— Стёпа, не волнуйся так сильно, в конце концов всё наладится. Мы обязательно раздобудем эти средства, и твоя конечность станет такой же, как и вторая.
Степан тяжело выдохнул.
— Мам, но откуда мы их возьмём? — проговорил он с ноткой отчаяния, опустив глаза. — Я сам виноват в этом. Ведь прекрасно осознавал, что у Дениса на этом мопеде тормоза не работают, и всё равно полез кататься. Извини меня, пожалуйста. Ладно, если ничего не выйдет, то переживём. Буду ковылять потихоньку, я же не какая-то девчонка.
Людмила видела, что сынок, конечно, произносил эти слова от души, но перспектива хромоты его явно пугала. А кому в пятнадцать-то лет захочется ковылять на одной ноге? Да и вообще, выделяться чем-то подобным среди других ребят в таком возрасте — это же сплошное мучение. Три месяца назад Стёпа свалился с того самого мопеда. Разогнался как следует и грохнулся так, что нижнюю конечность буквально разворотило. Почти два с половиной месяца провёл в больничной палате. Перенёс две тяжёлые операции. А перед тем, как выписать, её вызвал лечащий доктор.
— Мы со своей стороны приложили все усилия, чтобы исправить положение, но вашему мальчишке непременно требуется курс восстановления, — объяснил он, перелистывая историю болезни. — Нужно проводить сеансы массажа, разрабатывать суставы и мышцы, иначе он так и останется с этой хромотой на всю оставшуюся жизнь.
— А это обойдётся в копеечку? — осторожно спросила Людмила, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия.
— Ну, как сказать, не баснословные суммы, но ощутимые, — ответил врач, протягивая бумажку. — Вот, я записал для вас контактный номер, наберите и всё уточните сами.
Людмила дозвонилась по тому номеру. Цифра действительно не казалась заоблачной, но для их скромного бюджета она выглядела огромной. Собрать такую могла бы разве что за целый год, и то если откладывать каждую копейку с получки. Но на что тогда существовать самой, а ждать год было совершенно невозможно — время играло против. После аварии сына Людмила не находила себе места, постоянно перебирая в голове варианты, как собрать средства, и это только усиливало её беспокойство. Она решила, что займёт где-нибудь. Придумает выход, но средства найдёт любой ценой. Степан ведь ни в чём не провинился перед ней, кроме того, что она сама в этой жизни так и не смогла добиться ничего путного. Выскочила замуж за отца Стёпы совсем юной. Сидела дома безвылазно. Была при нём вроде как служанка или домработница. Конечно, он упрекал её каждым рублём, который тратил на семью, но на работу её не пускал ни в какую. Не желал, чтобы она общалась с посторонними, да и вообще проявляла какую-то инициативу. Детей он тоже не планировал. У него всё было в полном порядке без лишних забот. А Людмиле уже стукнуло под сорок, когда она забеременела. Муж словно взбесился от этой новости. Даже руки на неё поднял. И тогда она сбежала от него. Укрылась в крохотной родительской квартире, всего пять на пять метров, в этом тихом провинциальном городишке. Откуда только взялась такая решимость? Подала документы на расторжение брака, на выплату алиментов. Алиментов, впрочем, она так и не дождалась ни разу, потому что супруг внезапно превратился в полного банкрота, а всё его имущество волшебным образом переписали на его мать. Но ничего, они выкарабкались. Ходили в детский сад, потом в школу. Она поначалу устроилась на завод, а потом схватила тяжёлый баллон и надорвала спину. Медики предупредили: если не хочешь остаться инвалидом, переходи на более лёгкую деятельность. А где её взять, эту лёгкую работу в их местах? Пришлось Людмиле пойти в крупный супермаркет на должность уборщицы. Хорошо хоть, платили без задержек. Да и продукты с истекшим сроком можно было приобрести за сущие гроши. Им этого хватало. Без излишеств, разумеется, но они не бедствовали сильнее, чем соседи. И вот теперь эта беда со Стёпой. Она отчитывала его, конечно, но в глубине души понимала: парень не нарочно. В его возрасте все мальчишки немного безрассудные, это нормально. В конечном итоге она надумала обратиться к владельцу магазина. Она трудилась здесь уже больше трёх лет, без единого нарекания, да и команда подобралась дружная. Владелец, правда, появлялся нечасто, но каждый его визит оборачивался сплошным негативом. Людмила пришла на смену, переоделась в форму. Коллеги всегда заскакивали пораньше, минут на двадцать, чтобы выпить чаю и поболтать о жизни.
