– Твоя мать мне в печёнках сидит! Живет тут, словно барыня, на всём готовом, пальцем о палец не ударит! – взревел Олег, меча громы и молнии в сторону Дины. – Когда уже она съедет отсюда? Жизни с ней никакой!
– Но, Олежек, мы же сами её позвали, – пролепетала Дина, словно провинившаяся школьница. – Неудобно будет… выгонять.
– Да что с ней церемониться? Слепая, что ли? Сама должна понимать, что засиделась.
Татьяна Петровна была женщиной кремень. Стать, выправка, взгляд – всё говорило о сильном характере. После ранней смерти мужа она одна растила дочь, став и матерью, и отцом в одном лице. И при этом умудрялась быть опорой для сестер, племянников и прочей многочисленной родни. Сердце у нее было огромное, готовое вместить чужую боль.
Неудивительно, что когда у Дины, ее единственной дочери, родились близнецы, та, утопая в послеродовой суете, позвонила матери с мольбой в голосе:
– Мама, спасай! Я погибаю! Сама просто не справлюсь. Олежек уже на стену лезет. Еще немного, и мы разведемся. Умоляю, переезжай к нам, помоги с детьми! Они только третий день дома, а я уже на грани!
– Хорошо, Диночка, – отозвалась Татьяна Петровна, собирая в дорожную сумку свой арсенал мудрости и материнской заботы, и отправилась на крыльях надежды спасать пошатнувшийся семейный очаг дочери.
Да и душа ее, если честно, жаждала этой поездки. Год назад она оставила капитанский мостик популярного глянцевого журнала, проводили в заслуженный отпуск с фанфарами и цветами. Пенсия позволяла не считать копейки, а доставшаяся в наследство квартира, сдаваемая местным газовикам, исправно пополняла бюджет, хоть и требовала периодической жертвы в виде масштабного ремонта. Но Татьяна Петровна не жаловалась, этот небольшой бизнес был ее тихой гаванью.
Поэтому в путь к дочери она отправилась с легким сердцем, не собираясь становиться обузой для молодой семьи. Олег, муж Дины, поначалу осыпал тещу благодарностями. Едва переступив порог, близнецы тут же оккупировали комнату бабушки, а изможденные родители, словно узники, вырвавшиеся на свободу, блаженно провалились в сон.
– Татьяна Петровна, вы – наше спасение! – восклицал Олег. – Как вам удалось укротить этих маленьких дьяволят? И Дина расцвела, будто из плена вернулась! Раньше она и пяти минут в ванной не могла себе позволить.
– Вы просто не находите с ними общего языка, – снисходительно поясняла Татьяна Петровна зятю. – А с детьми нужно лаской, с пониманием их маленьких потребностей. Вы же только нервничали, да раздражались. Ничего, с опытом все придет.
Молодые родители, словно радуясь избавлению, поспешно переложили заботы о близнецах на плечи бабушки. Дина, к тому же, не отличалась обилием молока, и вскоре малыши перешли на искусственное вскармливание.
Татьяна Петровна было возмутилась, но взгляд, полный детской беззащитности, растопил ее сердце. Дети, утомленные неугомонной энергией Нюточки и Пети, быстро теряли терпение, срываясь на крик и раздражение. А она, словно вдохнув эликсир юности, с головой погрузилась в мир внуков.
Вместе они бродили по осенним паркам, шелестели ковром опавших листьев, завороженно наблюдали за грациозными лебедями, скользящими по глади пруда. Вечерами, убаюкивая внуков, Татьяна Петровна открывала для них мир сказок, а заодно и сама начала разбираться в хитросплетениях современных мультфильмов. И, словно по волшебству, ее руки, прежде чуждые рукоделию, начали создавать забавные вязаные игрушки: веселые осьминожки, лукавые лисички, юркие зайчики рождались будто сами собой.
Первые три года жизни близнецов пролетели в хлопотах о внуках, и Татьяна Петровна, сама того не замечая, превратилась в нечто среднее между кухаркой, нянькой и прислугой. Слова благодарности давно остались в прошлом. Теперь собственная дочь могла отчитать ее, словно провинившуюся школьницу:
– Мама, ну почему ты постирала мою блузку в машинке?! – возмущалась Дина. – Я же просила бережно, руками. Теперь семь тысяч – коту под хвост!
