1.
Август 1993 года. Севастополь. Получил две недели отпуска и сразу домой в родной Севастополь, проведать родителей. Рейс Петропавловск-Камчатский-Симферополь — это отдельный разговор. Впервые в своей жизни прилетел на Родину, которая стала частью иностранного государства. Скажи мне кто-нибудь подобное ещё 4 года назад, то начистил бы тому товарищу лицо, не взирая на его возраст, звание и должность.
Я летел по гражданке, практически налегке. Дипломат, ещё купленный в 1982 в Бургасе на учениях «Щит-82» и небольшая сумка с колониальными товарами любимой Камчатки - 5 «литрушек» с красной икрой (Смесь икры горбуши и кеты, сам её готовил), 3 «двухлитровки» кета и кижуч, посоленные по-камчатски (специально для моей любимой мамули),три хвоста брюшки теши кижуча и 5 баночек крабов. В общем, обычный набор отпускника, летящего домой к родителям. Всех нас «камчадалов» (тех, кто летел из Петропавловска-Камчатского) сразу после выхода из самолёта загнали в отдельный бокс аэропорта для досмотра.
Нас было человек 27-30. В основном, женщины и дети. Нас загнали в загон, как военнопленных и начали досмотр. Проще говоря, шмон. Молодое государство Украина сразу показала нам свои зубки. Да-Да, дорогой мой друг-читатель, обыкновенный шмон. Все пассажиры с Камчатки везли домой угостить родных и близких дарами Тихого океана - красная икра, красная рыба (в основном брюшка теши), крабы в банках, вяленая корюшка и т.д. Доблестные представители украинского власти решили на этом подзаработать, а нам облегчить наш багаж. Нам объявили, что ввоз морепродуктов запрещён и начали нас шмонать. Млять! Всё это было гадко и неприглядно. Эти уродцы в погонах отметали всё, не оставляя ничего и складывали отобранное у нас, отдельно -рыба, икра, крабы. По рожам этих тварей было видно, что трудятся они уже не первый раз и явно для себя.
Обидно было ещё и оттого, что меня встречал папа и через железную сеть ограждения он всё это видел. Тут во мне вскипела моя южная кровь.
- Камчадалы! Делай, как я, - громко сказал я, обращаясь к тем оставшимся пассажирам, кого ещё не обшмонали доблестные представители украинской таможни.
Банки с икрой и рыбой разбил о бетонный пол аэропорта и начал топтать. Тещу отделил от пергаментной оболочки и сунул в мусорку. Банки с крабами раздавил ногой. Некоторые дамы повторили мой манёвр.
- Всё! Ребята! Я Вам облегчил работу. Досматривать меня не надо. -обратился я к таможенникам.
От моей наглости они не могли прийти в себя. Вызвали полицию. Но, толком предъявить мне ничего не смогли. Записали мои данные, объявили мне, что напишут письмо моему командованию, чтобы приняли меры ко мне и отпустили.
На выходе меня уже ждал мой родной папа. Обнялись и пошли в такси. Отъехав от аэропорта, папа сказал: «Сын! Я всё видел. Правильно всё сделал. Они, потом, вашу рыбу достали из мусорных баков и сразу стали отмывать. А, икру аккуратно стали собирать.»
- Папа! Это уже их проблемы. - ответил я и мы переключились на более интересные темы, касающиеся нас.
Потом, всю дорогу мы обсуждали самые насущные мужские вопросы. Конечно, футбол и шахматы.
Дома нас с нетерпением ждала моя мамуля и накрытый стол…
2.
Утром мама и папа уехали на дачу ещё на первом автобусе на 5:30. Я решил поспать и поехать попозже. Переход с Камчатского времени на наше Крымское мне всегда давался легко. Просто, захотел поваляться лишний часок на любимом диване. Встал ровно в 6:00. Лёгкая зарядка, разминка, холодный душ и любимое заварное кофе в прабабушкиной медной турке. Солнышко уже встало и начало свою работу. Приехав на дачу к 7:30 утра, увидел странную картину для нашей семьи.