— Люда, почему такая хмурая сегодня? — поинтересовалась одна из них, заметив её состояние и наливая чай в кружку.
— Девчата, а вы не в курсе, когда Юрий Константинович в следующий раз заглянет? — отозвалась Людмила, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё кипело от беспокойства.
— Кажется, завтра его ожидаем, — ответила другая, помешивая сахар. — А что стряслось? Неужели увольняться собралась?
— Нет, как раз наоборот, — Людмила вздохнула и рассказала им всю историю от начала до конца, не утаивая деталей о сыне и о нужной сумме. — Хочу попросить у него помощи. Я бы могла оставлять половину от своей получки, или пусть высчитывает постепенно. В общем, как-нибудь рассчитаюсь. Для него это не такие уж большие деньги, а мне взять их просто неоткуда. Сына бросить в беде нельзя, он у меня один-единственный.
Та, что была у них за старшую, покачала головой с сомнением, отпивая из чашки.
— Ох, не уверена я в этом, — произнесла она, ставя кружку на стол. — Юрий Константинович — человек без души, да и вообще, скажу по-честному, неприятный тип, с вечным раздражением. Вот раньше, когда здесь и в других точках всем заправлял его отец, всё было по-другому. И премии раздавали, и акции интересные проводили, и на праздники подарки вручали. Прямо с удовольствием на работу шли. Выручка тогда была в разы выше, чем сейчас. А всё из-за чего? Потому что Юрию Константиновичу наплевать на людей. И на продавцов в том числе. Ты, Люда, конечно, попробуй, сын ведь на кону. Но ручаюсь, он ничего не даст. Эх, вот бы к Константину Евгеньевичу обратиться, тот бы точно не отказал. Говорят, он передал дела сыну и уехал куда-то отдыхать.
Людмила и сама знала часть этой истории, что-то слышала от других, но после таких слов настроение упало окончательно. На следующий день о прибытии владельца узнали все разом. Он только ступил в помещение и сразу устроил разнос.
— Почему на крыльце какая-то нищенка околачивается? — заорал он с порога, не здороваясь. — Она же всех клиентов распугает к чертовой матери!
Тамара, которая исполняла обязанности заведующей, выскочила ему навстречу, пытаясь сгладить ситуацию.
— Юрий Константинович, нам отсюда не видно, но я сейчас распоряжусь, чтобы она ушла, — заверила она, поправляя фартук.
— Не видно им, — фыркнул он презрительно. — Конечно, ничего не видно, потому что вы тут все как сонные мухи. Дальше своего носа не заглядываете.
Тамара даже чуть не оступилась от такой грубости. Юрий был младше её лет на пятнадцать, а говорил так, будто перед ним сплошь несмышлёныши. Но она промолчала, зная, что спорить с ним — себе дороже. В итоге только и может кончиться увольнением.
— В зале сплошная грязь, товар разбросан как попало, — продолжал он, проходя дальше и осматриваясь с прищуром. — Вы что, вообще не трудитесь здесь?
Людмила понимала, что нужно просто перетерпеть этот шквал. Сейчас он, как всегда, накричится вдоволь и запрётся в своём кабинете. А в зале на самом деле царил идеальный порядок, полки стояли ровненько. С утра посетителей было мало, так что никто ещё не успел ничего нарушить. Прошёл час, может, чуть побольше. Босс уже потребовал себе кофе, а это значило, что он немного поостыл. Людмила решилась и махнула рукой коллегам.
