В современной культуре эгоизм часто противопоставляется альтруизму, ассоциируется с нарциссизмом и воспринимается как проявление эгоцентричности. Однако в психоаналитической традиции, особенно в постбионовском направлении, эгоизм — не просто черта личности, а сложный эмоционально-когнитивный феномен, связанный с формированием субъекта, качеством контейнирования и способностью к слиянию и отделению в отношениях. Что означает быть эгоистом в контексте бионианского поля? Каковы истоки и динамика этого состояния? Давайте разберемся.
Эгоизм как симптом полевой дезорганизацииВ бионианской и постбионианской модели сознание и психика — не автономная система, а фрагмент общего поля, в котором разворачиваются процессы проективной идентификации, контейнирования и трансформации бета-элементов в альфа-элементы. Эгоизм в этой парадигме можно рассматривать не как свойство «Я», а как следствие нарушенной работы поля, когда пациент или субъект не способен выдерживать сложность другого и замыкается в нарциссическом круге собственного "непереваренного" опыта.
Ферро называет такую ситуацию «закрытым онейрическим континуумом», когда аналитическая диада неспособна родить общий смысл, и каждый участник остается заключён в своих мертвых сценариях. Эгоизм — это не выбор, а защитная структура, возникающая в ответ на тревожную неопределенность поля, в котором невозможны "сон наяву" и творческое соавторство.
Бион: от К к –КОдним из ключевых инструментов в анализе эгоизма становится различие между движением к знанию (К) и его разрушением (–К) — концепция, введённая Бионом в его метапсихологии. Эгоизм, в его токсической форме, часто сопряжён с действием –К — ненавистью к процессу познания, стремлением разрушить всё, что способствует развитию, контакту, связи.
Такой субъект отвергает диалогичность, не способен ни слушать, ни контейнировать, ни быть контейнируемым. Вместо того чтобы пытаться понять другого, он будет отбрасывать любые формы различия как угрозу. Бион описывает это как «деструктивную высокомерную часть личности», претендующую на абсолютную автономию и лишающую пространство развития — не только другого, но и себя самого.
Эгоизм как следствие недостаточной контейнирующей функцииБионовская концепция контейнера-контейнируемого помогает нам понять, что эгоизм нередко является результатом неспособности субъекта быть вмещенным. Когда мать (или аналитик) не может вместить страх, зависть, злость младенца, последний создает форму ауто-контейнирования, часто в виде компульсивного самообращения: «я сам для себя контейнер, я — единственная точка отсчета».
Парадоксально, но такой эгоизм — не признак силы, а выражение уязвимости и исторической травмы. Он служит отказом от отношений, в которых невозможно было быть понятным, не быть разрушенным или разрушить. Здесь можно вспомнить об образе “высокомерной груди” Биона, которая отказывается вмещать и возвращает младенцу не смысл, а «оголённый страх смерти».
Интерсубъективность как альтернатива эгоизмуАнтонино Ферро и Лука Николи, продолжая постбионианскую традицию, подчёркивают, что выход из эгоизма возможен только через участие в совместном нарративном пространстве. Эгоизм может быть растворён, если его принять как язык боли и неотрефлексированной психической травмы.
Аналитик в таком подходе — не интерпретатор, а соавтор, не носитель знания, а носитель открытости к незнанию. Через состояние «мечтания» (reverie) он становится способным на эмпатическое со-творчество и на перенос разорванных фрагментов пациента в символическое поле, где они становятся возможными к переработке. Эгоистичное «Я» в этом контексте — это фрагмент поля, не имевший голоса. Именно поле (а не эго) может породить субъект, способный быть в контакте.
Эгоизм и эдипальная позиция: от исключения к включениюСогласно Биону, переход от «параноидно-шизоидной» к «депрессивной» позиции — это путь от фрагментации к целостности, от расщепления к способности включать. Эгоизм в «психотической» позиции — это страх быть уничтоженным в связи, и как результат — отказ от связи. Однако в зрелой (депрессивной) позиции субъект способен признать другое как отдельное, но не враждебное. Это — зачаток этического отношения, уважения и эмпатии.
Таким образом, развитие личности можно представить как движение от тотального самодостаточного «Я», неспособного ни к совместности, ни к признанию своей зависимости, к субъекту, способному быть внутри связи, не теряя себя. Это — не отказ от себя в пользу другого, но обретение себя через другого.
Эгоизм в клинической практикеПациенты с эгоцентрическими, нарциссическими чертами часто не приходят за помощью — или приходят, когда сталкиваются с крахом своей грандиозности. Работа с ними требует от аналитика особого контейнера: не разрушать защиту, но быть рядом, когда она ослабевает. Поддержка без растворения, ясность без насилия, интерес без всезнания — всё это создает условие, при котором эгоизм теряет своё защитное значение.
В постбионианской традиции анализ воспринимается как поэтическое совместное рассказывание истории. Эгоизм тогда — это результат невозможности рассказать свою историю, тогда как анализ — это приглашение сделать это впервые, в присутствии Другого, способного выдержать невыносимое.
Социальный эгоизм и коллективное полеВажно отметить, что постбионианский подход применим не только к индивидуальной терапии, но и к анализу социальных и культурных явлений. Коллективный эгоизм, как его можно наблюдать в форме национализма, классового презрения, техноутопии или инфантильного капитализма — это те же процессы –К, завистливого разрушения пространства различия и сложности, которые мы видим на уровне индивидуального анализа.
Как пишет Бион, в группе, зараженной –К, «новая идея или человек воспринимается как угроза, а не как ресурс». Это и есть эгоизм на уровне социума: неспособность к метаболизации другого, отказ от мышления в пользу действия, отказ от связи в пользу контроля.
Заключение: от эгоизма к связностиПостбионианский взгляд на эгоизм предлагает сложную, неоднозначную и эмпатичную оптику. Эгоизм — не болезнь, не моральный изъян, а следствие травмированного поля, в котором не хватило контейнера, символизации и соавторства.
Выход из эгоизма не в подавлении, а в интеграции: эгоистичное «Я» может стать частью большей ткани, если оно будет увидено, принято и включено в общий нарратив. В этом смысле задача психоанализа — не исправлять, а вплетать, не разрушать защиту, а преобразовывать её в способность быть с другим — и, следовательно, с собой.
Автор: Лебедева Елена Владиславовна
Психолог, Супервизор, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru