продолжение
Глава 6
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Валентина Ивановна не звонила, не приезжала. Анна даже надеялась, что свекровь остыла и они смогут спокойно все обсудить.
Надежды рухнули в субботу утром, когда в дверь позвонили. На пороге стояли Валентина Ивановна и незнакомый мужчина лет сорока — высокий, в дорогом костюме, с папкой документов в руках.
— Добрый день, Анна Викторовна, — вежливо поздоровался незнакомец. — Меня зовут Олег Петрович Сомов, я адвокат. Валентина Ивановна обратилась ко мне за юридической консультацией.
Сердце у Анны ушло в пятки. Значит, свекровь решила действовать серьезно.
— Проходите, — сказала она, хотя хотелось хлопнуть дверью.
В гостиной уже сидел Сергей, он играл с детьми в настольную игру.
— Катя, Максим, идите в свои комнаты, — попросила Анна.
— Мам, можно мы доиграем? — попросила Катя.
— Нет, детки, взрослые будут разговаривать о важных делах.
Дети неохотно убрались. Адвокат сел за стол, открыл папку.
— Итак, — начал он деловито, — я изучил ситуацию с наследством. Валентина Ивановна права — у родственников есть законные основания для оспаривания завещания.
— Какие основания? — спросил Сергей.
— Во-первых, можно поставить под сомнение дееспособность завещателя на момент составления документа. Михаил Петрович Кузнецов болел, принимал лекарства, которые могли влиять на ясность мышления.
— Этого недостаточно для признания завещания недействительным, — возразила Анна.
— Возможно. Но есть и второй аспект — нарушение прав наследников. Если доказать, что завещатель находился под влиянием заинтересованных лиц...
— Постойте, — перебил Сергей. — Вы намекаете, что Анна как-то повлияла на дедушку?
— Я не намекаю, я констатирую возможные основания для иска, — спокойно ответил адвокат. — Суд будет рассматривать все обстоятельства дела.
Валентина Ивановна все это время молчала, но было видно, что она торжествует.
— И какова вероятность успеха такого иска? — спросила Анна.
— Сложно сказать. Многое зависит от доказательной базы. Но практика показывает, что суды нередко встают на сторону кровных родственников.
— Хорошо, — сказала Анна. — А теперь давайте говорить открыто. Сколько денег хочет Валентина Ивановна?
— Анечка, — вмешалась свекровь, — дело не в деньгах, дело в справедливости.
— Сколько?
Адвокат полистал бумаги.
— Валентина Ивановна и Михаил Сергеевич готовы отказаться от судебного разбирательства при условии получения компенсации в размере двадцати миллионов рублей. По десять каждому.
Анна почувствовала, как кровь отлила от лица.
— Двадцать миллионов? Это две трети наследства!
— Справедливая сумма, учитывая степень родства, — невозмутимо ответил адвокат.
— А где справедливость по отношению к моим детям? Они тоже правнуки дедушки Миши!
— Дети находятся на обеспечении родителей. Десяти миллионов более чем достаточно для семьи из четырех человек.
Сергей встал из-за стола, подошел к окну.
— Мам, ты серьезно? Двадцать миллионов?
— Сережа, пойми правильно. Я не хочу тебя обижать. Но справедливость — превыше всего.
— Какая справедливость? — не выдержала Анна. — Вы же фактически хотите отнять у нас деньги!
— Мы хотим получить то, что нам принадлежит по праву, — твердо сказала Валентина Ивановна.
— По какому праву? Завещание составлено на мое имя!
Адвокат поднял руку, призывая к спокойствию.
— Предлагаю не горячиться. У вас есть время подумать. Скажем, неделя?
— А если мы откажемся? — спросила Анна.
— Тогда мы обратимся в суд. И требовать будем уже не двадцать, а все тридцать миллионов.
— На каком основании все тридцать? — спросил Сергей.
— Полное признание завещания недействительным. В этом случае наследство будет распределено по закону между ближайшими родственниками.
— А Анна что, не родственница?