— Ладно, пойду я, — прошептала она, набираясь смелости.
— Удачи тебе, не пуха, — шепнула одна из них напутственно, подмигнув.
Она осторожно постучалась в дверь кабинета.
— Юрий Константинович, можно к вам на минутку? — спросила она, приоткрыв дверь.
Он поднял голову от бумаг.
— Людмила, если не ошибаюсь. Ну, заходи, — буркнул он, не отрываясь от документов.
Она вошла, и мужчина указал на стул напротив.
— Что у тебя? — поинтересовался он, откидываясь в кресле.
Людмила села, собралась с духом и начала:
— Юрий Константинович, у меня сложилась такая непростая ситуация, что без вашей поддержки обойтись никак не получится. Я у вас работаю уже почти четыре года. Планирую и дальше продолжать в том же духе.
Она подробно описала всё произошедшее: про аварию сына, про операции, про необходимость реабилитации и про сумму, которая требовалась. Юрий пил кофе маленькими глотками, не прерывая её ни разу. А когда она закончила, он встал и кивнул в сторону двери.
— Пошли-ка, — произнес он коротко.
Людмила ничего не понимала, но послушно вышла за ним в торговый зал. А он с ехидной ухмылкой обвёл рукой полки и прилавки.
— Вот они, все мои капиталы, — заявил он, указывая на товар. — А вы тут не желаете вкалывать, семечки щёлкаете целыми днями. Вот когда весь товар распродадите, тогда и дам. Ну что? Чего застыла? Иди, помогай продавцам. Развели здесь бардак полный.
Он развернулся на каблуках и снова укрылся в кабинете. Людмила стояла посреди зала в полной растерянности. Тамара поспешила к ней.
— Ну, не расстраивайся так, придумаем что-нибудь, — утешила она, кладя руку на плечо. — Вот мы с девчатами собрали по мелочи. Конечно, это капля в море, но хоть старт какой-то.
Людмила не выдержала и расплакалась, уйдя в подсобку, чтобы не на виду. Услышала, что Юрий Константинович наконец уехал, и только тогда вернулась к уборке. Она ничего не стала рассказывать Стёпе. Пусть думает, что всё в порядке. Но той ночью она почти не сомкнула глаз и просто не представляла, как выбраться из этой ямы. На следующий день Тамара подошла к ней с заботой.
— Люда, ты в порядке? Выглядишь неважно, бледная какая-то, — отметила она, оглядывая коллегу.
— Да всё нормально, — ответила Людмила, заставляя себя улыбнуться. — Просто не выспалась толком.
Она продолжала трудиться, погружённая в свои мысли, но невзначай услышала разговоры о том, что в магазине дела идут вкривь и вкось. Товара становится всё меньше, свежие поставки задерживаются, потому что Юрий забирает выручку себе, а с поставщиками рассчитываться не торопится. Она поморщилась про себя. Значит, он не соврал насчёт финансов. Хотя для него эта сумма — сущий пустяк. Магазин за один день приносил больше. Но что с того? Они с сыном для него никто. Не все же работодатели пекутся о подчинённых. А после обеда, когда толпа рабочих заскочила за покупками, до пяти часов обычно наступало затишье. Людмила вышла на задний двор, чтобы посидеть на свежем воздухе, подышать, потому что после бессонной ночи действительно чувствовала себя разбитой. Присела на лавочку, задумалась и даже вздрогнула, услышав рядом чей-то голос.
— Дочка, может, найдётся чем перекусить? — спросил пожилой мужчина, стоявший неподалёку, и его тон был тихим, почти просительным.
Он выглядел опрятно, но одежда на нём была скромной, потрёпанной жизнью. Людмила выдохнула с сочувствием. Пожилые на свою пенсию не живут, а выживают с трудом.
