И всё же Наталия Аринбасарова нашла способ ответить клану Михалковых. Слишком уж недобрыми вышли воспоминания Андрея Кончаловского — его «Низкие истины» задели актрису. В ответ она выпустила собственные мемуары под названием «Лунные дороги».
В книге Аринбасарова вспоминает сразу троих мужчин семьи — самого Андрона, Никиту и их отца Сергея Владимировича. Получился портрет отнюдь не комплиментарный: факты и детали, поданные спокойным тоном, выставляют героев в невыгодном свете.
Помогала актрисе работать над воспоминаниями её дочь от второго брака — Екатерина Двигубская. Именно она, по всей видимости, удерживала мать от слишком резких формулировок и жестких комментариев.
Начала Аринбасарова, разумеется, с «отца-основателя» знаменитой династии — Сергея Владимировича Михалкова. Поэта, автора «Дяди Стёпы» и целых трёх редакций государственного гимна.
В мемуарах она довольно подробно остановилась на своей первой беременности: в нескольких главах описывает ожидание первенца — Егора, которому в будущем предстояло стать режиссёром, а позже и заметным продюсером. Вся семья находилась в предвкушении появления первого внука.
Однако у главы клана, Сергея Владимировича, реакция на положение невестки оказалась, мягко говоря, странной. Аринбасарова приводит его слова почти дословно:
— К-к-какая ты хорошенькая! Т-т-тебе всегда надо б-беременной ходить! Попа как орех — прямо грех не шлёпнуть!
Поэт шутливо хлопал невестку по бёдрам, явно не видя в этом ничего предосудительного.
Согласитесь, образ, мягко говоря, неожиданный — особенно от человека, чьё творчество десятилетиями казалось эталоном официальной нравственности. Жаль, что Аринбасарова не уточнила, была ли при этом свекровь — Наталия Кончаловская. Реакция хозяйки дома добавила бы ещё больше красок к семейной сцене.
Читаешь «Лунные дороги» Аринбасаровой — и тут же ловишь себя на эффекте контраста. У меня, например, это случилось буквально: открыл книгу, а по телевизору утром 4 ноября, в праздник, показывают фильм Егора Кончаловского. Лубочный, благостный, про «духовную крепость» рода Михалковых-Кончаловских. В кадре — мирная жизнь на Николиной горе, размеренные прогулки, улыбки, воспоминания. Сам Егор словно загипнотизировать пытается: мол, семья у нас не просто клан, а опора и образец для России. Расчёт, разумеется, на зрителя, который вряд ли возьмёт в руки мемуары.
А ведь за фасадом — другая реальность. Напомню, на месте нынешней усадьбы Михалковых когда-то стояла церковь, разрушенная литовцами в 1623 году. Может, поэтому над этим семейством и тянется такой странный, тревожный след?
И в доказательство — цитата из Аринбасаровой. Дело было в Киргизии, на съёмках «Первого учителя». В гости к брату Андрону приехал Никита — уже звезда «Я шагаю по Москве». Наталия вспоминает:
«Как-то вечером устроила стирку: натянула верёвочку, развесила бельё. И тут, как назло, заявился Никита Сергеевич. Потолки низкие, они с братом — под два метра. Никита увидел развешенные трусы, пришёл в неописуемый восторг: схватил их и нацепил на голову. Я кинулась отнимать, он — под кровать. Я прижала его сверху, горделиво вопрошая: “Ну что, получил?!” А он, смеясь во всё горло, требовал ещё и попрыгать на кровати».
Такой вот домашний этюд — с «коронованным» Никитушкой в нижнем белье на голове. Сцена скорее из студенческого капустника, чем из жизни будущего «национального гения».
Да, сцена прямо гротескная — и трудно удержаться от сарказма. Представьте: будущий «бесогон», будущий «держатель духовных скреп» — юный Михалков, 19 лет, с трусами на голове, забившийся под кровать и умоляющий прыгать на нём ещё и ещё. В такие моменты образ «русского мудреца», вечно сурового с экрана, как-то не клеится.
А дальше — ещё любопытнее. Никита, уже тогда подающий надежды режиссёр, обещает Наталье Аринбасаровой роль в своём дебютном фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих». Она готовится, работает над образом, привыкает к мысли — и вдруг узнаёт, что её роль отдали… Сергею Шакурову. Даже не другой актрисе, а мужчине! При этом героиня по замыслу Михалкова должна была быть грубоватой, властной, командовать мужиками. Наташа, мягко говоря, растерялась.
Но Никита, похоже, относился к таким «шуткам» как к творческим упражнениям. В другой раз он выдал:
— «Наталья, а давай Шекспира поставим! Ты будешь играть Гамлета. Представляешь? Маленький, женственный, педерастичный Гамлет, да ещё и косой».
Ох, вот тут уже и Фрейд, и Юнг могли бы аплодировать стоя. То, что началось с «трусиков на голове» и «педерастичного Гамлета», закономерно продолжилось у второго «яблочка» — Андрона. Удивительно, как семейная склонность к своеобразным «музам» и странным прихотям проявляется почти по генетическому коду.
Аринбасарова описывает всё с присущей ей прямотой и лёгким сарказмом. Чешка Яна вроде бы ничем не выделялась лицом, зато обладала формами, которые Наталья запомнила на всю жизнь. Её метафора про «две подушки под юбкой» — это даже не бытовая зарисовка, а почти гротеск, карикатура. И эта «подушка судьбы» явно вскоре оказалась в руках Андрона.
Сцена у Неллы Зоркой — просто маленькая пьеса. Наталья приходит в гости, ждёт мужа, а на её вопрос: «Где же Андрон?» — красные уши сами выходят из комнаты. А за ними — и чешская барышня, у которой румянец совпадает с оттенком мужниных ушей. Всё, как говорится, наглядно и без слов.
И Аринбасарова подаёт это не как трагедию, а как наблюдение. Тут уже не нужен ни психолог, ни моралист: всё и так ясно. Супруг — человек страстный, к тому же любитель «интернациональных связей». Жаль только, что его «творческие поиски» совпали с её материнскими буднями и молодыми надеждами.
Вот это вы верно подметили — у любой жены дыхание бы перехватило. У Натальи Утевлевны, судя по её мемуарам, хватало и самоиронии, и смелости, чтобы без прикрас рассказывать такие сцены. И ведь действительно, после чешки Яны на горизонте появляется уже новая «муза» — блистательная Маша Мериль, потом ещё Беата Тышкевич… Каждая история — почти отдельный роман, а Аринбасарова держит интригу, предлагая свою, совсем не совпадающую с официальными версиями.
И вот тут возникает главный вопрос: а имеет ли моральное право столь артистично запутавшийся в собственных страстях и семейных историях клан Михалковых-Кончаловских читать нам нотации о духовности и вечных ценностях? Ведь когда на экране они размахивают «знамёнами морали», в памяти всплывают эти самые «подушки под юбкой» и красные уши Андрона.
Ирония судьбы: они-то хотели навсегда вписать себя в историю как хранителей «русской духовной оси», а Аринбасарова своим прямым и честным словом показала их с такой стороны, что зритель уже сам решает, кому верить — громким речам с телеэкрана или вот этим воспоминаниям без купюр.
___
Если статья понравилась — поставьте лайк 👍
Огромная Вам Благодарность!