Мамы на даче не было. Папа сидел на крыльце нашего домика, с каменным белым лицом, молча, курил свой самосад. «Раз папа курит, значит мамы на даче нет» - мелькнуло у меня в голове. Рядом у домика стоял летний столик. За ним сидели наши соседи -дядя Саша Дорожкин и Дядя Слава-морпех (подполковник морской пехоты). Все отставники-пенсионеры. На столике стояла початая бутылка домашнего нашего самогона и открытые банки с солёными огурцами и маринованными помидорами, наш домашний чеснок и полбуханки порезанного чёрного хлеба. Я присел рядом с папой. Папа, попыхивая своим самосадом, помолчав минуты три, тихо произнёс:
- Сын! Грабанули наш домик, обворовали огород и сад. Рыжика и Ваську убили.
Рыжик - это наш пёс. Обычный дворянин, 4 года, умный ходячий звоночек. Весёлое рыжее создание, всегда в движении. Васька – пушистый трёхцветный котяра, тоже дворянин с благородным наследием настоящих «сибиряков». Сам прибился к нам. Сколько лет ему было неясно. Зато мурлыкал - это надо слушать - кошачий Карузо и Марк Бернес в одной усатой мордахе.
- Только что их похоронили вместе. Под сосной за оградой дачи. Рыжик и Васька защищали домик. Рыжика убили возле домика. А Ваську в домике. Ваську эти уроды разрезали вдоль и прибили к стене. Твари! Мама как увидела, ей стало плохо. Поехала домой. Вот, поминаем, - также тихо говорил папа. Папа говорил очень тихо. Он вообще никогда не повышал голос. С виду казалось он спокоен. Только, ходили желваки на лице и на лбу проступили капельки пота.
- Кто? -спросил я.
- Скорее всего, скубенты. Тьфу, студенты. У них через балку разбит небольшой лагерь. Вроде, будущие историки и археологи из Львова. Поселились недели три назад. Задолбали всю округу. Обносят все сады и огороды. По ночам гульбанят. Пьяные орут и гоняют музыку до 3 ночи. Меня уже обносили два раза. Славу - один раз. А к вам, уже лезут третий раз, - сказал дядя Саша.
- Понимаешь, Сергей! Мы все здесь пенсионеры. Огород и сад нас кормят. На их украинскую пенсию не проживёшь. Ладно б! Воруете помидоры, огурцы, фрукты – да и чёрт с ним! Стерпим. Переживём. Всяко бывает. Зачем выдёргивать помидоры с корнем? Зачем ломать парники и рвать огурцы со стеблями? Зачем ломать ветки у деревьев? Зачем убивать собак и кошек? Прошлый раз они мне сломали «Золотой Юбилей». Рвали персики и ломали ветки. Сволочи и вандалы! Тупое дикое зверьё! Быдло! - сказал в запале, громко дядя Саша.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что на этих «героев» нет управы. Участковому до лампады. А общие делегации с наших садовых кооперативов они просто посылают на три весёлых буквы. Последний раз, три дня назад, дядя Саша и дядя Слава ходили к ним. Те их оскорбили, сказав им: «… Это наша земля. Наша Украинская! Что хотим, то и делаем. Мы здесь хозяева. Вы - русня здесь никто.»
- Вот так, Серёга! Мы все честно служили. Вышли в отставку. А защитить нас некому. Мы ж теперь … Украина, - сказал дядя Слава, обращаясь ко мне.
- Знаешь! Обидно, - продолжил дядя Саша!
- Сопляки в адмиральских погонах во главе с алкашом Борей Ельциным сдали хохлам город Советской Военно-Морской славы! Город в составе РСФСР, никогда не принадлежавший Украине. Сами сидят в Москве, греют свои жопы, трясутся за свои погоны, а нам, здесь, их предательство расхлёбывать.
