По мотивам воспоминаний дочери Распутина.
—//—
Как-то раз, возвращаясь с мельницы, куда отвозил зерно, отец подвез молодого человека. Разговорившись с ним, узнал, что попутчик — студент — богослов Милетий Заборовский. Спросил у него совета, что делать, рассказал о видениях. Тот просто ответил:
— Тебя Господь позвал. Господь позвал — ослушаться грех.
Милетий посоветовал идти в монастырь в Верхотурье:
— Тамошние монахи помогут.
Отец стал сокрушаться, что не знает грамоты.
Милетий сказал: — Ученость не в счет. Была бы вера тверда.
Отец говорил, что он тогда явственно услышал слова из Евангелия от св. Луки: «Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими.
Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия».
Решение оставить дом далось отцу нелегко. Но ослушаться — еще тяжелее.
Простояв ночь на коленях перед иконой Казанской Божьей Матери, отец сказал себе:
— Иду.
Монастырь в Верхотурье представлял собой нагромождение камней, окруженное массивной каменной же стеной. На монастырских землях работали монахи-трудники.
Отца после недолгих расспросов приняли послушником. Отец оказался упорным и в поле, и в учении.
Его набожность обратила на себя внимание старших братьев-монахов. Один из них, видя старание послушника, рассказал ему о старце Макарии, живущем в лесу неподалеку от монастыря. Подсказал отправиться к нему «за умом», но отец чувствовал, что пока не готов к встрече.
В самом же монастыре единства и стройности в мыслях не было. Одни придерживались жесткого традиционного взгляда на православные догмы. В большинстве своем это были старые монахи, их за глаза называли староверами. Другие были настроены, как им казалось, свободнее. Правыми себя считали, разумеется, и те, и другие. Споры между враждующими лагерями начинались, как правило, вполне благостно, а заканчивались, тоже как правило, рукоприкладством.
Кроме того, и в вопросах нравственности не все монахи соответствовали своему положению. Порок, гуляющий по мужским монастырям, не обошел и Верхотурье.
Но даже не это все повергало отца в отчаяние. И уж, конечно, не холодная и сырая келья с маленьким окошком под самым сводом, которое пропускает больше холода, чем солнечного света, не узкая деревянная лежанка без матраца, не шаткий стул и не менее шаткий стол и не холодный каменный пол.
Он не находил в монастыре главного, ради чего и пришел туда.
Только когда понял, что помощи ждать в монастыре не от кого, отправился к старцу Макарию.
Отец спросил у Макария, как ему узнать волю Господа.
Старец ответил:
— Ты должен молиться Ему.
—//—
— Я сделаю, как ты велишь. Остаться мне в Верхотурье?
Макарий: — Господь обитает не только в монастыре. Весь мир — Его обитель. Он всегда с тобой.
Монастырские ворота не запирались. Можно было уходить и приходить, когда и кому заблагорассудится. Отцу заблагорассудилось вернуться в мир.
