Напряжение между ними нарастало, словно снежный ком — казалось, его можно буквально пощупать руками и ощутить на вкус. Всё следующее утро Максим посвятил придиркам к тому, что Таня делала для их маленькой дочери.
— Зачем ты пялишь на Полину эту дурацкую панамку, из которой она давно выросла? Мне казалось, ты сама должна понимать, что эта вещь малышка уже переросла. Надо бы купить что-нибудь другое.
Вместо того чтобы закатить скандал — как она непременно сделала бы ещё вчера, — и посоветовать ему заниматься своими делами, Таня нашла в себе силы ответить иначе:
— Я хотела тебе сказать: на работе проблемы возникли, — Таня замялась, — так что какое-то время будут перебои с зарплатой. Ты прав, Максим, панамка действительно мала, но ничего не поделаешь... Не мог бы ты, пожалуйста, со своего аванса купить ребёнку одежду? Кстати, кроме панамки, ей ещё нужны новые сандалики. Смотри — эти уже впритык.
Очевидно, Максим не ожидал, что жена ответит именно так: это было не в её характере. Она всё всегда тянула на себе. До этого дня Максим и понятия не имел, как выбирать и покупать одежду дочери.
— Ну ты же мать, вот и покупай! — бросил он через плечо, отвернулся и чуть ли не бегом умчался на кухню, чтобы не продолжать разговор.
Таня только ухмыльнулась, глядя ему вслед. Не успела она ещё собраться и выйти из дома, как из кухни высунулась голова Максима, и он принялся сыпать вопросами:
— Я не понял, что ты там говорила про свою работу? Мне казалось, у тебя стабильное место, где хорошо платят.
— Да, мой любимый, мне тоже так казалось, — про себя Танечка чуть не ликовала: её тактика действует. Пусть Максим думает, что с неё взятки гладки, а дальше — что-нибудь адвокат посоветует.
— Нет, я категорически не понимаю. Ты — государственный служащий. Как тебе могут урезать зарплату? — Максим уже стоял напротив в полный рост и продолжал бушевать. — Тебе не кажется, что у тебя есть определённые права? Чего ты сидишь и молчишь? Иди к начальнику, скажи, что в суд подашь, если они тебе хотя бы копейкой меньше заплатят!
— Обязательно последую твоему совету, только не сейчас, — усмехнулась Татьяна, хватая ключи со столика. — Нам уже пора с Полинкой бежать.
Тут она подмигнула мужу и, будто невзначай, добавила:
— Кстати, солнышко, если ты уже хорошо себя чувствуешь, сегодня, наверное, можно и прибраться, и ужин приготовить повкуснее.
Нужно было видеть лицо Максима — в их семье не было принято, чтобы он чем-то занимался по дому. Таня, лёгкая на подъём и весёлая, словно бабочка на летнем лугу, прекрасно справлялась со всеми бытовыми делами, даже в декрете. А уж сейчас, когда дочка уже полгода ходит в садик... Муж с женой почти всё время проводят на работе, значит, дома и пачкать особенно некому.
— Мне кажется, у тебя стал портиться характер, — заметил Максим, когда дверь за женой уже закрывалась. — Ты стала лениться, Танечка. Ленивая жена — это очень-очень плохо.
— Да, мой любимый, — весело подхватила Таня. — Но ты же хочешь мне помочь, правда?
Таня весело сдула с лица длинную чёлку, которая лезла в глаза.
— К тому же Полинке будет очень приятно, что именно папа сложил её игрушки и приготовил вкусный ужин.
— Папочка! — донеслось из-за двери.
Это Полина, которая уже успела убежать к лифту и ждала маму там, крепко обнимая свою большую куклу. Она явно отреагировала на слова Татьяны.
Когда дверь всё-таки захлопнулась, Максим на всякий случай посмотрел на себя в зеркало. «Что стряслось с женой? — пронеслось у него в голове. — Да и вообще, что с этими бабами творится за один день?»
Марина тоже никогда прежде не изъявляла желания стать его законной супругой, если уж по-честному. Было ясно как белый день — найдет она себе и краше, и перспективнее, если захочет. Но вот вчера выкинула номер: с цепи будто сорвалась, требовала, чтобы он определился едва ли не сию минуту. Чего она опять хочет? И Таня туда же — время нашла, чтобы загружать его домашней работой. Не нужна ему никакая домашняя работа, пусть жена знает!