Я молчал. Просто, сидел и молчал. Что я мог ответить заслуженному капитану 1 ранга в отставке, с 32 годами выслуги, из них 22 года службы на северах? Ничего. Я молчал. Только в тот момент, с холодным потом, и острой болью в душе и сердце меня пронзила мысль: «Я. В. Чужой. Стране. Я, рождённый в родном, русском городе-герое Севастополе (Мама и папа -русские). И теперь в родном городе я - чужой человек, иностранец! Во мне закипела злоба и желание отомстить любой ценой этим «хероям Украины». План действий уже был отработан в голове. Он пронзил мой мозг, как молния. Как-никак, служба приучает принимать решения быстро, чётко, без обсуждений. Я уже принял решение и знал, что буду делать дальше. Буду. Меня уже не остановить.
- Сергееч! Я пойду к себе, - далее произнёс дядя Слава, обращаясь к моему папе.
- Юра! Я, тоже пойду, - сказал дядя Саша и они, медленно встав из-за стола, пошли на выход через калитку.
- Спасибо, ребята! -сказал папа.
Мы остались одни с папой. Мы не говорили меж собой. Просто сидели и молчали. Сын и отец. Два поколения. Одно мировоззрение. Одни мысли. Минут через 15 молчания, папа произнёс: «Я пойду в насосную. У тебя какие планы на сегодня? Домой не суйся. Пусть мама отойдёт.»
- Я схожу к Юре Апаку. Потом… ещё не знаю. Вечером приду домой, - ответил я.
- Если что, звони. Чтобы мы с мамой за тебя не волновались.
Мы вместе с папой вышли с дачи. Я проводил папу до насосной и пошёл к Юрику Апаку на дачу в кооператив с многообещающим названием «Вишнёвый сад».
3.
Уже на подходе к Юриной даче, я увидел знакомый силуэт синей «семёрки» «Жигулей», пришвартованной рядом с Юриной калиткой. Постучал в железные ворота Юриной дачи. Открылась дверь. Мои сомнения рассеялись. Меня встречали Юра и Аркадий.
- Здорово! Аркан! А ты, как тут оказался?
- Привет! Серый! Три недели назад пришли с «автономки». Отпросился в отпуск. Собрал своих в охапку и с любимых северов прямо сюда.
- Понял. Здорово! Хорошо, что ты здесь. Есть дело, - сказал я.
- Уже знаю. – тяжело глянул Аркаша.
- Откуда? - спросил я.
- Серёга! Твоя мама позвонила моей маме и всё рассказала. Я сел в свой крейсер и к тебе. Вижу. Вы сидите. Не стал соваться и мешать. Пошёл к Юре. Думаю, ты пойдёшь к нему. Всё просто. Сава скоро тоже будет. Я был у него на работе, всё ему рассказал. Какой план действий? Командуй, командир, -сказал Аркадий.
- Слушай, Аркаша! Откуда ты дотумкал, что я буду мстить?
Аркадий и Юра, услышав мои слова, захохотали.
- Серёга! Что за дурацкий вопрос? Мы тебя знаем с детства. Пошли лучше, сядем и ты изложишь план действий, - сказал Аркадий.
- Да пошли, за дом под абрикос, - сказал Юра.
- Не! Я не понял. Что за планы без меня? - раздался возмущенный голос.
В открытую калитку вошёл Олег. Во всей красе. Широкие плечи, стройный с чёрными курчавыми волосами без сединки.
- Так! Всем привет! Обнимания потом. Пошли думать, - сказал Олег.
Мы пошли за дом под Юрин абрикос. Там стоял столик, старый диван и пара табуреток, оставшихся с времён Юркиной бабушки Кати.
- Так! Братцы! Пока Серый не сказал своё слово, говорю прямо. Этих козлов надо проучить. Моё мнение перестрелять их на фиг или взорвать. А теперь давай, Серёга! Говори СВОЙ план, - произнёс Олег.
