — уборщицей в школе, вахтёршей в общаге, репетиторством по вечерам. Помнил, как она приходила домой за полночь, валилась с ног от усталости, но всегда проверяла уроки, готовила завтрак.
Только вот после его женитьбы что-то изменилось. Мать вдруг "заболела" — врачи ничего толком найти не могли, но она жаловалась на боли, слабость, головокружения. Требовала внимания, денег, заботы.
— Я схожу к ней, поговорю, — сказал Павел.
— Опять? В прошлый раз ты вернулся с чеком на тридцать тысяч — "срочно нужны были дорогие импортные лекарства"!
— Это были настоящие лекарства!
— Которые она даже не пьёт! Я видела у неё в шкафу — все упаковки целые!
Павел вскочил, схватил куртку.
— Куда ты?
— К матери. Раз ты её ненавидишь — буду ночевать там.
— Беги к мамочке! — крикнула Алёна вслед. — Только потом не удивляйся!
Хлопнула дверь. Максим заплакал в детской. Алёна прижала сына к себе, глотая слёзы. На столе лежали неоплаченные квитанции за коммуналку.
Утром Павел вернулся с букетом роз и виноватым видом. Алёна молча собирала вещи.
— Ты куда?
— К маме. Моей маме. Которая, между прочим, нянчится с Максом бесплатно, пока твоя "болеет".
— Алён, давай поговорим...
— О чём? О том, что твоя мать вчера мне звонила? После твоего ухода? Знаешь, что она сказала? "Я выиграю. Он мой сын, а вы — временная".
— Не может быть...
— Может! И знаешь что? Она права. Я временная. Потому что устала бороться с призраком святой мученицы, которая "всю жизнь положила на сына"!
Алёна застегнула чемодан. Максим тянул ручки к отцу, но она не дала.
— Выбирай, Павел. Либо семья, либо мамочка с её вечными болячками.
— Это шантаж!
— Это реальность. У тебя сутки.
Через день Павел стоял на пороге тёщиной квартиры. В руках — документы на развод.
— Она выбрала за меня, — сказал Алёне. — Мать пригрозила лишить наследства. Квартира, дача — всё на неё записано.
— И ты выбрал деньги?
— Я выбрал долг. Она моя мать.
— А мы были твоей семьёй.
Алёна подписала документы не глядя. Павел ушёл, так и не обняв сына.
Через полгода он женился снова — мать сама невесту нашла. Тихая, покорная Марина беспрекословно отдавала свекрови половину семейного бюджета. А ещё через год Нина Петровна неожиданно "выздоровела" — встретила обеспеченного вдовца и вышла замуж.
Павел пришёл к матери с вопросами. Она посмотрела на него с улыбкой:
— Паша, сынок, я же хотела как лучше. Проверить твою жену — достойна ли она тебя. Оказалось, не достойна. Сбежала при первых трудностях.
— Ты... ты всё это время притворялась?
— Не притворялась, а воспитывала. Ты мой сын, должен был выбрать меня. И выбрал. Правильно сделал.
— Но я потерял семью! Сына почти не вижу!
— Заведёшь нового. С Мариной. Она хорошая девочка, послушная.
Павел смотрел на мать и впервые видел чужого человека. Манипулятора, который разрушил его жизнь, прикрываясь любовью.
— Я развожусь с Мариной. И больше ты от меня копейки не получишь.
— Не смей со мной так разговаривать! Я твоя мать!
— Была. Теперь ты просто женщина, которая украла у меня счастье.
Нина Петровна схватилась за сердце, закатила глаза. Павел спокойно набрал номер скорой:
— Женщине плохо. Адрес...
И ушёл. Навсегда.
Алёна узнала обо всём от общих знакомых. Павел пытался вернуться, писал, звонил. Она не ответила ни разу. Научила сына называть отчимом другого мужчину — того, кто не выбирает между семьёй и манипуляциями.
А Нина Петровна действительно заболела — уже по-настоящему. Только вот сын больше не пришёл. Ни разу.