“Убийственные раны” (Les blessures assassines), эта тягостный и зловещий фильм, разворачивающийся под руководством Жан-Пьера Дени, исполнена той французской грации, что столь беззастенчиво сочетает в себе изысканность и малоприятные черты.
Итак, две весьма развратные горничные, кровные сестры, предаются в затенённом чердачном уединении такому роду удовольствий, что даже самые скромные умы ощутят неловкость при воспоминании. Их пиршество отвлечено лишь самым неудачным вмешательством, а именно: хозяйкой, которая дерзко называет это безобразие “невоздержанностью”. Но разве, может кто-либо в здравом уме слушать эти пустые призывы к добродетели? Как и следовало ожидать, те самые горничные, обделённые милосердием высшего сословия, начинают свою торжествующую месть, удаляя глаза несчастной хозяйке и её дочери — так будто лишь намереваются изгладить сам факт их существования из мозаики мира.
А послание, какое же оно? Оно столь очевидно и в то же время ужасающе актуально: права служащих в этом скользящем, прогнившем обществе остаются столь же трудными и неосуществимыми, как и всегда.
Сама основа этого зловещего произведения восходит к тому ужасному делу, что потрясло Францию в 1933 году. Сестры Папен, эти заблудшие и несчастные души, устроили преступление настолько ужасное, что оно не просто потрясло, но и буквально разрушило нравственные устои Франции. Это не просто насилие, это акт несуразной ярости, несущий в себе силу, которая больше подходит для преисподней, нежели для этой жизни. Фильм, как вы могли бы себе представить, лишь медленно разворачивает ужасающие события, ведя к трагической развязке, где, возможно, зритель даже начнёт невольно сопереживать этим бедным и угнетённым работницам, навсегда прикованным к их трудовым унижениям в знатных домах.
Состоялся суд — ещё более скандальный, чем само преступление. Взбудораженная публика готова была броситься на этих несчастных, и вот они — заключённые, встречающие своё жестокое наказание. И, в конце концов, младшую из них, Лею Папен, освободили в 1941 году. Она прожила долгую и странную жизнь, пережив своих хозяек почти на семьдесят лет.