Лондон конца XIX века был городом контрастов: богатые районы соседствовали с нищетой, а газеты пестрели историями о страшных преступлениях. И если имя Джека-потрошителя знают все, то про Мэри Пирси вспоминают реже. А ведь её дело по жестокости вполне могло соперничать с легендарным серийным убийцей.
Любовный треугольник
Мэри Пирси жила в Кентиш-Тауне, районе рабочего Лондона. Она была любовницей грузчика по имени Фрэнк Хогг. Проблема заключалась в том, что у Фрэнка была ещё и жена — Фиби. Более того, у них был маленький ребёнок.
Мэри, похоже, хотела избавиться от соперницы и занять её место.
Чай, который закончился кровью
23 октября 1890 года Мэри пригласила Фиби и её младенца «на чай». Вечером в Хэмпстеде нашли тело женщины с чудовищными ранениями: множественные удары по голове и перерезанное горло.
Чуть позже неподалёку обнаружили детскую коляску, залитую кровью. А утром нашли и тело ребёнка — он погиб от удушья.
Улики против Мэри
Свидетели видели, как Мэри катит ту самую коляску. В её доме полиция нашла пятна крови, окровавленную кочергу и нож.
Когда её спросили о крови, Мэри ответила:
— Убивала мышей.
Не самая убедительная версия, особенно когда на тебе находят кольцо жертвы.
Суд и казнь
Суд над Мэри стал громким делом. Атмосфера была почти театральной: публика жаждала подробностей, газеты смаковали каждый факт. В итоге её признали виновной и приговорили к повешению.
В декабре 1890 года в тюрьме Олд-Бейли приговор был приведён в исполнение.
Подозрения в связях с Джеком-потрошителем
Из-за чудовищной жестокости многие начали подозревать: а вдруг Мэри и есть та самая «Джилл-потрошительница» — женская версия легендарного убийцы?
Прямых доказательств не было, но слухи гуляли долго. Так Мэри вошла в историю не только как убийца любовницы и её ребёнка, но и как одна из немногих женщин, которых упоминали в связи с делом Потрошителя.
Итог
История Мэри Пирси — это мрачная страница викторианского Лондона. Её преступление сочетало в себе бытовую ревность, холодную расчётливость и дикое насилие.
Возможно, именно поэтому её имя и осталось в тени: слишком страшно было признать, что «женщина с чаем» могла оказаться не менее жестокой, чем легендарный Джек.