— Анна Викторовна — родственница по браку, не кровная. По закону наследство перейдет к детям, внукам и правнукам покойного. То есть к Валентине Ивановне как невестке, прожившей в семье более тридцати лет, и к Михаилу Сергеевичу как правнуку.
Повисла тягостная тишина. Анна поняла, что ее загнали в угол. Либо отдать две трети наследства "добровольно", либо рисковать потерять все.
— Мне нужно время подумать, — сказала она.
— Конечно, — кивнул адвокат. — Неделя — разумный срок.
После их ухода Анна и Сергей долго сидели молча.
— Что будем делать? — спросил наконец Сергей.
— Не знаю. Нужно посоветоваться со своим адвокатом.
— А если они правы? Если суд признает завещание недействительным?
Анна посмотрела на мужа.
— Сережа, а ты как считаешь? Я должна отдать им двадцать миллионов?
— Я... не знаю. С одной стороны, деньги завещаны тебе. С другой — мама не чужой человек.
— Значит, ты считаешь, что я должна отдать?
— Я считаю, что надо найти компромисс.
— Какой компромисс? Они требуют двадцать миллионов!
— Может, можно договориться на меньшую сумму?
Анна поняла, что муж склоняется к тому, чтобы уступить матери. И это было больнее всего — он не готов был бороться за ее права.
Глава 7
В понедельник Анна взяла отгул и поехала к адвокату, которого ей порекомендовала подруга. Марина Олеговна Кострова оказалась женщиной лет пятидесяти, с умными глазами и уверенными манерами.
— Расскажите все с самого начала, — попросила она.
Анна рассказала всю историю — от получения извещения о наследстве до визита свекрови с адвокатом.
— Понятно, — кивнула Марина Олеговна. — Теперь покажите завещание и все документы.
Она внимательно изучила бумаги.
— Завещание составлено правильно, заверено нотариусом. Есть справка о дееспособности завещателя на момент составления документа. Свидетели тоже есть.
— Значит, оспорить его сложно?
— Оспорить можно что угодно. Вопрос в том, есть ли для этого основания. По вашему рассказу — нет.
— А что насчет влияния на завещателя?
— Нужны доказательства. Свидетели того, что вы часто посещали покойного, оказывали на него давление, склоняли к изменению завещания. Есть такие свидетели?
— Нет. Мы виделись только на семейных праздниках.
— Тогда этот аргумент не пройдет.
— А распределение наследства по закону?
Марина Олеговна покачала головой.
— По закону наследниками первой очереди являются дети, супруги и родители. У покойного не было ни детей, ни живых родителей, ни супруги. Наследники второй очереди — братья и сестры. Если их нет — племянники и племянницы. И так далее.
— А свекровь?
— Свекровь — не кровная родственница. Невестка, даже прожившая в семье тридцать лет, наследником по закону не является.
Анна почувствовала облегчение.
— Значит, они блефуют?
— Не совсем. Они могут попытаться доказать, что фактически находились на иждивении покойного, тогда получат право на наследство. Но для этого нужны документальные подтверждения — переводы денег, оплата счетов, чеки и так далее.
— Этого нет. Дедушка Миша жил самостоятельно, никого не содержал.
— Тогда их шансы в суде минимальны.
— Почему же их адвокат так уверенно говорил о возможности выиграть дело?
Марина Олеговна усмехнулась.
— А вы знаете, сколько стоят услуги адвоката в таких делах? Процент от суммы иска. Даже если дело проиграно, гонорар за ведение процесса никто не отменяет.
— То есть он их обманывает?
— Не обманывает, а дает завышенные ожидания. Технически оспорить завещание можно. Практически — шансы невелики.
— А что вы посоветуете?
— Идти до конца. Не поддаваться на шантаж. У вас законное завещание, вы ничего не нарушали.
Анна вышла от адвоката окрыленная. Значит, права была она, а не свекровь. Можно спокойно отказаться от ультиматума и не бояться суда.
Дома ее ждал расстроенный Сергей.
— Звонил Михаил, — сказал он. — Мама ему все рассказала. Он приедет завтра, хочет лично поговорить.
