Не верил в травму и равнодушно относился к футболистам.
В июле 2022 года бывший нападающий «Торпедо», «Локомотива», «Арсенала» и «Рубина» Александр Кузьмичев дал интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Кузьмичева о бригаде, Садырине и последних днях Шустикова.
Бригада
— У вас одна история лучше другой.
— Еще случай. 1992 год. С «Локомотивом» отыграли в Ставрополе и на автобусе отправились во Владикавказ. Пообедать остановились в Пятигорске. В том же ресторане бригада гуляла. С Васей Постновым идем в туалет руки помыть. Следом заходят двое.
— Из бригады?
— Ну да. Достают ножи, срывают с шеи золотые цепочки. У меня-то была тоненькая, на ней крестик висел, а у Васи — с палец толщиной. Мы к Егорычу: «Батя, у нас проблемы». Он милицию вызвал. Наряд приехал через пять минут.
— За это время «бригадиры» успели скрыться?
— И не подумали! Так и сидели в ресторане. Чувствовали безнаказанность. Милиционер подходит к нашему обидчику с наручниками, одно запястье — щелк! Пытается на второе надеть, а парень цепочки в кулаке зажал и сквозь зубы: «Не отдам!»
— Вот это да.
— Ему начинают выворачивать руку, он упирается. В конце концов разжимает кулак, цепочки падают на пол...
— Вам их вернули?
— Да, и мы сразу уехали. А крестик с того дня ношу на веревочке.
— Сколько приключений! Кто-то рассказывал, что однажды с базы «Арсенала» вы автобус угнали. Неужели правда?
— Ха! Ладно, расскажу, как было на самом деле. Первый раз за руль автобуса сел еще на старой базе, в лесу. Разворачиваясь, чудом в яму не рухнул. Она глубокая, метра четыре. Если бы автобус туда уронил, наверное, до сих пор за него бы расплачивался. А потом на игру в Курск приехали. Наш водитель дверь приоткрыл и отошел. Мотор не глушил. Я увидел, заскочил — и по газам.
— Лихо.
— Доехал до соседней улицы, припарковался. Вернулся — подбежал водила с вытаращенными глазами: «Автобус угнали!» — «Да ты что! В милицию звонил?» — Пока нет. Сейчас вызову, пусть разбираются». Тут я его приобнял: «Не надо. Пойдем, покажу, где твой автобус».
— Монтировку не достал?
— Да посмеялись...
— Из всех ваших голов — самый нелепый?
— Это когда в третий раз в «Арсенал» вернулся. При Третьякове. Тренер-то неплохой, помешан на тактике. А человек слабохарактерный. Играли при нем красиво, но результата не было. Просто не хватало исполнителей. Третьяков загрустил, сел на стакан. В Ижевске напился, разнес гостиницу. Оттуда поехали в Пермь — все повторилось. Так куролесил, что в день матча из номера выйти не мог! Руководил игрой его ассистент.
— Так что с голом?
— Третьяков меня недолюбливал, выпускал на 15-20 минут. При этом я все равно забивал. И вот момент — выскочили вдвоем на одного защитника. Я понимал, что нужно пас отдать. Но вместо этого плюнул метров с восемнадцати и в «девятку» попал!
На следующий день разбор игры. Третьяков хмуро: «Кузьмичев, ты неправильно сыграл!» — «Ну почему же? Взял инициативу на себя, забил — какие вопросы?» Но он продолжал бухтеть, еще долго припоминал тот эпизод. Каково же было его изумление, когда в конце года именно этот гол тульское телевидение признало лучшим в сезоне!
Садырин
— В ЦСКА при Садырине вы не задержались. Зато через несколько лет с ним в «Рубине» поработали.
— Садырин — довольно неприятный тип.
— Что не так?
— Первые сомнения у меня закрались еще на сборе в Финляндии. Знаете, как мы там кроссы бегали?
— Как?
— Лес, вокруг гостиницы все замело. Снега реально по пояс. Выходишь, проваливаешься в сугроб — а Садырин невозмутимо: «Ребята, побежали!» Если бы на лыжах, я бы еще понял. А тут... Потом каждому кинули мяч со словами: «Ведите!»
— Как же его по сугробам-то вести?
— Как-как... Коленками. Сумасшедший дом! Дальше в манеже проводили товарищеские матчи с финскими клубами второго дивизиона. Выносили их в одну калитку, я за семь игр мячей 20 забил. Чувствовалось — новый тренер ко мне присматривается, хотя в предыдущем сезоне я стал лучшим бомбардиром «Рубина». В поезде на обратном пути Садырин вызывает к себе в купе и говорит: «Ладно, продлеваем с тобой контракт. 40 тысяч долларов получаешь сразу. Еще столько же — если отыграешь 70 процентов матчей».
— Согласились?
— Да. Прямо в купе все подписал. Второй сбор был уже на Кипре. Садырин снова удивил.
— Чем?
— Никаких нагрузок! Максимум — рывочки, десять по сто. В остальное время — квадраты, теннисбол, волейбол. Ну и контрольные матчи. В одном из них защитник так мне засадил, что наутро голеностоп раздуло, словно тыкву. Даже кроссовок надеть не смог. Приковылял на тренировку. Садырин равнодушно: «Беги!» — «Ка-а-к?! Вы ногу мою видели?» — «Тогда в море ее лечи. Заодно морской водички для меня набери, буду рот полоскать». Протягивает пластиковую бутылку.
— Вода холодная?