– И где мои выглаженные рубашки? Просил же приготовить с вечера, у меня переговоры, спешка, а надеть нечего! – гремел Олег, метаясь по комнате в одних брюках. – Татьяна Петровна, ну что тебе стоит?!
– Отведу детей в сад и сразу поглажу, – смиренно отвечала теща зятю. – Сейчас все равно не успею.
– Да уж будьте добры поторопиться, я не могу ждать! – негодовал Олег. – Неужели нельзя было запомнить и выполнить мою просьбу заранее? Чем вы тут вообще целыми днями занимаетесь?
Татьяна Петровна, отпустив внуков, плелась домой, и с каждым шагом росла в ней обида, словно тесто на дрожжах. Как же так вышло, что и зять, и дочь осмелились предъявлять ей претензии? Ведь услуги няни обошлись бы им в круглую сумму, да и с чужой женщиной им пришлось бы церемониться. Ярость клокотала в груди, подталкивая на скорую расправу – войти и высказать им все в лицо.
Но, едва переступив порог, Татьяна Петровна замерла, оглушенная обрывками фраз. Муж дочери втолковывал что-то Дине о ее, тещиной, бесполезности. И Дина, ее кровь и плоть, не заступилась, не бросила слова защиты, а лишь поддакивала в унисон с мужем.
Не в силах вынести эту предательскую симфонию, Татьяна Петровна выскользнула обратно на улицу, словно обожженная. Сердце стучало набатом. Зять несколько раз настойчиво терзал телефон, вероятно, ждал идеально выглаженную рубашку. Она игнорировала его мольбы. Сейчас ей нужен был лишь покой и возможность осмыслить произошедшее.
В тихом убежище кофейни она набрала номер своей давней подруги Ларисы.
– Лорик, привет! Скажи честно, стоит ли оставаться там, где твою доброту не ценят, а принимают как должное?
– Ну что, наконец-то прозрела? – с легкой иронией отозвалась Лариса. – Да дочь с зятем уже три года бессовестно свесили на тебя ноги.
– Да, прозрение оказалось болезненным уколом правды. Лариска, я в зеркало на себя смотреть не могу! Во что я превратилась?! Куда подевались мои платья и каблуки? Спортивные штаны и бесформенная ветровка – вот мой парадный наряд. Да я на премьеру в театре как в последний раз попала в прошлой жизни, про ресторан и вспоминать стыдно. Маникюр? Ха! Зато я с закрытыми глазами назову цены в соседнем супермаркете.
– Ликуй, сердце! Моя ненаглядная подруга возвращается! – воскликнула Лариса, и в голосе ее звенела неподдельная радость. – А знаешь, твое место ждет тебя, словно верный пес хозяина. Обязанности твои исполняют, конечно, но заменить тебя никто не смог, да и не сможет. Хочешь, я замолвлю словечко перед генеральным? Вдруг он истосковался по опытному редактору?
– Дай мне хоть дух перевести, Лариска. Ох, горе мне! В волосах – серебро забвения чуть ли не до макушки, ногти истосковались по ласке маникюра целых три года. Я почти слилась с пейзажем замотанных декретом мамочек. Только вот вдвое старше тех девчонок, что песочницы штурмуют.
– Когда тебя ждать, голубушка? – заботливо спросила подруга. – Если вещей много, я мигом примчусь на машине. Зачем тебе надрываться в автобусах, преодолевая сотню верст?
– Приезжай к вечеру, спасительница моя. Вещи, что на мне сейчас, достойны лишь костра очищения. А завтра – в храмы моды! Боже, Лариска, я ни в одну свою тряпку не влезу! Талию отрастила… бегемотиха позавидует, да и пятая точка не отстает!
– Ты уже поведала о своем триумфальном возвращении дочери с зятем?
– Еще нет, Ларисонька. Знаешь, я им сначала скажу, что отправляюсь на месяц, скажем, в тихий санаторий. Хочу посмотреть… как они запоют без меня.
– Понимаю, хитрая лисица! Хорошо, приеду. – пообещала Лариса и, улыбаясь, завершила разговор.
