Андрей Петрович стоял у окна и смотрел на двор, где играли соседские дети. Внутри него клокотала ярость, которую он с трудом сдерживал уже третий день. Слухи расползались по району как зараза, и каждый взгляд соседей казался ему обвиняющим.
— Где этот бездельник? — пробормотал он, услышав скрип калитки.
Дмитрий шел по дорожке медленно, словно нес на плечах невидимый груз. Рюкзак сидел на нем как-то особенно неловко, а лицо было серьезным и задумчивым.
— Наконец-то явился, — встретил его отец в прихожей. — Где ты шлялся все эти дни?
— Привет, пап. Дела были важные.
— Дела! — взорвался Андрей Петрович. — Какие у тебя могут быть дела, когда весь район судачит о нашей семье?
Дмитрий снял куртку и аккуратно повесил ее на крючок. В его движениях не было обычной торопливости молодого человека.
— О чем судачит? — спросил он спокойно.
— Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь, о чем. Петровна уже третий раз за неделю встречает меня с таким видом, будто я преступника воспитал.
— Пап, давай спокойно поговорим.
— Спокойно? — голос отца сорвался на крик. — Как я могу говорить спокойно, когда мой сын позорит семью на всю округу?
Из кухни вышла мать, вытирая руки о полотенце. Лидия Ивановна выглядела измученной, под глазами залегли темные круги.
— Андрей, перестань орать, — тихо сказала она. — Соседи услышат.
— Пусть слышат! Все равно уже все знают, что мой сын из университета вылетел!
Дмитрий дернулся, словно его ударили. Он медленно обернулся к родителям.
— Кто вам это сказал?
— А разве не правда? — вступила мать. — Сидоровы видели, как ты среди белого дня слонялся по району, хотя должен был на лекциях быть. Потом Марья Семеновна в очереди рассказывала, что встречала тебя в парке с какими-то подозрительными типами.
— Подозрительными типами, — повторил Дмитрий с горечью в голосе.
— Не смейся! — рявкнул отец. — Думаешь, это смешно? Я всю жизнь на заводе работаю, репутацию зарабатывал. Меня там уважают, прислушиваются к моему мнению. А теперь что? Теперь за спиной шепчутся, что у Петрова сын неудачник!
— Пап, ты не прав.
— Не прав? Тогда объясни мне, почему ты не ходишь в институт? Почему шляешься неизвестно где с неизвестно кем?
Дмитрий прошел в гостиную и сел в кресло. Родители последовали за ним. Мать устроилась на диване, нервно теребя край кофточки, а отец остался стоять, скрестив руки на груди.
— Ну, мы слушаем, — сказал Андрей Петрович.
— Сложно объяснить.
— Ничего сложного нет! Либо учишься, либо нет. Либо выгнали, либо сам бросил. Что именно?
— Ни то, ни другое.
— Димка, — вмешалась мать, — мы же не враги тебе. Если что-то случилось, мы поможем. Может, преподаватели к тебе придираются? Или денег не хватает на что-то?
Дмитрий покачал головой.
— Мам, дело не в этом.
— А в чем тогда? — взорвался отец. — Ты третий день как с цепи сорвался! То дома не ночуешь, то целыми днями пропадаешь. Мать места себе не находит, думает, что с тобой что-то случилось!
— Со мной все в порядке.
— В порядке! — Андрей Петрович прошелся по комнате. — Знаешь, что Василий Иванович вчера сказал? Что его Серега уже на третьем курсе, а скоро и диплом защищать будет. А мой сын...
— А твой сын что?
— А мой сын позорит всю семью!
Слова отца повисли в воздухе. Лидия Ивановна всхлипнула и отвернулась к окну. Дмитрий сидел неподвижно, сжав кулаки на коленях.
— Ты так обо мне думаешь? — спросил он тихо.
— А что мне думать? Факты налицо. Учиться должен, а шатается. Дома должен быть, а пропадает. Объяснений внятных не дает. Как еще это назвать?
— Можно назвать по-разному.
— Например?
Дмитрий встал и подошел к окну. На улице стемнело, в окнах соседских домов зажегся свет. Обычная вечерняя картина, но сегодня она казалась какой-то чужой.
— Пап, а что если я скажу, что не позорю семью, а наоборот?
— Что ты несешь?
— То, что несу. Что если все не так, как вы думаете?
Андрей Петрович фыркнул.
— Тогда почему не объяснишь нормально? Почему тайны строишь?
— Потому что хотел убедиться сам. Хотел, чтобы все было точно, без сомнений.
— Убедиться в чем?