— И что он сказал?
— Что не понимает, почему мы жадничаем. Что десяти миллионов семье более чем достаточно.
— Десяти миллионов достаточно, а двадцати ему с твоей мамой мало?
— Аня, он мой брат.
— И что? Это дает ему право на мое наследство?
Сергей сел на диван, опустил голову.
— Знаешь, что самое ужасное? Раньше мы были нормальной семьей. Редко, но общались, поздравляли друг друга с праздниками. А теперь все разругались из-за денег.
— Из-за денег разругались не мы. Мы готовы помочь всем родственникам. Но помочь, а не отдать большую часть наследства.
— Может, все-таки стоит пойти на компромисс? Предложить им, скажем, пятнадцать миллионов?
Анна посмотрела на мужа с недоумением.
— Сережа, ты слышишь себя? Пятнадцать миллионов — это половина наследства!
— Но зато сохраним семью.
— Какую семью? Семью, где свекровь диктует невестке, как тратить ее деньги? Где родственники требуют то, что им не принадлежит?
— Аня, я понимаю, что ты права юридически. Но есть же и человеческие отношения.
— Именно о человеческих отношениях я и говорю! Нормальные люди не требуют себе чужое наследство!
В разговор вмешалась Катя, которая незаметно слушала за дверью.
— Мам, пап, а можно я скажу свое мнение?
— Конечно, дочка, — кивнула Анна.
— Мне кажется, бабушка и дядя Миша ведут себя нехорошо. Если дедушка хотел оставить им деньги, он бы так и написал в завещании.
— Умница, — обняла дочь Анна.
— Но с другой стороны, — продолжила Катя, — может, он действительно думал, что мы поделимся? Только не поровну, а сколько сами решим?
— А ты что думаешь, сколько справедливо дать?
Катя задумалась.
— Ну... бабушке на старость миллион рублей. Это же очень много денег! На них можно прожить лет двадцать. А дяде Мише — сколько-то на детей. Может, тоже миллион?
— А остальное?
— Остальное нам. На квартиру, на наше с Максимом образование, на будущее.
Сергей невольно улыбнулся.
— Из уст младенца...
— Вот видишь, — сказала Анна. — Даже ребенок понимает, что справедливо, а что нет.
Глава 8
На следующий день приехал Михаил. Анна видела деверя редко — он жил в Екатеринбурге, работал в IT-компании. Внешне он был похож на Сергея, только моложе и увереннее в себе.
— Привет, Аня, — он обнял невестку. — Сережа. Ну что, будем решать семейные вопросы?
За ужином Михаил был на удивление спокоен и рассудителен. Не требовал, не угрожал, просто излагал свою позицию.
— Понимаю, что юридически наследство твое, Аня. Но дедушка Миша был человеком семейным. Всю жизнь говорил, что родня — это святое.
— Михаил, если бы он хотел оставить деньги всем родственникам, он бы так и написал в завещании.
— Может, не хотел обижать кого-то конкретными суммами? Положился на наше благоразумие?
— Возможно. Но благоразумие — это не значит отдать вам две трети наследства.
— А сколько ты считаешь справедливым?
Анна назвала те суммы, которые обсуждала с дочерью — по миллиону Валентине Ивановне и Михаилу.
— Два миллиона из тридцати? — Михаил покачал головой. — Это не серьезно, Аня.
— Почему не серьезно? Миллион рублей — большие деньги.
— Для нас с мамой — копейки. А для вас — богатство.
— Михаил, при чем тут копейки и богатство? Дело не в ваших потребностях, а в том, кому завещаны деньги.
— Хорошо, давайте говорить конкретно. Мне нужно помочь детям. Дочке — медицинский институт, это очень дорого. Сыну — квартира в будущем. На все про все нужно минимум пять миллионов.
— А маме?
— Маме тоже нужна квартира получше, машина, деньги на старость. Еще пять миллионов.
— Итого десять, — подсчитала Анна. — Треть наследства.
— Справедливая треть.