— Ледяная! Хоть и Кипр, но зима! А я по пояс в воде. Полчаса Садырин там продержал. Из-за этого застудил седалищный нерв, начались прострелы в пятку. Боль адская! На ногу наступить невозможно! У Садырина же один ответ: «Ты косишь!»
— Чудеса.
— Уже в Казани кладут в военный госпиталь. С утра до вечера процедуры, бассейн, вытяжка. Ничего не помогает. Звоню Тишкову: «Юр, плоховато мне. Третий месяц мучаюсь...» — «Саня, не волнуйся, вылечим!» Через знакомого доктора договорился, что меня обследуют в ЦИТО. Там сразу точный диагноз установили, назначили уколы. Через десять дней все как рукой сняло!
— Вот и славно.
— В клубе перед отъездом в Москву выписали командировочное удостоверение. На нем в ЦИТО должен был печать шлепнуть. Но забыл. Возвращаюсь в Казань и слышу — раз печати нет, уходи с пляжа.
— Из-за такой ерунды?!
— Да. Пригрозили по статье уволить, но в итоге нашли компромисс. Выплатили мне небольшую компенсацию за досрочное расторжение контракта. Тем временем Садырин привез из Питера пять новых футболистов. Смешн-ы-ые! Один с пивным пузом, второй с жопой как у слона, у третьего и то и другое... Вся Казань над ними угорала.
— Почему же Садырин так к вам отнесся?
— Хотел своих игроков взять. Думаю, дело только в этом.
— Мелькнул в том «Рубине» и Тишков.
— Так я его туда и подтянул. Еще до Садырина, главным был Ирхин. Юрка твердил: «Хочу играть!» Но сразу стало понятно, что придется заканчивать. После бесконечных операций одна нога стала короче другой. Какой уж тут футбол...
Птичка
— С Шустиковым-то в конце жизни общались?
— Да общение-то было... Но совсем не то, что в юности. Со временем у него появился «лучший друг», господин Слуцкий. Сами знаете, чем закончилось. А я тогда работал в «Буревестнике». Базировались там же, где «Солярис». Шустиков уже стал главным тренером. Познакомил его с Наташей, своей женой. Каждый день встречались, у Сереги там кабинетик был.
— Сильно был обижен на ЦСКА?
— Очень. Постоянно об этом говорил. А последняя встреча получилась такой: заключительный матч сезона. Мы с Наташей к Шустикову поднялись, сели напротив — Серега веселый, в очках: «Саня, все! Завтра с супругой в Испанию, в отпуск, вина хорошего попьем, мяса поедим...» Они улетели, и больше мы не виделись. Созванивались — но не встречались. А в ночь на Рождество у Шустикова остановилось сердце.
— Как узнали?
— Кто-то из общих знакомых позвонил. Новости-то в футболе быстро разносятся.
— Значит, к концу жизни Сергей почти перестал контактировать с вами, заменив это общением со Слуцким?
— Да. Все думали, на похоронах Слуцкого не будет. А он приехал — молодец! Дань уважения отдал!
Знаете, с Шустиковым у нас сумасшедшие истории были! Мой дядька работал на Останкинском пивзаводе. Возил пиво в бочке. Белая рубашка, пиджак, два пейджера... Красавец! Однажды после игры завалились с Шустом ко мне домой, утром просыпаемся — выходной! Как провести?
— Понятно как. Сергею дважды намекать не надо.
— Пишем дядьке моему на пейджер: «Миш, привези пиво!» Думали, с завода забросит ящичек. Сразу же ответ: «Ребята, скоро все будет». Спускаемся к подъезду, сидим на скамейке, ждем. Подкатывает ЗИЛ — и дядя в пиджаке. «Где пиво-то?» — «Да вон, полная бочка! Хоть упейтесь!» Ох, блин...
— Как пить-то?
— Вот и мы смотрим озадаченно — а дяде надоело ждать: «Быстро за кастрюлями!» Рядом мужики в домино стучали — тоже побежали. За бидонами, ведрами, тазиками. Кто с бидоном вернулся, тот просчитался. Туда не нальешь. Напор о-го-го, да еще и пена!
— Какая важная тонкость.
— А мы — с десятилитровым ведром. Всю дорогу этой пеной залили...
— В 2019-м вы вернулись в «Торпедо» — теперь уже тренером. Круг замкнулся.
— Три года назад вызвало руководство: «Надо создавать, Александр Владимирович, академию». С чего начинали — страшно вспоминать! Вдвоем тренировали 80 человек. Переодевались в металлическом вагончике. Если на улице минус десять — внутри минус пятнадцать. Возвращался — куртка заиндевела, колом стоит...
А потом все развернулось. Говорят: набирай тренеров. Появилось 20 ставок. Сейчас в «Торпедо» работают лучшие специалисты: Прудиус, Даев, Елышев, Александр Смирнов! Условие великолепные. Везде уровень юношеского футбола опускается, а в «Торпедо» — наоборот. Вы посмотрите, что творится: «Спартак-2» закрылся, «Казанка» тоже. Все эти тренеры звонят мне. Отвечаю: «Извините, ребята, штат набран».
— Сколько сегодня платят детскому тренеру?
— Я не миллионер, но мне хватает. Да и вообще грех жаловаться. Я здоров, у меня прекрасная семья. Мама жива. Есть дача на берегу Волги. Любимая работа. Причем в родном клубе.
Честно вам скажу: я за свои-то игры никогда так не переживал, как сейчас за детские. Первая в 9 утра начинается — последняя в 9 вечера. На каждой я сижу! Всех бабушек знаю, всех мам! Мальчишек этих держу — как птичку. Чтобы не раздавить — но чтобы и не улетела.