Дмитрий обернулся к родителям. В его глазах было что-то новое, чего они раньше не замечали. Уверенность. Спокойная, взрослая уверенность.
— В том, что правильно поступил.
— Что за загадки? — раздражался отец. — Говори прямо!
— Хорошо. Только сначала скажи, пап, что ты будешь делать, если окажется, что все твои подозрения неправильные?
— Какие подозрения?
— Ну, что я из института вылетел. Что с подозрительными типами общаюсь. Что семью позорю.
Андрей Петрович замолчал. В его взгляде мелькнула неуверенность.
— Если окажется, что неправильные, тогда... тогда я извинюсь.
— И поверишь мне?
— Поверю. Но сначала докажи.
Дмитрий кивнул и пошел в свою комнату. Родители переглянулись. Лидия Ивановна вопросительно посмотрела на мужа, но тот только пожал плечами.
— Может, он правда что-то скрывает, — прошептала она.
— Скрывает-то скрывает. Вопрос только что.
Дмитрий вернулся с рюкзаком в руках. Он поставил его на стол и стал расстегивать молнии.
— Значит, так, — сказал он. — Сидоровы видели меня днем в районе, потому что у меня индивидуальное расписание. Я хожу не на все лекции, а только на те, что мне нужны.
— Как это не на все? — нахмурился отец.
— А вот так. Потому что я не обычный студент.
— Что значит не обычный?
Дмитрий достал из рюкзака несколько папок и разложил их на столе.
— Это значит, что я участвую в специальной программе. Для одаренных студентов.
— Какой программе?
— Ускоренного обучения. Мне разрешили заниматься по индивидуальному плану и досрочно сдавать экзамены.
Родители молчали, не понимая, куда он клонит.
— А подозрительные типы из парка, — продолжил Дмитрий, — это мои научные руководители. Профессор Воронцов и доцент Семенов. Мы встречались, чтобы обсудить мою дипломную работу.
— Дипломную? — переспросила мать. — Но ты же еще только на втором курсе.
— Был на втором курсе.
Дмитрий открыл одну из папок и достал официальный документ в красной обложке.
— Мам, пап, познакомьтесь. Мой диплом. С отличием.
Тишина в комнате была такой плотной, что казалось, можно было ее потрогать руками. Андрей Петрович смотрел на диплом, не веря глазам. Лидия Ивановна подошла ближе и взяла документ дрожащими руками.
— Дмитрий Андреевич Петров, — прочитала она вслух. — Диплом с отличием по специальности инженер-программист. Дата выдачи...
Она не договорила, потому что голос предательски дрогнул.
— Не может быть, — пробормотал отец. — Такого не бывает. За два года диплом не получают.
— Бывает, — спокойно ответил Дмитрий. — Если очень стараться и если есть способности.
— Но почему ты ничего не говорил?
— Потому что боялся сглазить. И потому что хотел увидеть ваши лица, когда покажу диплом.
Андрей Петрович опустился на диван рядом с женой. Он взял диплом и долго рассматривал его, словно не мог поверить, что это реальность.
— Ты действительно закончил институт? — спросил он тихо.
— Действительно.
— С отличием?
— С отличием.
— И тебе только двадцать лет?
— Двадцать.
Отец поднял глаза на сына. В них читались растерянность, стыд и гордость одновременно.
— Димка, — сказала мать, — а что теперь будет? Работать пойдешь?
— Поступлю в аспирантуру. Профессор Воронцов уже договорился. Буду заниматься научной работой.
— А деньги на жизнь?
— Будет стипендия. Небольшая, но на первое время хватит.
Дмитрий достал из папки еще несколько документов.
— Вот справка о поступлении в аспирантуру. А это рекомендательное письмо от деканата. И еще характеристика от научного руководителя.
Родители молча перебирали бумаги. На каждой была печать института, подписи преподавателей, официальные формулировки о выдающихся способностях и примерном поведении.
— Я не понимаю, — сказал наконец Андрей Петрович. — Почему ты молчал? Почему не сказал сразу?
— Потому что хотел быть уверенным до конца. Ускоренное обучение — это сложно. Нагрузка огромная, требования повышенные. До последнего дня не знал, справлюсь ли.
— А еще?
— А еще потому что знал, как вы отреагируете. Вы бы начали всем рассказывать, хвастаться. А если бы что-то не получилось?
Дмитрий сел напротив родителей.
— Помните, как в школе было? Я занял первое место на олимпиаде по математике, так вы полрайона обошли, всем новость сообщили. А потом на областной олимпиаде занял только третье место, и вы неделю расстраивались.
— Мы гордились тобой, — тихо сказала мать.
