Философская мысль до Маркса пребывала в плену спекулятивных систем, пытавшихся объяснить мир через призму саморазвивающихся идей или абстрактных категорий. Эти системы, от платоновских идей до гегелевского абсолютного духа, представляли собой замкнутые умозрительные конструкции, где материальный мир оказывался лишь бледной тенью или порождением некой высшей сущности. В этом смысле системы Платона и Гегеля весьма схожи — просто первый строил свою теорию в относительно спокойном времени, когда столетия почти ничего не меняли, а второй творил в век бурных перемен, что требовало корректировать идейные подходы.
Подобный подход превращал философию в удел избранных — брахманов от мысли, чьи умозаключения были оторваны от практики и не подлежали верификации. Апогеем этой традиции стала система Гегеля, грандиозная по своему масштабу и внутренней логике, но оставшаяся в плену идеализма, где реальная история человечества представала как инобытие абсолютной идеи. Маркс совершил коренной переворот