— Посидите здесь минуточку, я гляну, что можно найти, — предложила она, поднимаясь.
Она быстро вернулась в подсобку. В холодильнике всегда хранилась просрочка, которую потом коллеги выкупали домой по дешёвке. Но девчонки у нас добрые, не обидятся, если она что-то отдаст дедушке.
— Вот, возьмите, больше ничего нет, — сказала она, протягивая пакет.
— Спасибо, милая, — поблагодарил он, принимая еду.
— А не против, если я рядышком присяду? — добавил он, указывая на лавочку.
— Конечно, присаживайтесь, передохните, — пригласила Людмила, садясь обратно.
— Вы здесь трудитесь? — поинтересовался он, устраиваясь удобнее.
— Уже три года, даже чуточку больше, — ответила она, глядя на него.
— И как, руководство не обижает? — продолжил он расспросы.
Людмила усмехнулась горько.
— Да мы руководство-то почти и не видим, — объяснила она.
— Что, совсем не заглядывает? — удивился старик.
— Почему же, иногда наведывается. Деньги забрать, на всех наорать, — добавила она с ноткой иронии.
— И вы обижены на него? — мягко уточнил он, словно приглашая выговориться.
— Да нет, не то чтобы обижена сильно, — откликнулась она, чувствуя, как слова сами льются. Ей вдруг захотелось поделиться наболевшим с этим незнакомцем, который казался таким понимающим.
И она выложила всё как есть: про сына, про отказ босса, про свои переживания.
— И что, он совсем отказал? — переспросил дедушка, выслушав внимательно и кивая время от времени.
— Отказал наотрез. Да я его в принципе понимаю. Коллеги говорят, что в магазине товара всё меньше и меньше. И если так пойдёт дальше, скоро и продавать будет нечего, — продолжила она, разводя руками.
— Ох, ладно, спасибо, что выслушали меня, — добавила она, поднимаясь. — Пора возвращаться к делам.
Он кивнул с теплотой.
— И тебе спасибо, дочка. Твою доброту я запомню навсегда, — произнес он, глядя ей вслед.
Людмила ещё раз улыбнулась ему и ушла в магазин. А пожилой мужчина вытащил из кармана солидный телефон и набрал номер. Он решил проверить дела инкогнито, после долгого отсутствия, и эта встреча только подтвердила его подозрения.
— Приветствую, дорогой. Да, я вернулся. А теперь расскажи-ка мне, как обстоят дела с моими магазинами? Слышал, не всё гладко, — попросил он в трубку.
Он долго слушал ответ, кивая время от времени. Потом встал.
— Ладно, спасибо за информацию. Завтра загляну, — закончил он разговор.
Он глянул на пакет с просрочкой в руках, улыбнулся чему-то своему и направился к дороге. Вечером Стёпа спросил робко:
— Мам, есть какие-нибудь новости по этому делу? — поинтересовался он, подходя ближе.
— Конечно, есть, сынок. Во-первых, девчонки с работы скинулись немного, а во-вторых, начальник дал обещание помочь, — ответила она, стараясь звучать уверенно.
— Правда? Я смогу пройти этот курс восстановления? — уточнил он, заглядывая в глаза.
— Безусловно сможешь, как же иначе? — заверила она, обнимая его.
Стёпа крепко прижался к ней, а Людмила зажмурилась, борясь с сомнениями. Она понятия не имела, где взять деньги, но знала наверняка: подвести сына она не имеет права. На следующий день она подошла к Тамаре.
— Тамара Андреевна, послушайте, а как мне получить справку о доходах? Хочу попытаться взять кредит, — объяснила она, опираясь на стойку.
— Кредит собралась брать? — удивилась та, поднимая брови. — Юрий Константинович, конечно, не одобряет такие вещи, но... Ладно, после обеда подготовлю. Может, и не узнает.