— Я знаю. И сейчас знаю. Но мне не хотелось, чтобы вы переживали. Лучше уж пусть думают, что я разгильдяй, чем потом расстраиваются, если что-то пойдет не так.
Андрей Петрович встал и подошел к окну. Он стоял спиной к семье, и по напряженным плечам было видно, что он борется с эмоциями.
— Прости меня, сын, — сказал он, не оборачиваясь. — Прости за то, что не поверил. За то, что кричал. За то, что сказал про позор.
— Пап, все нормально.
— Нет, не нормально. Я должен был знать, что ты не способен на подлые поступки. Должен был доверять тебе.
— Должен был, но обстоятельства были против меня.
Андрей Петрович обернулся. На глазах у него стояли слезы.
— Какой же я дурак, — сказал он. — Слушаю сплетни, а собственному сыну не верю.
— Не дурак. Просто отец, который беспокоится за семью.
— Беспокоится! Я тебя позором называл, а ты оказывается...
Он не договорил, потому что голос сорвался.
— Димочка, — всхлипнула мать, — прости и меня. Я тоже сомневалась, переживала.
— Мам, да не за что прощать. Все нормально.
Лидия Ивановна встала и обняла сына. Потом к ним присоединился отец. Они стояли посреди гостиной, обнявшись, и каждый думал о своем.
— Знаешь, что самое обидное? — сказал Андрей Петрович. — Не то, что я тебе не поверил. А то, что соседи своими сплетнями чуть семью не разрушили.
— Они не со зла, — ответил Дмитрий. — Просто видели одно, а думали другое.
— Все равно. Завтра же пойду к Сидоровым, все объясню. И к Петровне зайду, и к Марье Семеновне. Пусть знают, какого сына я воспитал.
— Пап, не надо хвастаться.
— Почему не надо? Имею право. Мой сын в двадцать лет диплом с отличием получил. Мой сын в аспирантуру поступил. Мой сын ученым будет.
В голосе отца звучала такая гордость, что Дмитрий улыбнулся.
— Ладно, хвастайся. Только в меру.
— В меру, в меру, — засмеялся Андрей Петрович. — А что такого, если отец сыном гордится?
— Ничего такого. Нормально это.
Лидия Ивановна отошла к столу и снова взяла диплом.
— А я все думала, куда это ты пропадаешь, — сказала она. — Оказывается, диплом защищал.
— Не только. Еще документы оформлял, с научным руководителем встречался, планы на будущее строил.
— И что за планы?
Дмитрий достал из папки еще один документ.
— Вот. Приглашение на стажировку в Москве. В научно-исследовательском институте.
— В Москву? — ахнула мать.
— Не навсегда. На полгода. Буду участвовать в серьезном проекте.
— А жить где будешь?
— Общежитие дадут. Все уже договорено.
Родители переглянулись. В их взглядах читалось беспокойство.
— Димка, — сказал отец, — а может, не надо пока в Москву? Здесь работы найдем, тоже хорошей.
— Пап, это же возможность. Такие возможности раз в жизни выпадают.
— Но ты еще молодой...
— Зато умный, — улыбнулся Дмитрий. — Сам же говорил, что гордишься мной.
Андрей Петрович вздохнул.
— Говорил. И горжусь. Просто тяжело отпускать.
— Я же не навсегда уезжаю. Полгода пролетят быстро.
— Ладно, — сдался отец. — Раз так надо, значит, так надо.
Он подошел к сыну и положил руку ему на плечо.
— Только обещай, что будешь звонить. Каждую неделю.
— Обещаю.
— И письма писать.
— И письма писать.
— И на праздники приезжать.
— Обязательно.
Лидия Ивановна всхлипнула.
— Вот и вырос наш мальчик, — сказала она. — Уже в Москву собирается.
— Не расстраивайся, мам. Все хорошо будет.
— Знаю, что хорошо. Просто привыкнуть надо.
Дмитрий обнял мать и посмотрел на отца.
— Пап, теперь ты понимаешь, почему я молчал?
— Понимаю. И прощения прошу.
— Да за что прощения? Ты просто любишь меня и беспокоишься. Это нормально.
— Все-таки прости. За крик, за обвинения.
— Прощаю. Хотя прощать нечего.
Андрей Петрович улыбнулся.
— Значит, правда оказалась сильнее слухов?
— Получается, что так.
— И хорошо. Пусть теперь соседи знают, какого сына у Петровых растут.
Дмитрий засмеялся.
— Только не увлекайся хвастовством.
— Не увлекусь. Но немножко похвастаюсь. Имею право.