Максим, прямо в шортах и футболке, рухнул на кровать и решил — в знак протеста весь день проведёт в постели.
Но, к сожалению, ничего у него не вышло. Потому что Марина уже в половине одиннадцатого, едва открыла глаза, тут же позвонила и потребовала, чтобы он приехал за ней.
— Или мне самой приехать? А куда мы сегодня отправимся? — прозвенел в телефоне её голос. — Солнышко, ты только не сердись, пожалуйста, но завтра мне на работу...
Максим постарался придать голосу как можно больше уверенности:
— Так что, если хочешь куда-нибудь прокатиться, то только сегодня. Потом я буду занят.
— Жених должен быть всегда свободен для своей невесты, — послышалось в трубке. Максим скривился так, будто ему в рот одномоментно забросили килограмм лимонов.
— Ну так что ты там притих? Мы же с тобой вчера договорились?
— О чём мы договорились? — осторожно переспросил он. Мысли метались в голове: неужели Марина действительно сошла с ума? И как теперь избавиться от сумасшедшей любовницы, которая может начать лезть в его семью?
— Сейчас приеду, и мы с тобой быстренько соберём вещи твоей Танечки. Пусть приходит с работы и забирает свои котомки, — хохотнула Марина. — И да, я всё узнала: ты, как отец, имеешь полное право забрать девочку из садика. Вот и сделаешь то, что от тебя требуется — заберёшь Полину и приведёшь домой.
— Ты даже запомнила, как зовут мою дочь? — пробурчал Максим себе под нос. Ему это стремительное развитие событий совсем не нравилось.
— НАШУ дочь, солнышко, теперь нужно говорить правильно — НАШУ! — моментально отреагировала Марина. — Я всё узнала, в интернете много пишут о таких случаях. Кто раньше встал — того и тапки; кто успел забрать ребёнка до суда, по определению места жительства, с тем его чаще всего и оставят.
— Так что колебаться и сомневаться нам некогда, действовать нужно.
— Марина, а можно задать тебе один вопрос? — Максим глубоко вдохнул, выдохнул, а потом выдал на одном дыхании скороговоркой: — Почему ты стала проявлять ко мне такой интерес только сейчас? Что случилось? Почему так внезапно?
У Марины, конечно же, на всё был готов ответ. Не будет же она, в самом деле, рассказывать Максиму, что недавно встретила своего бывшего — того самого, кто оставил на её сердце столько шрамов, что и не сосчитать. И что этот бывший высмеял Марину за то, что она до сих пор не замужем и никому не нужна. И что он вызывает у неё такую ненависть, что она просто обязана доказать Алёшке — она тоже что-то стоит. А на то, чтобы охмурять нового мужика, времени нет. Проще ухватиться за такого дурачка, как любовник, и выжать из него максимум.
Но вслух Марина, конечно же, ничего этого не сказала.
Максим, чтобы подбодрить её, осторожно продолжил:
— Я правда очень хочу понять, с чем связана такая спешка...
— Я просто поняла, что не могу жить без тебя... — томно произнесла в трубку Марина, стараясь, чтобы её голос звучал правдоподобно. — Каждый раз, когда я просыпаюсь одна, без тебя, я мечтаю, чтобы ты обнимал меня, целовал, чтобы мы были вместе... вдыхать твой запах... Но ведь у меня ребёнок... — Воскликнул Максим:
— Наверняка твоя дочка такая же чудесная, как и ты. И она совсем не будет помехой нашему семейному счастью!
Марина выдохнула, чувствуя, что её ложь нравится собеседнику. Макс посмотрел на любовницу и даже как-то приосанился — вот, Танька почти наверняка его не ценит, а он, между прочим, ещё орёл.
Если такая опытная во всех отношениях женщина, как Марина, разглядела в нём настоящего альфа-самца, значит, есть в нём что-то такое, за что она держится. Что-то особенное, раз не хочет его потерять, даже дочку готова воспитывать — мамочка ей будет. Правда, подумав об этом, Максим тут же помрачнел.