- Олега! Ну ты сказанул. Проучить этих гадов надо. Давай, без крови. Они же как и мы - тоже бывшие Советские люди. Глупые, дурные. Но, свои. - сказал я.
- Серый! Какие, на хрен, свои? Ты с дубу рухнул? Они - западенцы! Повторяю, за-па-ден-цы! Сволочи. Сволочи были, есть и будут. Нас они ненавидят. Их надо уже сейчас мочить. Лет через 10-15 явятся в Севастополь нас вырезать. Попомни мои слова. Будет третья оборона Севастополя и нам придётся, как нашим дедам в 1941, держать оборону!
- Олег! Не горячись. Не перегибай палку. Ты кинул идею. Я её поддерживаю. Но без крови. Предлагаю: ночью часика в два, не раньше, метрах в 40 от их палаток взорвать по периметру по две канистры бензина. Для этого, предлагаю купить 8 канистр в разных магазинах и их заполнить бензином. Деньги я дам. Машины поставим повыше по дороге, метрах в 200 от сборища этих уродцев. Юра будет сторожить наши авто.
- Серый! Про деньги молчи, а то обидимся. Скинемся - свои же. Как будем подрывать? Вернее, чем? - ухмыльнулся Аркадий.
- Пошли к Сёме-пиротехнику. Вспомни, сколько мы ему натаскали по детству. Не даст так, куплю. - сказал я.
- Так Сёма ж, вроде в рейсе. Да и ходили слухи, что он собирался или уже даже свинтил в Израиль со всей семьёй. Так что, надо искать другой вариант. - сказал Юра.
- Стоп! - сказал Аркадий. - Вчера моя мама у магаза на Ленинградской видела тётю Соню - мать Сёмы. Она сказала, что Сёма уже месяц, как пришёл с рейса, - продолжил Аркадий.
- По коням и вперёд! - скомандовал Олег.
И мы поехали к Сёме на двух «Жигулях». Я с Аркадием на его, как он говорил, «Красотке» (она же «Любимый крейсер»). Юра и Олег на Юриной красной «пятёрки» - на «Ласточке», как её ласково называл Юра.
Сёма-пиротехник получил свою кличку за любовь к военным раритетам, а, особенно, минам и снарядам времён Великой Отечественной войны. Везучести был неимоверной, так как первую мину мы притащили ему в 12 лет. Так что свою «нежную» любовь к минам Сёма пронёс через всю срочную службу - сапёром.
4.
Через минут 20 мы были на родной Матюхе. Сёма был дома. Сидел в своём маленьком домике, который был его штаб-квартирой и лабораторией для экспериментов ещё года с 1972-73 гг. Минут 20 он уклонялся от помощи к нам, но после почти цензурного рассказа Аркадия, сказал:
- Ребята! С этого надо было начинать. Я всё отдал Сашке-Греку с Красной Горки ещё в 1988. Поехали к нему.
- Поехали к Греку, - хором сказали мы и рванули на Красную горку всей грядкой.
Грек был дома. Последний раз мы с ним виделись в 1976 летом на Хрусталке. Потом его призвали весной 1977 вместе с Сёмой на службу в одну часть. Сашка за эти годы не изменился. Такая же скромная улыбка и спокойный взгляд.
После разговора с Сёмой, Сашка сразу сказал:
- Ребята! Я с Вами. Поехали на место, сначала осмотримся. Потом всё обкашляем на профсоюзе.
Через час, после осмотра откоса, где расположились «хозяева жизни», мы собрались у Юры под абрикосом.
- Ребята! Предлагаю, - начал Саня-Грек, - Мы с Сёмой минируем этих козлов сами. У меня есть пара шикарных приблуд. Мы знаем своё дело. Будет фейерверк - закачаешься. Одну ставит Сёма, вторую я. Аркадий и Олег нас страхуют. Серый! Ты - общее руководство. Юра сторожит машины.
Нормально. Я, согласен, - сказали мы все хором.
