Это случилось, когда мне было тринадцать. Вечер был самым обычным: мы с семьёй сидели дома, мама готовила ужин, отец листал газету, а младшая сестра Лена возилась с куклами на полу в гостиной. Я, как обычно, уткнулась в книгу, пытаясь отвлечься от её бесконечного бормотания. Внезапно раздался звонок в дверь. Мама, вытирая руки о фартук, удивлённо посмотрела на отца: «Кого это принесло? Мы никого не ждали». Отец пожал плечами и пошёл открывать.
На пороге стояли дядя Олег и тётя Нина, друзья нашей семьи. Они улыбались, держали в руках бутылку вина и коробку конфет, будто заранее готовились к визиту. Но что-то в их появлении показалось странным — они не звонили, не предупреждали, просто взяли и пришли. В Бишкеке, где мы жили, это было не совсем обычно, но мама, как радушная хозяйка, тут же засуетилась. «Проходите, проходите! Сейчас стол накроем!» — защебетала она, скрывая лёгкое замешательство. Отец, подмигнув нам с Леной, побежал в магазин за коньяком, а нас с сестрой тут же выпроводили в нашу комнату. «Взрослые будут говорить, вам там не место», — строго сказала мама, закрывая за нами дверь.
Надо сказать, мама у меня человек глубоко верующий. Порой её вера граничила с суеверием: она могла перекрестить нас перед школой, бормотать молитвы над супом или вешать иконки в самых неожиданных местах. Вот и в тот вечер, едва гости сели за стол, она, думая, что никто не видит, проскользнула к нам в комнату. Я заметила, как она приоткрыла дверь, выглянула в щелочку, быстро перекрестила гостей и прошептала какую-то короткую молитву, которую я не разобрала. Потом она, как ни в чём не бывало, вернулась в зал, где уже звенели бокалы и слышался смех.
Но не прошло и десяти минут, как атмосфера в доме резко изменилась. Я с Леной, конечно, не удержались и подглядывали из-за двери. Дядя Олег вдруг побледнел, схватился за грудь и начал тяжело дышать. Тётя Нина, обычно спокойная и добродушная, внезапно стала раздражительной, почти злой. Она резко отвечала на вопросы, а потом и вовсе начала что-то выговаривать отцу, хотя он лишь пытался успокоить её. Мама в панике вызвала «скорую», но в Бишкеке скорая помощь — это, мягко говоря, небыстрая помощь. Ждали мы долго, минут сорок, если не больше. Всё это время дядя Олег сидел, опираясь на спинку стула, а тётя Нина нервно теребила салфетку, бросая колкие замечания.
Кое-как дяде Олегу стало лучше, он отмахнулся от уговоров дождаться врачей и сказал, что им пора. Мама с отцом пытались их остановить — куда в таком состоянии? Но гости, будто торопясь, быстро попрощались и ушли. Дверь за ними хлопнула, и в доме повисла тяжёлая тишина. Мы с Леной переглянулись, не понимая, что произошло. Мама выглядела растерянной, отец — озадаченным. Они перешёптывались в кухне, но нам ничего не сказали, только велели ложиться спать.
На следующий день мама решила позвонить тёте Нине, чтобы узнать, как дела у дяди Олега. Я сидела рядом и видела, как её лицо менялось, пока она слушала ответ. Тётя Нина, судя по всему, удивилась вопросу. «Да всё у нас нормально, — сказала она. — А что случилось? Почему ты спрашиваешь?» Мама, немного смутившись, напомнила про вчерашний вечер, про внезапный приступ у дяди Олега, про «скорую». Тётя Нина помолчала, а потом спросила: «Ты сама-то как, всё в порядке? Мы у вас вчера не были. И не собирались».
Мама, побледнев, попрощалась и повесила трубку. Она посмотрела на отца, и я видела, как у неё дрожат руки. Они закрылись в спальне и долго о чём-то говорили, но до нас с Леной доносились лишь обрывки фраз: «Как это возможно…», «Мы же все их видели…», «Может, это не они были…». Нам они ничего не рассказали, видимо, боялись нас напугать. Только вчера, спустя годы, мама вспомнила эту историю за ужином, и я узнала, что тогда произошло.
Мы с Леной тоже видели тех «гостей» — их лица, их одежду, их жесты. Они были такими настоящими: дядя Олег шутил, как всегда, а тётя Нина хвалила мамин борщ. Но кто они были на самом деле? Почему пришли к нам? И почему мамина молитва так странно на них подействовала? Эти вопросы до сих пор не дают мне покоя. Иногда я думаю, что это был просто странный случай, ошибка памяти. Но как могли ошибиться все четверо — и мы с Леной, и родители? А иногда мне кажется, что в тот вечер в наш дом зашли не совсем обычные гости. Кто они были — духи, тени, или что-то ещё, — я не знаю. Но с тех пор мама ещё усерднее читает молитвы, а я, хоть и не такая верующая, как она, иногда крещу дверной проём, когда слышу звонок в дверь.