— Михаил, а ты понимаешь, что моим детям тоже нужно образование? Что нам тоже нужна квартира?
— Понимаю. И двадцать миллионов вам для этого хватит с головой.
Сергей все время молчал, явно разрываясь между женой и братом.
— Миша, а если Аня согласится дать вам по три миллиона? — неожиданно сказал он.
Анна удивленно посмотрела на мужа. Они же договорились на миллион каждому!
— Шесть из тридцати? — Михаил задумался. — Мало, но лучше, чем два.
— Подожди, — возмутилась Анна. — Мы ничего не решали про три миллиона!
— Аня, это компромисс, — мягко сказал Сергей. — Шесть миллионов — не такая большая сумма для нас, но серьезная помощь родственникам.
— Серьезная помощь? Пятая часть наследства?
— Ну и что? Нам останется двадцать четыре миллиона. Разве этого мало?
Анна поняла, что муж постепенно склоняется к тому, чтобы уступать родственникам все больше и больше. Сначала говорил про миллион каждому, теперь предлагает три.
— Сережа, а завтра ты предложишь им по пять миллионов?
— Не говори глупости.
— Это не глупости! Видишь, как происходит? Сначала они хотели поделить поровну — по семь с половиной миллионов. Потом согласились на десять каждому. Теперь мы предлагаем по три. А завтра что?
— Аня права, — неожиданно сказал Михаил. — Аппетиты действительно могут расти. Поэтому давайте решим окончательно: по пять миллионов каждому. И точка.
— По пять? — воскликнула Анна. — Да вы совсем обнаглели!
— Аня, не горячись, — попросил Сергей.
— Не горячиться? Они требуют треть моего наследства, а я не должна горячиться?
— Треть — это справедливо, — спокойно сказал Михаил. — Учитывая, что мы кровные родственники дедушки.
— А мои дети что, не кровные родственники?
— Дети — это дети. Они на попечении родителей.
— Точно такие же слова говорила твоя мать!
— Мама права.
Анна встала из-за стола.
— Знаешь что, Михаил? Я устала от этих переговоров. Завещание составлено на мое имя, и я буду поступать так, как считаю нужным.
— Значит, отказываешься от компромисса?
— Я предложила вам помощь — по миллиону каждому. Этого мало? Тогда обращайтесь в суд.
— Обратимся, — кивнул Михаил. — И потребуем все тридцать миллионов.
— Требуйте. Посмотрим, что решит суд.
После ухода Михаила Сергей был мрачнее тучи.
— Зачем ты так резко с ним разговаривала?
— А как надо было? Мило улыбаться, пока он требует десять миллионов?
— Он предлагал компромисс!
— Какой компромисс? Десять миллионов из тридцати — это не компромисс, это грабеж!
— Аня, это моя семья.
— А я что, не твоя семья? Дети не твоя семья?
Сергей промолчал, и Анна поняла главное — в случае выбора между ней и родственниками он выберет родственников.
Глава 9
Через неделю пришла официальная бумага — исковое заявление в суд. Валентина Ивановна и Михаил требовали признать завещание недействительным и разделить наследство между законными наследниками.
— Ну что, довольна? — мрачно сказал Сергей. — Теперь будем судиться с родной матерью.
— Довольна тем, что не поддалась на шантаж.
— Это не шантаж, а попытка договориться.
— Попытка отнять у меня деньги.
Анна показала исковое заявление своему адвокату. Марина Олеговна внимательно изучила документы.
— Как я и думала, — сказала она. — Обвинения голословные, доказательств никаких. Они ссылаются на болезнь завещателя, но медицинская справка говорит о его дееспособности. Утверждают, что вы оказывали на него влияние, но не приводят ни одного свидетельства.
— Значит, выиграем?
— С большой вероятностью. Но судебный процесс — дело долгое и неприятное. Уверены, что хотите довести до конца?
— Уверена.
Судебные заседания начались через два месяца. Анна была поражена тем, как изменились к ней родственники. Валентина Ивановна смотрела с ненавистью, Михаил — с презрением. Они привели свидетелей — знакомых, которые якобы слышали от дедушки Миши, что он не в себе и не понимает, что делает.