- Так! А пострелять? - ввинтил своё слово Олег.
- Саня! Сёма! Нужен пулемёт. У Сёмы был когда-то МГ-34 с бачком на 70 патронов. Давайте. Постреляем по этим уродам. – мечтательно сказал Олег.
- Сава! Тебя опять понесло. Остановись. - сказал я и далее продолжил свою мысль
- Ребята! Может МР-40 найдётся? Хватит его. Пара очередей после взрыва этим подонкам хватит за глаза. Если есть пули-трассеры к автомату, будет лучше всего.
- Серёга! Трассеров нет. Но раз мы оба в деле, докладываю: «Мы, сержанты-сапёры Советской Армии всё подготовим и исполним в лучшем виде». Когда начинаем? - сказал Санька.
- Чего тянуть кота за все его подробности! Давай сегодня ночью, - сказал Олег.
- Я такого же мнения, - сказал я. На том и порешили.
5.
Ровно в 1:00 мы были на месте. Оказалось Санька-Грек притащил ППШ.
- Откуда? – сделал стойку Олег.
- Оттуда, - похвалился Санька.
- «Папаша» в этом деле - самое то! - сказал Сёма.
- Всё! Хватит трёпа. Пошли, - сказал Санька и ребята пошли. Через минут 5 вернулись.
- Командир! Серый! Всё готово. Поставил на мины на 1 час 15 минут. Расстояние до их лагеря, метров 40-50. Взрыв будет несильный, но громкий. Он их взбодрит. - сказал Санька.
- Олег! Как рванёт, дай пару очередей из «ППШ» и по домам. - обратился Саня к Олегу
- Будь спок! Врежу. – как родной прижал к груди «ППШ» Олег.
Потянулись минуты ожидания. Казалось, что время остановилось, а стрелка часов увязла в смоле. Стояла тихая августовская ночь. Звёзды игриво мерцали, как-будто подбадривая. Луна светила нам лучше, чем освещение ночью на Большой Морской. Кое-где был слышен стрёкот цикад. С моря дул лёгкий бриз. Только в лагере любителей грабить дачи, сады и огороды шла возня, измываясь, над беспомощными против них, животными. Пьяные вопли и смех раздавались на всю округу… Ровно в 1:15 рвануло с двух сторон от лагеря. Олег тут же выпустил очередь из ППШ. Потом, передёрнул затвор и выпустил ещё очередь. В лагере «хозяев Крыма» началась паника. И в этот момент раздался голос Олега в мегафон-громкоговоритель.
- Граждане Бандеровцы! Вы находитесь на территории русского города Севастополя! На х.. с ялика ! Львовские козлы! Ещё раз увидим, перестреляем всю вашу кодлу!
Этот элемент операции мы не планировали и не обсуждали. Но эффект от этого импровиза Олега произвёл впечатление не только на нас. Стадо «хероев Украины» лосями рванула из лагеря в чём были одеты вниз балки, толкаясь и мешая друг другу. Истерично вопя, эта толпа вынеслись на дорогу и понеслась в сторону Автобата. Мы не стали им мешать.
- Ну что, братцы! Дело сделано! Пошли по домам! Или продолжим, и нечаянно отвоюем город? - сказал я
- Пошли, Серёга! - сказали ребята почти хором, и мы ускоренным шагом пошли к нашим авто. Через пару минут мы уехали в город. Родителям я позвонил заранее, ещё в 18:00. Сказал буду ночевать у Аркаши дома. Мы собрались у Аркаши не дома, а на даче. Сделали крюк через 5-й км.
На даче у Аркаши мы распечатали бутылку армянского коньяка «Ани».
- Серый! Скажи тост! Ты же наш командир! - сказал Саня.
- Да брось! А что тут говорить? Ребята! Большое Вам спасибо. Фейерверк по-Севастопольски удался! За наш Фейерверк! За наш родной русский СЕВАСТОПОЛЬ! Ура! Ура! Ура!