Татьяна Петровна улыбнулась, лучик надежды коснулся ее сердца. Лариса, словно фея-крестная, умела одним лишь словом рассеять сомнения. Эта женщина была воплощением неуемной энергии: три брака за плечами, геологические экспедиции, страстное танго и лихая езда. Ходили слухи о ее бесстрашном участии в любительских автогонках, где она, словно богиня скорости, восседала на месте штурмана.
С Татьяной Петровной они были связаны невидимой нитью детства, выросшие в одном дворе, делившие радости и печали. Судьба вновь свела их, когда, оставив геологию, импульсивная Лариса ворвалась в тихую гавань редакции. Ее статьи о людях редких профессий дышали жизнью, каждое интервью становилось откровением.
До вечера оставалось еще целое море времени, и Татьяна Петровна успела нырнуть в интернет, отыскав жемчужину среди санаториев. Соблазнительные условия манили, словно пение сирен, и она впервые всерьез задумалась об этом путешествии. Спешно собрав вещи первой необходимости в дорожную сумку, она отправилась за внуками. Петя и Нюточка, узнав о предстоящей разлуке, обвили бабушку своими маленькими ручонками, утопая в объятиях.
А вечером, когда над столом повис густой аромат жареного мяса, Татьяна Петровна, словно гром среди ясного неба, объявила дочери и зятю о своем решении:
– Мне улыбнулась удача, подвернулась горящая путевка в санаторий. Отъезд сегодня же, машина прибудет с минуты на минуту, вещи уже наготове.
– Мама, да ты в своем уме?! – взвизгнула Дина, едва проглотив кусок котлеты. – А кто завтра поведет близнецов в сад? Мне же к восьми на работу!
– Ну, Татьяна Петровна, так не делается! – возмутился Олег. – О таких вещах заранее предупреждают. Хотя бы за пару недель. Что же вы стоите? Отказывайтесь от путевки! Чего ждать-то?
– Ах, Олег, неужели это не ты сегодня утром вздыхал о том, как мечтаешь избавиться от тещи? – прищурилась Татьяна Петровна. – А ты, Дина, разве не грезила о моей скорейшей отставке? Что ж, ваши молитвы услышаны. Несносная мать и теща отбывает в дальние края. Можете жить припеваючи, без оглядки на меня.
– Неужели вы подслушали наш разговор и теперь пытаетесь нас напугать? – расхохотался Олег. – Ну, теща, ну и актриса! Хватит устраивать балаган, лучше собирайте свои чемоданы!
– Кстати, о двух неделях предупреждают при увольнении или выселении, – парировала Татьяна Петровна. – Не напомнишь ли, дорогой зять, кем же я здесь у вас работала, что должна соблюдать эти правила?
– Да чего вы к словам привязались?! – вспыхнул Олег, его голос дрожал от гнева. – Ну, сорвалось у меня, что мечтаю о жизни без тёщи. Что тут преступного? С вами же ни вздохнуть, ни выдохнуть! Ни в трусах по квартире не прошмыгнуть, ни любимую песню на полную катушку не врубить. Вечно сверлите взглядом, словно я таракан, которого тапком прихлопнуть мечтаете!
– Мам, ну правда, может, Олегу и обидно, – тихо пролепетала Дина, потупив взор.
Татьяна Петровна, словно подкошенная, поднялась из-за стола. Подхватив свой видавший виды баул, она молча поцеловала внуков, стараясь сдержать предательский ком в горле, и вышла из комнаты. Она понимала, что метать бисер перед этими махровыми эгоистами бесполезно. Они оглохли для чужих чувств, внимая лишь собственному эгоистичному эху.
Во дворе ее уже ждала Лариса в своей видавшей виды "ласточке". По дороге домой Татьяна Петровна, сбивчиво и срывающимся голосом, поведала подруге о последней стычке с зятем и дочерью. Лариса сочувственно морщила лоб, а затем, словно спасательный круг, перевела разговор на другие темы. Она щедро делилась новостями, которые пропустила Татьяна Петровна, рассыпала свежие сплетни о знакомых и приятелях. За этой болтовней время пролетело незаметно, словно и не было горького разговора.