— Слушай, но ведь Полинка не захочет жить с тобой, когда у неё родная мама есть, — Танька, то есть… — чуть смущённо произнёс он. — Как ты планируешь это решать?
— Эта проблема — вообще не проблема, — Марина рассеянно махнула рукой, продолжая ходить по комнате, собираясь в поездку. — Это ребёнок. Она ко всему привыкает: немножко больше сладостей, чуть меньше запретов, ну и куколки, конечно. Куда без куколок? Так что всё будет хорошо.
Максим сильно сомневался, что его дочка «продаётся» за кукол и шоколадки, но предпочёл промолчать. С Мариной всё равно спорить бесполезно — вот уже шелестит чем-то, значит, складывает вещи, скоро приедет.
— Ты бы там, между прочим, времени не терял, — бросила Марина, — а начинал бы собирать шмотки своей жены. Собери так, чтобы у неё не было даже повода появиться снова.
— Любимая, ты только не подумай, что я сомневаюсь… — Максим набрался смелости и честно сказал: — Но мне кажется, это самое слабое место твоего плана. Ну как ты себе представляешь: взять и выставить человека из его собственной квартиры? По закону у нас даже права такого нет, Мариночка!
— Ага, значит, у тебя было право пользоваться мной, как тебе вздумается, — тут же набросилась Марина, — а как я от тебя чего-то прошу — тут у тебя голос появился?!
Марина говорила тихо, но в голосе её слышалось что-то угрожающее:
— Чего-то такого я от тебя, Максимка, и ожидала... А я-то думала — мачо, за которым, как за каменной стеной! А ты, выходит, самый обыкновенный гипсокартон.
— Нет-нет, ты меня не так поняла! — Максим буквально вскинул руки, как будто пытался защититься невидимым щитом. — Я на всё согласен, честно. Просто... может быть, у тебя есть план — как сделать так, чтобы Танька не ломилась в свою собственную квартиру?
Он «переобулся» молниеносно — почувствовал, что разговор принимает неприятный оборот. В голове мелькнула короткая, сжатая мысль: да мне какая разница, что-нибудь да придумаем!
Марина в этот момент так громко застегнула сумку, что Максим вздрогнул от резкого щелчка.
— В любом случае, сейчас собирай её вещи. А потом пойдём с тобой за ребёнком в садик.
— Ты помнишь нашу цель? — строго спросила она.
— Ну да. Мы должны забрать Полину и держать её при себе, чтобы потом суд определил место жительства девочки вместе с тобой, — чётко отчитался Максим и даже порадовался: вот ведь — сообразил, что от него требуется!
Но Марина, вздохнув, качнула головой:
— Вообще-то, я имела в виду другое... Наша цель с тобой — пожениться и прожить вместе не просто много лет, а много счастливых лет. Мы обязательно ещё родим детей — чтобы Полинка не скучала в одиночестве. И всегда будем вместе, ладно? Да, для этого придётся немножко пострадать... Но если ты хочешь вернуться к Таньке, которая опять будет держать тебя в чёрном теле, при том, что ты и сам можешь всего добиться — ну, думай сам.
Она замолчала. И тут же, будто чтобы завершить картину, добавила:
— Я, если честно, больше всего переживаю за твою дочь. И... конечно, за законность того, что мы затеяли.
Максим, конечно, лукавил. Ему совсем не хотелось расставаться с Татьяной. Но он понимал — у него особо и выбора-то нет.
Да о чём тут говорить? Если он сейчас откажет Марине — ещё до вечера Таня обо всём узнает, вплоть до мельчайших подробностей. Тут уж ни к чему. В любом случае, она его не оставит, обязательно выставит из квартиры, закроет за ним дверь... А так, может, получится поговорить с женой с позиции силы. Вот и весь выбор.
А ведь не раз и не два за годы их жизни Максим мечтал вот так — поступить решительно, особенно когда зарплата упала, а Таня стала зарабатывать больше него. Хотел напомнить жене, кто в доме хозяин, кто кормилец. Но каждый раз понимал — лучше молчать, так спокойнее.
Теперь эта взбалмошная Марина со своей идеей, пусть и безумной, неожиданно давала ему шанс... Шанс реабилитироваться за все те годы, что он, по сути, жил в тени своей жены.
продолжение
👇👇👇