Everyday Past

Проституция в Российской империи была не просто теневая подноготная — это была сложная система с правилами, каналами дохода и клиентами самого разного происхождения. Разберёмся, кто стоял по ту сторону «желтого билета». Писем с точными цифрами для России мало, но известно, что бордель-хозяйкой становились женщины старше 30 лет, а в более поздние годы — от 35 и в редких случаях до 55 лет. Это логично: нужен был не только опыт, но и умение управлять...

В далёкой и суровой Сибири, где мужчин было больше, а семьи — редки, «женщины на продажу» стали частью социальной ткани. Особенно громко звучали истории о японских девушках — которых в других странах называли karayuki-san. Но в России тоже продавали женщин, и закон 1909 года попытался остановить этот мрак. Японские девушки конца XIX — начала XX века, часто из бедных сельских районов, попадали в Сибирь и Дальний Восток как проститутки. Их вербовали либо обманом, либо силами рекрутеров, обещавших работу горничными или кухарками...

Некоторые города XIX‑XX веков в России стали не просто крупными — они превратились в эпицентры проституции. Особенно выделяются Петербург, Москва, Варшава и Нижний Новгород. Давай разберёмся, почему и как это было — и при чём тут ярмарки и порты. По официальной статистике, в 1901 году в России было около 2400 публичных домов, где работали более 15 000 женщин А вот плотность: на каждую тысячу жителей в Петербурге приходилось более 3 проституток, а в Москве — целых 15 Почему именно эти города? Потому...

Сибирь и Дальний Восток в XIX веке страдали от хронического дефицита женщин. Мужчин — море: военные, ссыльные, каторжане, переселенцы. А вот женщин — кот наплакал. Неудивительно, что вместе с торговлей пушниной и золотом там процветала и торговля телом. Ещё в XVIII веке власти специально отправляли в дальние остроги каторжанок: «чтобы у местных мужчин была возможность реализовать потребности». Но в XIX веке ситуация мало изменилась. Крепкие семьи формировались редко, а спрос на «женское общество» был стабильно высоким...

В XIX веке российские власти решили: проституцию не победить, значит, надо её… узаконить. Так в стране появились «дома терпимости» — заведения, где всё было под надзором полиции и врачей. Казалось бы, контроль и приличия. На деле — целый свод удивительных правил, часть которых сегодня звучит почти анекдотично. 9 мая 1844 года Министерство внутренних дел утвердило документ с говорящим названием — «Правила публичных женщин». Спустя двадцать дней добавили ещё один — «Правила для содержательниц домов терпимости»...

Когда мы слышим выражение «жёлтый билет», сразу в памяти всплывает Сонечка Мармеладова из романа Достоевского. Но почему именно жёлтый стал цветом «падших женщин»? И что тут общего с испанской инфантой и грязным бельём? Император Павел I любил порядок и чёткие правила. Вот и к проституции он подошёл строго: предложил обязать всех женщин лёгкого поведения носить жёлтые платья. Чтобы видно было издалека — кто есть кто. Цвет выбрали не случайно. В конце XVIII века жёлтый считался «немодным», непрестижным оттенком...

В апреле 1836 года Нью-Йорк взорвался от скандала. В центре внимания оказалась 23-летняя куртизанка Хелен Джуэтт, которую нашли убитой в собственной постели. Череп был пробит топором, а кровать подожжена. Эта история потрясла город не меньше, чем пожар, и дала старт новой эпохе — сенсационной журналистике. Хелен любила зелёный цвет и часто появлялась в платьях этого оттенка — за что журналисты и прозвали её «девушкой в зелёном». Но её жизнь началась не как сказка. Родилась она под именем Доркас Дуайен в бедной семье сапожника в штате Мэн...

26 декабря 1888 года трое мальчишек играли у водохранилища в Филадельфии и наткнулись на находку, от которой кровь стынет в жилах. Внутри трубы лежали два мешка. Ребята подумали, что там тряпьё бродяги. Но когда один разрезал мешок ножиком, изнутри показались… человеческие останки. Так началась история убийства Антуана Шиллинга — преступления, которое потрясло город и превратилось в семейную драму с казнью на виселице. В мешках нашли ноги, туловище и голову мужчины. Руки были связаны, кости аккуратно распилены, голова разбита тяжёлым предметом...

Лондон конца XIX века был городом контрастов: богатые районы соседствовали с нищетой, а газеты пестрели историями о страшных преступлениях. И если имя Джека-потрошителя знают все, то про Мэри Пирси вспоминают реже. А ведь её дело по жестокости вполне могло соперничать с легендарным серийным убийцей. Мэри Пирси жила в Кентиш-Тауне, районе рабочего Лондона. Она была любовницей грузчика по имени Фрэнк Хогг. Проблема заключалась в том, что у Фрэнка была ещё и жена — Фиби. Более того, у них был маленький ребёнок...

В августе 1892 года маленький американский город Фолл-Ривер, штат Массачусетс, проснулся знаменитым. Всё благодаря одной девушке — Лиззи Борден, которой приписали жестокое убийство отца и мачехи. Эта история настолько шокировала современников, что превратилась в часть американского фольклора. Лиззи и её сестра Эмма выросли в обеспеченной семье. Их отец, Эндрю Борден, был человеком строгих правил: жил скромно, несмотря на богатство, и жёстко контролировал дочерей. После смерти матери он женился на женщине по имени Эбби...

В конце XVIII века в Лондоне произошла трагедия, о которой ещё долго шептались в салонах. Девушка по имени Мэри Лэмб в припадке безумия ударила ножом собственную мать. Но эта история — не только о преступлении. Это ещё и о болезни, одиночестве и о том, как родной брат смог подарить сестре новую жизнь. Мэри Лэмб родилась в семье, где ответственность сваливалась на её плечи слишком часто. Она ухаживала за больной матерью, помогала вести хозяйство, а в какой-то момент ей пришлось ещё и заботиться о раненом брате...

В XVIII веке слово «любовь» часто шло рука об руку с понятием «выгода». Женихи искали богатых невест, а невесты — солидных женихов. Но иногда эта игра заканчивалась трагедией. Так случилось с Мэри Блэнди, леди из добропорядочной английской семьи, которую повесили за отравление собственного отца. И всё это — ради обещанного, но несуществующего приданого. Мэри родилась в зажиточной семье. Отец, юрист Фрэнсис Блэнди, уверял всех, что готов отдать за дочкой десять тысяч фунтов — огромные деньги по тем временам...