Они заскочили в магазин, наполнив пустующий уже три года холодильник продуктами – праздник жизни начинался здесь и сейчас. А потом устроили себе девичник с задушевными разговорами до глубокой ночи, смакуя каждый момент свободы. Засыпая, Татьяна Петровна впервые за долгое время ощутила сладостное предвкушение: завтра не нужно вскакивать ни свет ни заря. На ее губах расцвела тихая улыбка, предвестница светлых, безмятежных снов.
Утренний телефон разразился трелью неотвеченных звонков – два десятка от дочери и зятя, но Татьяна Петровна словно оглохла. Вместо объяснений она набрала номер Нелли, своей давней подруги, феи преображения из салона-парикмахерской, и назначила визит на самое ближайшее время.
Возвращение к лоску и блеску деловой женщины поглотило почти полдня, как магический ритуал. Затем, мимолетом заскочив к Ларисе, Татьяна Петровна пустилась в вихрь шопинга. Гардероб требовал не просто обновления, а реинкарнации.
На следующий день, словно заново рожденная, Татьяна Петровна в новом, идеально сидящем брючном костюме, уверенно вошла в здание родной редакции. О визите не предупреждала, но уже через час, триумфально улыбаясь, направлялась в отдел кадров для оформления. Без ее острого ума и таланта издание заметно потускнело, и владелец был несказанно рад вернуть в строй бесценного игрока.
Две недели Татьяна Петровна жила работой, погруженная в дела, как аквалангист в глубины океана. Звонки дочери и зятя по-прежнему оставались без ответа. Однажды вечером, возвращаясь домой, она увидела во дворе знакомые силуэты – дочь, зять и внуки. Дети не сразу признали помолодевшую и преображенную бабушку, но потом с радостным визгом бросились обниматься. Зять же, не тратя времени на прелюдии, решительно перешел к делу.
– Мы все поняли, простите за обиду, Татьяна Петровна. Возвращайтесь, – с запоздалым раскаянием прозвучало в голосе Олега.
– А зачем мне это? – Татьяна Петровна приподняла бровь. – Мне и так вольготно. Молодым – своя дорога, своя жизнь. Захочешь по дому в одних трусах щеголять – никто и слова не скажет. Благодать!
– Да хватит уже! – взревел Олег, готовый сорваться в крик. – Мы без вас за эти две недели чуть с работы не полетели! Дети изводят капризами, времени ни на что не хватает. В доме шаром покати, готовить некому. А вы вообще представляете, сколько времени уходит на стирку, уборку и прочую ерунду? Я на работе сплю на ходу!
– Мам, ну правда, вернись, – Дина попыталась сгладить углы. – Урок усвоен. Мы поняли свою ошибку и будем тебя ценить больше прежнего. Обещаем.
– Надолго ли вас хватит? – скептически усмехнулась Татьяна Петровна. – Нет уж, сами выбирайтесь из этой каши. Я, знаете ли, на работу вышла, не до нянченья с внуками. Наймите няню, кухарку, домработницу – и все ваши проблемы решатся одним махом.
– Да вы хоть представляете, сколько это стоит?! – Олег снова потерял самообладание. – Все ясно. Поехали, Дина. Она просто издевается, хочет нас унизить. Чтобы мы приползли к ней на коленях, как побитые псы.
– Да мне вообще все равно, – улыбнулась Татьяна Петровна, и в уголках ее глаз заиграли озорные морщинки. – С домашним рабством покончено. Как только выпадет свободная минутка, загляну к внукам. А сейчас простите, билеты в театр горят, нельзя же пропускать начало.
Татьяна Петровна, отбивая чечетку каблучками, упорхнула в подъезд. Дина и Олег, озадаченные внезапной свободой матери, остались стоять на тротуаре. Недолгий шепот, обмен взглядами – и вот они уже растворились в потоке машин.
Теперь в их жизни царит новая эра – эра самостоятельности. Дина и Олег по крупицам осваивают искусство ведения домашнего хозяйства. Правда, сия жертва потребовала от матери близнецов отказа от перспективной карьеры. Но разве не высекаются узоры семейного счастья из камня компромиссов и уступок?