Был ли Жуков самостоятельной фигурой?
По большому счету, как мы имели возможность убедиться, карьера Жукова шла без серьезных проблем, преимущественно вверх. Да, были сбои вроде перевода с должности Главкома Сухопутных войск и замминистра Вооружённых Сил СССР на командование сначала Одесским, а потом тыловым Уральским военными округами. Ну, тогда многие маршалы командовали округами. Жуков не был расстрелян, не сидел в тюрьме, не был понижен в звании, как это произошло со многими. По меркам того времени и тогдашнего уголовного кодекса Жуков отделался «щелчком по носу». После смерти Сталина он вернулся в Москву, чтобы занять должность министра Обороны СССР. В декабре 1956-го он стал четырежды Героем Советского Союза (единственном в истории). В общем, почти 20 лет он шел от одной вершины к другой, более высокой. Однако осенью 1957-го произошла катастрофа. Жестокая, обидная и навсегда. Молодой для высшего командного состава, всего 60 лет, он оказался безвозвратно выброшен из армии. Его даже не включили в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР[1]. С точки зрения рядового советского обывателя он оставался «небожителем», но по меркам высшей номенклатуры страны это был неслыханный позор. О глубине личного потрясения говорит факт, что после снятия Жуков под действием снотворного проспал 15 суток.
Формально Жукова сняли на октябрьском 1957-го года пленуме ЦК КПСС. Но реально, решающая стадия операции по снятию проходила во время его визита в Югославию.
4 октября утром Жуков вылетел в Севастополь. Уже вечером крейсер «Куйбышев» с маршалом на борту вышел из Севастополя.
Дальше Белград, Тирана, встречи, речи, посещения военных, промышленных, культурных объектов. 27 октября маршал отбыл на Родину. НО: уже 12 октября крейсер «Куйбышев» и корабли сопровождения ушли в Севастополь вместе со средствами обычной и специальной связи, оставив, соответственно, Жукова практически в изоляции. Связь, судя по всему, осуществлялась через посольства, о чем можно косвенно судить по телеграммам из Югославии и Албании.
А в это время были проведены партактивы в войсках. Был подготовлен доклад Суслова пленуму. Кулуарные согласования, скорее всего, были проведены еще раньше. И вернувшись в Москву, Жуков был поставлен перед фактом, которому уже ничего не мог противопоставить.
Отметим размах мероприятий. Провести партактивы в войсках – значит задействовать весь партийный аппарат армии. Это тысячи человек. Каждого нужно без лишнего шума проинструктировать. Подготовить доклад на Пленуме – это собрать огромное количество фактов, переработать, согласовать, отредактировать после согласований. И всё это буквально «под носом» у всесильного министра обороны?
Возникает здравый вопрос, а почему Жуков позволил изолировать себя в Югославии в этот критический момент? Почему не настоял на своем пребывании в Москве, не предпринял ответных действий. Почему вообще позволил организовать против себя заговор? Как «просмотрел» подготовку?
Нерешительность? Отсутствие властных полномочий? Едва ли. Вся биография Жукова говорит о том, что чего-чего, а решительности у него хватало. Властных полномочий у него было более чем достаточно, и пользоваться он ими умел. Как в служебных, так и в неслужебных целях. Буквально в июне 1957-го он вместе с И.А. Серовым организовал доставку в Москву сторонников Н.С. Хрущева военными самолетами, что в круг задач ВВС однозначно не входило.
Тогда получается, не знал. А вот этот момент вызывает серьезное недоумение. Во-первых, любой серьезный аппаратчик, что называется, «загривком чует», когда начинается работа вокруг него. Во-вторых, любой грамотный руководитель на уровне рефлекса обзаводится всевозможными информаторами как во вверенных ему подразделениях, так и в параллельных структурах. И эти люди, например, в партийных органах, должны были шепнуть: «Георгий Константинович, что-то тут непонятное происходит, какие инструктажи, документы, фамилию вашу поминают. Вам бы внимательнее быть». Внимательный аппаратчик следит за коллегами и отмечает любую подозрительную активность, например, выезды партийных руководителей на рыбалку и охоту с высокопоставленными военными: о чем они там разговаривают? Не обо мне ли?
Отметим важный, но показательный момент. Как раз в то время, когда Жуков на крейсере «Куйбышев» выходил из Севастополя и любовался черноморскими пейзажами, 4 октября 1957-го в 22-28 (мск), на 5-м научно-исследовательском полигоне Министерства обороны СССР (!) «Тюра-Там» (в последствии получившем название «Байконур») были проведены очередные испытания межконтинентальной баллистической ракеты «Р-7», примечательные тем, что в рамках этих испытаний на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли. Однако министр обороны СССР оказался никоим образом не причастен к этому событию мирового масштаба. Даже если не менять программу визита, то отдать приказ на запуск можно и с борта крейсера. Средства связи того времени позволяли и не такое.
Получается, что Министр обороны Жуков не знал и не понимал, что происходит во вверенном ему ведомстве. Только этим можно объяснить его спокойный длительный визит в Югославию и Албанию в критический момент.
Тогда возникает другой вопрос: как человек, лишенный «аппаратного нюха», смог добраться до вершин власти?
Ответ может быть только один: Его вели. Вели от победы к победе, от звания к званию. Страховали и поддерживали. Уезжая в Югославию, Жуков был уверен, что его подстрахуют и в этот раз. Но вместо того, чтобы подстраховать, сдали. Отсюда и депрессия, отсюда и 15 суток на снотворном. Не чье-то ли предательство переживал?
Попробуем подвести некоторый итог. Легкость, с какой всесильный только что Жуков оказался в югославской ловушке, прозевал заговор против себя, дает основания предполагать, что Жуков самостоятельной властной фигурой не был. Но кто тогда был реальной властной фигурой?
[1] Далее мы поговорим об этой структуре чуть подробнее.