— Тамара Андреевна, огромное вам спасибо. Правда, от всего сердца, — поблагодарила Людмила, сжимая её руку.
— Не за что пока, — отмахнулась она. — Главное, чтобы у вас всё срослось.
Тамара посмотрела в окно и ахнула.
— Ой, а это кто к нам такой солидный подъехал? Не может быть, — произнесла она, вглядываясь.
Она повернулась к залу.
— Девчата, Константин Евгеньевич прибыл! — объявила она громко.
Людмила распахнула глаза в изумлении. Она никогда не видела настоящего большого босса, отца нынешнего владельца, но наслышана была о нём только хорошего. В магазин вошёл пожилой мужчина в дорогом пальто. Его сопровождал бухгалтер, которого Людмила видела раньше мельком, и молодая ассистентка с блокнотом в руках. К нему потянулись продавцы, те, кто работал ещё при его руководстве, а Людмила так и замерла на месте. Что же она натворила? Теперь её точно уволят без разговоров. Ведь это был тот самый дедушка, которому она вынесла просрочку и наговорила кучу нелестного про магазин и про его сына. Вот до чего довёл её длинный язык, бессонница и скверное расположение духа. Теперь она никогда не найдёт средств, и Стёпа навсегда останется с хромотой. А она в который раз подтвердит себе, что в жизни ничего не способна изменить к лучшему. Людмила бросилась в подсобку. Стала лихорадочно собирать свои вещи. Сейчас её выгонят, а она даже не успеет ничего забрать. Осмотрелась, не упустила ли чего. И тут дверь распахнулась. Заглянула Тамара.
— Люда, иди скорее. Там Константин Евгеньевич хочет тебя видеть. Не понимаю, вы что, знакомы? — спросила она, заходя внутрь.
Людмила всхлипнула тихо.
— Ну, не то чтобы близко. Он меня уволить собирается, — прошептала она, вытирая глаза.
— Что? Уволить? С чего ты взяла такую ерунду? — удивилась Тамара, подходя ближе.
— Я знаю точно, — ответила Людмила, но вышла, крепко сжимая сумку.
Остановилась перед кабинетом, набрала воздуха в грудь.
— Можно войти? — спросила она дрожащим голосом.
— Заходи, Людмила, — раздался голос изнутри. — Присаживайся.
— А ты чего с вещами? Уже домой намылилась? Так вы же меня увольняете, — пролепетала она, садясь.
— Я? — Он посмотрел на неё недоуменно, а потом рассмеялся от души. — Да что ты выдумываешь? Как можно выгнать человека, который спас меня от голодной смерти? Ой, не перестаёте вы, женщины, меня удивлять.
— Есть у тебя контакт того центра, где сын твой должен проходить восстановление? — поинтересовался он, беря телефон.
— Да, конечно, — Людмила дрожащими пальцами достала записную книжку.
Константин Евгеньевич набрал номер, поговорил минуты три, потом передал трубку бухгалтеру.
— Давай, теперь сам разбирайся, — распорядился он.
Повернулся к Людмиле.
— Даю тебе две недели отпуска. Устраивай сына в этот центр. Средства сейчас перечислим, так что не беспокойся, всё покрыто, — заверил он, улыбаясь.
Людмила не знала, то ли смеяться, то ли рыдать. В итоге бросилась обнимать его. Но Константин Евгеньевич отстранился добродушно, всё ещё посмеиваясь.
— Хватит, хватит. Вот отдохни с сыном в санатории. А там, кто знает, может, и личное счастье обретёшь. Там полно приличных мужчин поправляют здоровье, — подмигнул он.
Людмила рассмеялась в ответ, вытирая слёзы.
— А может, и обрету. Вы ведь только что вернули мне веру в людей. Спасибо вам от всего сердца, огромнейшее, — произнесла она, вставая.
Как в воду глядел Константин Евгеньевич: счастье Людмила действительно нашла, и к окончанию курса сына она снова вышла замуж.