Когда 10 июня 1940 года Бенито Муссолини с балкона дворца в Риме объявил о вступлении Италии в войну против Великобритании и Франции, он делал это не как союзник Германии, а как равноправный участник передела мира. Однако этот шаг не был продиктован военной готовностью или стратегическим планом — он был актом политического просчёта, продиктованным страхом оказаться в стороне от будущих побед.
Парадокс: Италия вступила в конфликт не по приказу Гитлера, а вопреки ему. Немецкий лидер, осознавая слабость итальянской армии, отговаривал Муссолини от вступления, даже предложив отложить объявление войны на некоторый срок, чтобы не «портить» ход своих операций. Тем не менее, итальянское руководство выбрало путь «параллельной войны» — военных действий, которые велись независимо от немецких планов, без единого командования, без координации и, что критично, без общего тыла.
Италия начала боевые действия одновременно на юге Франции, в Северной Африке, в Греции и на море, рассчитывая на быстрые успехи за счёт слабых противников. Но эта стратегия была построена на иллюзиях. Армия, которую Муссолини считал опорой новой империи, на деле была не готова к масштабному конфликту. Дивизии были укомплектованы лишь на 60%, а значительная часть вооружения датирована ещё Первой Мировой Войной. А артиллерия и вовсе включала орудия XIX века, оставшиеся с времён колониальных кампаний в Абиссинии.
Армия без промышленности: технологическое отставание как приговор
Фашистская пропаганда рисовала образ мощной, модернизированной армии, способной возродить Римскую империю. Реальность была иной. Итальянская промышленность не могла обеспечить фронт даже базовыми ресурсами. В 1938 году страна выплавляла всего 1,6 миллиона тонн стали — в десятки раз меньше, чем Германия или Великобритания. Запасов железной руды хватило бы на полгода, горючего — на год (и то в основном для флота). Проблема усугублялась тем, что Италия не имела собственных источников нефти, угля и редких металлов, что делало её зависимой от импорта, вскоре перекрытого блокадой.
Критическим оказалось отставание в бронетехнике. Основу танковых сил составляли танкетки CV3/33 — машины с пулемётным вооружением и бронёй толщиной в 15 мм, которые не могли противостоять даже лёгким танкам союзников. Эти машины, созданные на основе британских (!) «Карден-Ллойд» начала 1930-х, использовались как пехотная поддержка, но в условиях пустыни или гор были беспомощны.
Более современные M11/39 и L6/40, поступившие на вооружение накануне Войны, оказались сырыми конструкциями, имевшими серьёзные недостатки в броне, подвижности и вооружении.
Артиллерия, хотя и численно превосходила противника в некоторых кампаниях, была мобильной лишь отчасти. Чтобы компенсировать отсутствие бронеавтомобилей и танков, итальянцы массово создавали так называемые autocannone — артиллерийские орудия, установленные на грузовиках. Это было изобретательное, но временное решение, не способное заменить полноценные самоходные установки.
Отсутствие собственных противотанковых ружей вынудило Италию забирать/закупать польские Wz.35 и швейцарские Solothurn S18-100 — трофейное и дорогостоящее оружие, поставлявшееся в ограниченных количествах.
Средиземноморский фронт: борьба за «наше море»
Муссолини провозгласил Средиземное море Mare Nostrum — «нашим морем», отсылая к временам Римской империи. Однако контроль над этим стратегическим регионом оказался иллюзорным.
Королевский ВМФ, несмотря на наличие современных линкоров вроде «Джулио Чезаре», уступал британскому флоту в численности, тактике и, главное, в авиационной поддержке. Ключевой момент наступил 11 ноября 1940 года, когда британские торпедоносцы с авианосца «Игл» нанесли удар по итальянской базе в Таранто. В результате атаки было повреждено пять линейных кораблей, включая три линкора. Это событие стало поворотным: итальянский флот утратил инициативу и с тех пор действовал преимущественно в обороне.
