Когда мы слышим выражение «жёлтый билет», сразу в памяти всплывает Сонечка Мармеладова из романа Достоевского. Но почему именно жёлтый стал цветом «падших женщин»? И что тут общего с испанской инфантой и грязным бельём?
Павел I и его «дресс-код» для проституток
Император Павел I любил порядок и чёткие правила. Вот и к проституции он подошёл строго: предложил обязать всех женщин лёгкого поведения носить жёлтые платья. Чтобы видно было издалека — кто есть кто.
Цвет выбрали не случайно. В конце XVIII века жёлтый считался «немодным», непрестижным оттенком. Никакой утончённости — чистый маркер позора.
Но когда-то жёлтый был в тренде
Если бы Павел родился лет на 150 раньше, он бы очень удивился. В XVII веке жёлтый был настоящим хитом. Его называли «изабелловым» — в честь инфанты Изабеллы Клары Евгении, правительницы Нидерландов.
История тут пикантная: во время осады города Остенде в 1601 году Изабелла пообещала не менять бельё, пока город не возьмут. Супруг думал справиться быстро… но осада затянулась на три года! Когда дело закончилось, её рубашка, мягко говоря, пожелтела. Так и появился «героический» модный оттенок.
А французский двор и вовсе обожал странные цвета: «цвет блохи» или «дофин кака» (да, именно в честь наследника престола и его пелёнок).
Жёлтый как клеймо
В XIX веке за проститутками окончательно закрепилось выражение «пошла по жёлтому билету». Почему? Всё просто: официальные «заменительные билеты» (паспорт проституток) быстро желтели от времени и частого предъявления полиции.
Так жёлтый стал цветом не моды, а клейма.
Сонечка Мармеладова и горький «мармелад»
Достоевский в «Преступлении и наказании» наделяет Сонечку Мармеладову именно таким билетом. Девушка жертвует собой ради семьи и идёт по самому тяжёлому пути.
Советский литературовед Валерий Кирпотин видел в её фамилии иронию: «Мир сладок, но на деле горький мармелад». Так в образе Сонечки преломлены все социальные язвы XIX века.
Итог
Жёлтый — цвет солнца, радости и света — вдруг превратился в символ позора и несчастья.
Один и тот же оттенок мог быть и «героическим» (как у инфанты Изабеллы), и «падшим» (как у Сонечки).
Вот уж действительно: у моды и истории чувство юмора бывает мрачным.