Но Анна тоже была готова. Она нашла врача, который лечил дедушку, соседей, которые общались с ним до самой смерти. Все подтверждали — Михаил Петрович был в здравом уме, память у него была отличная, никто на него не давил.
— Почему же вы считаете, что имеете право на наследство? — спросил судья у Валентины Ивановны.
— Я тридцать лет была ему как дочь родная! — заплакала свекровь. — А эта... она даже не знала, когда у него день рождения!
— Но завещание составлено в пользу ответчицы.
— Он был больной, его обманули!
— Кто обманул?
— Она обманула! — ткнула пальцем в Анну Валентина Ивановна. — Подлизывалась, подарки носила!
— У вас есть доказательства?
— А зачем доказательства? Разве не ясно, что молодая женщина не могла честно получить такие деньги от старика?
Судья сделала запись в протоколе.
— Обвинения должны подкрепляться доказательствами. У вас их нет.
Михаил тоже не смог ничего доказать. Все его свидетели говорили с чужих слов, конкретных фактов не приводили.
А вот у Анны доказательств было достаточно. Врач подтвердил дееспособность дедушки, нотариус — правильность оформления завещания, соседи — отсутствие частых визитов Анны к покойному.
— Дело ясное, — сказала в перерыве Марина Олеговна. — Решение будет в нашу пользу.
Но Анна не радовалась. Она смотрела на Сергея, который сидел рядом с матерью и братом, и понимала — семья разрушена окончательно.
Глава 10
Суд вынес решение в пользу Анны. Завещание признали действительным, иск отклонили. Валентина Ивановна и Михаил должны были оплатить судебные расходы.
— Ну что, довольна? — спросил Сергей по дороге домой.
— Нет, — честно ответила Анна. — Совсем не довольна.
— Тогда зачем было все это затевать?
— Я ничего не затевала. Я просто защищала свои права.
— Свои права важнее семьи?
— А что мне оставалось делать? Отдать им двадцать миллионов?
— Хотя бы десять.
Анна остановилась посреди тротуара.
— Сережа, ты до сих пор думаешь, что я была неправа?
— Думаю, что можно было договориться без суда.
— На каких условиях? На тех, которые они диктовали?
— На разумных.
— Я предлагала разумные условия — по миллиону каждому. Они отказались.
— Миллион — это мало для них.
— А двадцать миллионов — не много для нас?
Сергей не ответил.
Дома их ждали дети. Катя и Максим уже знали о решении суда — им звонила классная руководительница, которой кто-то из родителей рассказал об их "богатстве".
— Мам, это правда, что у нас теперь тридцать миллионов? — спросил Максим.
— Правда.
— А бабушка и дядя Миша ничего не получили?
— Ничего.
— И они теперь на нас злы?
— Злы.
Катя подошла к маме, обняла ее.
— Мам, а нам не стыдно?
— За что, дочка?
— Ну... мы же богатые теперь, а бабушка бедная.
Анна присела рядом с дочерью.
— Катюша, помнишь, мы говорили про справедливость? Бабушка хотела не помощи, а большую часть наших денег. Это справедливо?
— Нет.
— Вот видишь. А то, что она злится... Это ее выбор.
— Но она же семья.
— Семья — это те, кто тебя любит и поддерживает. А не те, кто требует твои деньги.
Максим задумчиво слушал разговор.
— Мам, а что мы будем делать с деньгами?
— Не знаю еще. Сначала купим квартиру побольше. Потом отложим вам на образование. Что-то вложим в дело, чтобы деньги приносили доход.
— А бабушке с дядей дадим что-нибудь?
Анна посмотрела на Сергея. Он избегал ее взгляда.
— Не знаю, Максим. Посмотрим.
Вечером, когда дети легли спать, супруги снова заговорили о деньгах.
— Аня, я знаю, что ты выиграла суд, — сказал Сергей. — Но может, стоит все-таки помочь родственникам? Хотя бы немного?
