Утренняя служба в галицком храме прервалась грохотом копыт по каменному полу. Двери святилища распахнулись, и в алтарь ворвались всадники. Кони фыркали, их дыхание паром поднималось к расписным сводам. Священник замер с чашей в руках, не веря происходящему.
— Эй, поп, твоя служба окончена, — прогремел голос всадника, и меч блеснул в полумраке храма.
Кровь брызнула на древние иконы. А через минуту в святом месте уже стояли привязанные к алтарю кони, жевавшие церковную солому. Бандиты тащили за волосы женщин, не разбирая девица это или замужняя. Смех и крики эхом отражались от куполов.
Но самое жуткое в этой сцене были даже не зверства бандитов. Хуже было то, что возглавлял шайку человек, еще недавно сидевший на княжеском троне и правивший этой самой землей. Тот, кому эти люди присягали на верность, теперь мстил им за свое изгнание самыми подлыми способами.
За что князя выгнали собственные подданные
Галиция XII века жила богато. Соляные копи приносили казне золото, торговые пути связывали Византию с Европой, плодородные земли кормили города. В таком княжестве правитель мог позволить себе многое. Но Владимир Галицкий перешел все мыслимые границы.
Размах княжеского разгула летописцы назвали "фантастическим". А ведь те времена не отличались особой щепетильностью в вопросах морали. Князья пили, гуляли, меняли жен и это считалось нормой. Но когда летописец пишет о "пьянстве и разврате, далеко выхлестывающих за любые тогдашние рамки", значит, дело было действительно скверным.
— Что он творил такое, что народ его невзлюбил? — спросили как-то галицкие бояре приехавшего из Киева купца.
— Говорят, неделями не выходил из покоев, пил не просыхая. А уж какие там пиры закатывал... — купец махнул рукой. — Даже говорить неловко.
Но дело было не только в пьянстве. Князь совершенно забросил управление княжеством. Судебные дела не рассматривались месяцами. Сборщики податей творили произвол, зная, что князю до этого нет дела. Дружина распускалась, да и кому охота служить правителю, который больше интересуется содержимым винных бочек, чем делами державы?
Галицкие бояре обладали особенной силой. Нигде на Руси знать не имела такого влияния. У каждого боярина было собственное войско, часто превосходящее княжескую дружину. Когда эти люди поняли, что князь окончательно спился, они приняли решение, немыслимое для других русских земель.
Владимира просто выгнали. Без убийства, без заточения в монастырь — просто указали на дорогу и сказали: "Уходи. Надоел".
Такого на Руси не случалось. Обычно недостойных князей убивали (как Игоря Древлянского) или терпели до последнего дня. А тут впервые подданные решили, что лучше жить вообще без князя, чем с таким правителем.
От княжеской дружины к банде
Оставшись "безстольным", Владимир не смирился с судьбой. Княжеский титул никто отнять не мог, так как не существовало процедуры "разжалования" князя. Он по-прежнему считался законным правителем Галиции, только править ему не давали.
За изгнанным князем ушла часть дружины. Не вся, многие предпочли остаться и служить боярскому совету. Но самые отчаянные, те, кто привык к легкой жизни и боевой добыче, последовали за своим предводителем.
— Куда пойдем, князь? — спросил воевода, когда отряд остановился на ночлег в лесу.
— Домой, — мрачно ответил Владимир. — Раз меня не хотят видеть на троне, заставлю себя бояться.
Психология изгнанника понятна. Годы власти, привычка повелевать, ощущение собственного превосходства — все это не исчезает в одночасье. Владимир не мог смириться с тем, что "какие-то" бояре и горожане посмели его прогнать. Значит, надо показать им, что князь остается князем даже вне закона.
Европа того времени кишела "баронами-разбойниками" — дворянами, которые грабили путешественников из своих замков. Но у них были крепости, земли, связи. А у Владимира остались только меч, отчаянная храбрость и жажда мести.
Банда формировалась по принципу "свой своему поможет". К изгнанному князю присоединялись беглые крестьяне, разорившиеся дружинники, всякий сброд, которого много появляется в смутные времена. Всех их объединяла одна цель —они хотели поживиться за счет тех, кто живет спокойно и богато.
— Слушайте, ребята, — обращался Владимир к своим подручным, — эти земли были моими. Значит, и сейчас все, что здесь есть мое по праву. Берем что хотим.
Такая логика устраивала всех. Грабеж приобретал идеологическое обоснование, а разбойники чувствовали себя не ворами, а мстителями за попранную справедливость.
Террор без идеологии
Обычные разбойники грабили ради наживы. Банда Владимира действовала по другим правилам. Это была месть за унижение, попытка вернуть утраченную власть через страх.
Летописец с ужасом перечисляет злодеяния шайки: "тащили на блуд" женщин, не делая различий между девицами и замужними. Убивали священников прямо во время богослужения. Ставили коней в церквях, превращая святилища в конюшни.
Каждое из этих преступлений несло символический смысл. Надругательство над женщинами унижало мужчин, которые не могли защитить своих жен и дочерей. Убийство священников било по церкви, главной опоре княжеской власти. А кони в алтаре были прямым кощунством, вызовом самому Богу.
— Зачем вы это делаете? — спросил один из захваченных в плен галичан.
— А затем, чтобы помнили, — ответил бывший князь. — Помнили, кого изгнали и что из этого вышло.
Владимир понимал, что вернуть трон силой он не сможет. Его банда была слишком мала для войны с целым княжеством. Но он мог сделать жизнь галичан невыносимой, заставить их раскаяться в своем решении.
Тактика работала. Люди боялись выходить из городов. Торговцы искали обходные пути. Крестьяне бросали дальние поля. Экономика княжества начинала давать сбои.
— Может, зря мы князя прогнали? — шептались в городских домах. — Пил он много, это верно. Но хоть порядок какой-то был.
Именно такой реакции и добивался изгнанный правитель. Его месть была продуманной и жестокой.
Соседние князья предпочитали не вмешиваться. Междоусобица в Галиции их устраивала — ослабление богатого княжества развязывало руки для собственных планов. А церковь, при всем возмущении кощунством, не имела реальной силы для борьбы с вооруженной бандой.
Таких больше не было
История Владимира закончилась, как и должна была закончиться. Рано или поздно терпение галичан лопнуло. Точных подробностей летописи не сохранили, но судьба "безстольного" князя была предрешена. В одиночку против целого народа не устоишь, как бы храбр ты ни был.
Русь знала множество жестоких правителей, коварных бояр и отчаянных разбойников. Но только один князь попытался совместить все эти роли в одном лице. История показала, что такие эксперименты у нас не приживаются.
А что думаете вы, мог ли Владимир действовать по-другому после изгнания, или месть была единственным способом сохранить лицо?