После пошли тосты и обычный трёп друзей. Коньяка у Аркаши было припасено не одна бутылка. Как-никак, а Санька-Грек не раз и не два, а года 3-4 подряд, в паре со мной прыгал на Хрусталке в воду. Я первым - «щучкой», а он - вторым, гасил меня «унитазом» («Щучка», «Унитаз» - наши местные названия прыжков в воду с разбега. Их знают все, кто имел честь жить в родном Севастополе в то время).
- Саня! Ты чего пошёл с нами? Ты же вроде, собрался к себе в Грецию, -спросил я Саню после 3 рюмки «конины».
- Серый! Во-первых, не в Грецию, а во-вторых, в Германию, а еще точнее в Гамбург. Дело не в этом. Я - коренной севастополец, как и ты. Спроси нашу Красную Горку, кто пойдёт за Россию? Поверь мне, встанет весь наш район, как и Ваша Матюха. Не сомневайся. И не забывай, Я - сержант Советской Армии. Наказать этих львовских недоумков для меня святое дело.
- Саня! А ты в курсе, у нас в Петропавловске-Камчатском есть своя Красная Сопка и Сапун-гора?
- Да ну? Серёга! Заливаешь!
- Точно! Есть! Находятся рядом друг с другом. Названия им дали севастопольцы, которых по указанию царя отправили на Камчатку в ссылку после восстания 1830 года. Вот люди и дали названия, чтобы помнить о своей Родине!
- Ладно. Проехали. Пошёл шпиль. Наливай!
- Давай!
И мы дали…безжалостный бой, но победителем вышел коньяк. После чего все шестеро спали крепким сном людей честно выполнившими своё благородное дело.
Утром я приехал на дачу.
6.
Папа встретил меня, сидя у входа в домик. На этот раз он курил свой любимый голландский табак, пуская через трубку колечки дыма и улыбался, глядя на солнышко.
- Доброе утро! Папа! Как наша мама?
- Теперь всё нормально, сын! Сегодня ещё отлежится, завтра приедет на дачу. - сказал папа.
- Сын! Ночью стреляли по этим «курортникам» (от слова куры). Ты не в курсе кто?
- Нет, папа, не в курсе.
-Ну-ну! Дядя Саша Дорожкин кое-что видел из окна своей дачи со второго этажа. Передаёт тебе и ребятам большое спасибо! - голос у папы был, как всегда ровный. Помолчав с минуту, папа продолжил.
- Сын! Большое тебе спасибо! Помнишь слова Мюллера о сыне в «Семнадцать мгновений весны»? «Если твой сын в 15 лет не имеет твоего мировоззрения, он твой враг». Когда тебе было 10 лет, я тебя взял в море на выход. Ты не укачался во время шторма и сам пошёл драить матросский гальон. Я уже тогда знал - Ты, по духу - мой родной сын. Я этим горжусь. У тебя только два недостатка. Первый – ты очень добрый и второй - очень вспыльчив. Ты весь в дедов Сергея Ивановича и Петра Владимировича. Ладно.
Давай, дуй к маме. Она тебя ждёт. Кстати, где-то около 7 утра это стадо резко собралось и уехали в неизвестном направлении.
Прошло 30 лет с тех событий. Слова моего папы я помню всегда. Он был и останется навсегда - моим главным учителем и авторитетом в моей жизни. А я, всегда гордился, что у меня такой папа и меня окружали мои друзья!
P.S. Дорогие друзья-читатели! Прошу строго не судить мои поступки и поступки моих друзей. Мы поступали так, как считали нужным. Мы из той эпохи, где слово «друг» имеет только одно понятие. Друг - это человек придёт к тебе на помощь в любой ситуации, прикроет спину и никогда не предаст ради сиюминутной выгоды для себя, а будешь не прав – даст по ушам и все-равно поможет. Другими мы уже никогда не станем. И это точно, к лучшему!
26.09.2023
Дед Боровик и Боровичок