— Сколько ты считаешь справедливым?
— Ну... миллион маме, полмиллиона Мише.
Анна удивилась. Раньше муж говорил про миллион каждому, потом про три миллиона, потом соглашался на пять. А теперь предлагает полтора на двоих.
— Почему такие суммы?
— Честно? Потому что после суда я понял — они готовы были отнять у нас все. Совсем все. И никого не волновало, что у нас дети, что нам тоже нужны деньги.
— И что ты теперь думаешь?
— Думаю, что ты была права. Завещание — это завещание. Нельзя требовать чужие деньги, даже если ты родственник.
Анна почувствовала облегчение. Наконец-то муж встал на ее сторону.
— Значит, поможем им этой суммой?
— Если ты согласна.
— Согласна. Но не сразу. Пусть сначала остынут.
Финал
Прошел год. Анна с семьей переехали в просторную квартиру в центре города, дети поступили в хорошую частную школу, Сергей открыл собственное дело — небольшую строительную фирму.
Валентина Ивановна за это время ни разу не позвонила, ни разу не приехала. Михаил тоже не выходил на связь. Казалось, родственники решили вычеркнуть их из своей жизни окончательно.
— Мам, а мы так и не увидимся больше с бабушкой? — спросила как-то Катя.
— Не знаю, дочка. Это зависит не только от нас.
— Но ведь она же скучает по нам?
— Возможно.
— Тогда почему не звонит?
Сергей, который слушал разговор, тяжело вздохнул.
— Потому что гордая. Не может признать, что была неправа.
— А мы можем первыми позвонить?
— Можем. Хотите?
Дети переглянулись и кивнули.
Валентина Ивановна ответила не сразу. Голос у нее был холодный, официальный.
— Здравствуй, Сережа.
— Привет, мам. Как дела?
— Нормально. А у вас как? Деньги уже потратили?
— Мам, не надо...
— А что не надо? Это же вы решили, что родня вам не нужна.
— Никто не решал, что родня не нужна.
— Да? А почему тогда год не звонили?
— А ты звонила?
Повисла пауза.
— Мам, — сказал Сергей, — дети хотят тебя видеть. Катя и Максим скучают по бабушке.
— Скучают... — в голосе Валентины Ивановны послышались слезы. — А я думала, им теперь бабушка не нужна. Богатые стали.
— Мам, деньги — это не главное в жизни.
— Легко говорить, когда они есть.
— Приезжай. Поговорим спокойно.
— А Анна как отнесется? Не выгонит?
Анна взяла трубку.
— Валентина Ивановна, конечно, приезжайте. Вы всегда желанный гость в нашем доме.
— Даже после всего, что было?
— Даже после всего.
Свекровь приехала на следующий день. Выглядела она заметно постаревшей, похудевшей. Катя и Максим кинулись ее обнимать, и Валентина Ивановна расплакалась.
— Как же я по вам скучала, — шептала она, прижимая к себе внуков.
За чаем никто не заговаривал о деньгах. Говорили о детях, о школе, о работе. Валентина Ивановна рассказывала о своих делах — оказалось, она устроилась на работу в библиотеку, чтобы не сидеть дома одна.
— Мам, а зачем работать? — удивился Сергей. — Пенсии не хватает?
— Хватает. Но дома-то скучно. И потом... — она посмотрела на Анну, — я поняла, что деньги счастья не приносят. Счастье — это когда рядом близкие люди.
— Валентина Ивановна, — сказала Анна, — мы хотим вам помочь. Не потому, что обязаны, а потому, что любим вас.
— Помочь?
— Купить вам квартиру получше. Или дачу, если хотите. Чтобы вы жили спокойно.
Валентина Ивановна помолчала.
— Спасибо, Анечка. Но я поняла — брать чужие деньги неправильно. Даже у родственников.
— Это не чужие деньги. Это помощь семье.
— Помощь — это когда дают с любовью. А я требовала с ненавистью. Прости меня.
Анна обняла свекровь.
— Все забыто. Мы семья.
Михаил так и не помирился с ними.