Морские перевозки в Северную Африку, жизненно важные для итальянской армии в Ливии, оказались под постоянной угрозой. Британские подводные лодки, самолёты с Мальты и надводные корабли уничтожали до 70% грузов, отправляемых из Италии.
К 1941 году итальянские войска в Африке испытывали острый дефицит боеприпасов, горючего и продовольствия. Командование вынуждено было использовать гражданские суда, которые легко становились добычей британских эсминцев. Это был системный крах логистики, вызванный отсутствием контроля над морем и неспособностью промышленности заменить потерянные суда.
Греческая кампания: поражение как точка невозврата
Вторжение в Грецию 28 октября 1940 года, предпринятое с территории оккупированной Албании, стало одной из самых тяжёлых ошибок Муссолини. Он рассчитывал на быстрый успех, полагая, что Греция, как и другие балканские страны, сломится под натиском. Однако греческая армия, мотивированная патриотизмом и обороной родины, не только остановила итальянское наступление, но и перешла в контрнаступление, выбив итальянцев из Эпира и заняв часть Южной Албании.
Это поражение разрушило миф о непобедимости фашистско-итальянской армии. Впервые за время правления Муссолини его войска были разбиты в открытом бою и их отступление сопровождалось паникой, потерей техники и массовым дезертирством. Для Германии это стало сигналом: чтобы спасти союзника, пришлось перебрасывать свои войска на Балканы, откладывая операцию «Барбаросса» на несколько недель — решение, которое впоследствии могло повлиять на ход всей Войны.
Интересно, что немецкие военачальники восприняли греческую кампанию как подтверждение своей негативной оценки итальянских союзников. В Берлине считали, что итальянцы не способны к самостоятельным операциям, и после этого случая Гитлер перестал воспринимать Муссолини как равного партнёра. Вместо стратегического союзника Италия превратилась в обузу, требующую постоянной поддержки.
Восточный фронт: экспедиционные иллюзии и реальная катастрофа
После нападения на СССР Муссолини, стремясь сохранить лицо, предложил отправить итальянские войска на Восток. В августе 1941 года на Дон прибыла 8-я итальянская армия — около 230 тысяч человек. На бумаге это была мощная группировка, включавшая пехотные, моторизованные и альпийские дивизии. Однако реальность фронта быстро разрушила все иллюзии.
Итальянские войска были плохо подготовлены к зимним условиям. До прибытия на Дон они не проходили специальной подготовки, а снаряжение, предназначенное для южных широт, не подходило для советской зимы.
Когда в конце 1942 года Красная армия перешла в контрнаступление под Сталинградом, итальянские позиции оказались в прямой зоне удара. В ходе операции «Малый Сатурн» 8-я армия была практически уничтожена. Потери составили более 100 тысяч человек — убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Уцелевшие части снова отступили в беспорядке, бросая технику и артиллерийские орудия (чаще всего германского производства).
Но ещё более показательным стало отношение немцев к итальянским союзникам. На Восточном фронте снабжение итальянцев шло через немецкие тылы. И по мере ухудшения ситуации германское командование сокращало поставки и даже отбирало у итальянцев продовольствие, тёплую одежду и боеприпасы. Это был уже не союз, а эксплуатация. Итальянские солдаты, сражавшиеся в метель и голод, чувствовали себя не союзниками, а второсортными войсками, брошенными на убой.
Оккупация и сопротивление: двойственность итальянского присутствия
На оккупированных территориях — в Югославии, Греции, Франции — итальянская администрация действовала по-разному. В отличие от немцев, итальянцы не проводили массовых репрессий, не устраивали погромов и не создавали лагерей смерти. В зонах итальянской оккупации евреи чувствовали себя относительно безопасно. Сотни тысяч беженцев из-под контроля нацистов пересекали границу в итальянские зоны, где их не выдавали. Всё это было следствием отсутствия у итальянцев радикальной идеологии геноцида. Муссолини формально поддерживал расовые законы, но на практике не допускал их жёсткой реализации.
Однако на Балканах итальянские войска всё же участвовали в карательных операциях против партизан. В Югославии и Албании велись жестокие кампании, сопровождавшиеся уничтожением деревень и массовыми арестами. Но даже здесь подход отличался от немецкого: итальянцы чаще прибегали к переговорам, использовали местных элит и старались избегать тотального террора. Это порождало двойственное восприятие: с одной стороны — оккупанты, с другой — более мягкие и гуманные враги, чем нацисты.
Когда в сентябре 1943 года Италия капитулировала, ситуация резко изменилась. Немцы немедленно разоружили итальянские части на оккупированных территориях. Тысячи солдат были расстреляны или отправлены в концентрационные лагеря. На Кефалинии дивизия «Акви» сопротивлялась немецким войскам, но была разгромлена. После сдачи более 5000 итальянских солдат были расстреляны — одно из крупнейших военных преступлений Второй Мировой в Европе. Другие части, особенно в Греции и Югославии, присоединились к партизанам. Офицеры и солдаты дивизии «Пинероло» стали частью греческого сопротивления, сражаясь плечом к плечу с ЭЛАС и ЭДЕС.
Капитуляция и раскол: флот, бегство и предательство
8 сентября 1943 года стало днём раскола в Италии. После объявления перемирия с союзниками итальянский флот получил приказ сдаться британцам. Линкоры «Рома», «Витторио Венето» и «Италия», крейсеры и эсминцы покинули Специю и Геную, направляясь к Мальте. Это был акт верности новому курсу, но и немецкое командование было готово к такому развитию событий.
С южных аэродромов Франции взлетели самолёты Dornier Do 217, вооружённые радиоуправляемыми бомбами «Фриц-X». Одна из них попала в линкор «Рома», вызвав детонацию погреба боезапаса. Корабль затонул, погибло более 1200 человек, включая адмирала Бергамини. Это был первый в истории случай уничтожения линейного корабля с помощью управляемой авиабомбы. Остальные корабли достигли Мальты, но потеря «Рома» стала символом того, что бывшие союзники теперь сцепились не на шутку и перешли в разряд кровных врагов.
Тем временем в Северной Италии разворачивалась драма иной природы. 12 сентября немцы освободили Муссолини в ходе операции «Остров», и 23 сентября была провозглашена Итальянская республика — марионеточное государство под контролем Германии. В ней собрались самые радикальные фашисты, готовые сражаться до конца. На юге же формировалась новая армия — уже на стороне союзников. 28 сентября в Бриндизи была создана первая боевая группа под командованием генерала Дапино. Уже 8 декабря итальянцы атаковали немцев на Монте-Лунго, а 28 декабря заняли холм, одержав первую победу в истории новой итальянской армии.
Движение Сопротивления: война внутри Войны
С момента оккупации Северной Италии началась гражданская война. Партизанское движение, объединившее коммунистов, социалистов, христианских демократов и бывших офицеров, стало мощной силой. К лету 1944 года численность партизан превысила 100 тысяч человек. Они контролировали горные районы, разрушали железнодорожные узлы, атаковали гарнизоны и собирали разведданные для союзников.
Немцы отвечали массовыми расстрелами. В Ардеатинских пещерах были убиты 335 заключённых в отместку за взрыв в Риме. В Марцаботто и Сант-Анна ди Стаццема были уничтожены целые деревни. Но террор не сломил сопротивление — он лишь укрепил его. Партизаны создавали параллельные администрации, суды, школы. В некоторых районах они фактически управляли территориями задолго до прихода союзных армий.
На стороне немцев, не имея другого варианта из-за своей биографии, сражались «Чёрные бригады» Муссолини. Они проводили аресты, пытки, участвовали в карательных операциях. Это был уже не конфликт между армиями — это была гражданская война за душу нации, за её будущее. И именно партизаны, а не только союзные десанты, обеспечили освобождение Италии. Национальное восстание конца апреля 1945 года стало последним актом этой трагедии.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Серьёзная история». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.