Повесть начинается с представления главного героя.
"Густав Ашенбах, или Густав фон Ашенбах, как официально значилось в его бумагах со дня его пятидесятилетия, как - то по весне одна тысяча девятьсот ....".
Далее мы узнаем чем он занимается.
"И предельной точности употребления творческой воли, писатель, не в силах унять в себе звучание внутреннего голоса".
Далее автор уточняет, когда все произошло и какая стояла погода.
"дело было в начале мая, и после дождливых, промозглых недель удушливым миражом лета вдруг накатила жара. В Английском саду, едва подернувшемся первой зеленью, стояло августовское пекло, и в той его части, что ближе к городу, было полно гуляющих.
Солнце уже клонилось к закату, а над пригородным Ферингом сгущались грозовые тучи".
Далее автор описывает внешность незнакомца.
"Среднего роста, худощавый, безбородый, с вызывающе вздернутой пуговичкой носа, малый был явно из породы рыжих, с характерной для этой масти молочно - белой, веснушчатой кожей. Наружность, пожалуй, отнюдь не баварская, - по крайней мере, курортная, с широченными полями".
Ощущения Ашенбаха после встречи с незнакомцем.
"Но то ли на него повлиял походный облик незнакомца, то ли подействовали какие - то еще физические или душевные флюиды, только Ашенбах в самой глубине существа своего ощутил вдруг некий порыв, странное и смутное томление.
Далее автор описывает место.
"В зеленовато - тинистых хлябях лоханями плавали молочно - белые лилии; диковинные птицы с невиданными клювами, нахохлившись, каменели в жиже, хищно уставившись куда - то вбок и не обращая внимания на беспрестанный шорох, и перестук камыша".
Вот так описывает Томас Манн скоротечность жизни.
"Когда жизнь начала клониться к закату, а от художнической боязни не успеть, от неотступной тревоги, что часовой завод иссякнет прежде, чем исполнено будет предназначение, прежде, чем он отдаст себя всего, - когда от этого страха невозможно стало отмахнуться".
И снова Томас Манн вводит в повести героя писателя.
"Не то чтобы он стал писать плохо - хотя бы в том состояло преимущество его возраста, что в уж мастерстве - то своем он ни единой секунды мог не сомневаться".
"Творец грандиозной, монументально - воздушной эпопеи из жизни Фридриха Великого".
Фридрих 2 Великий - король Пруссии с 1740 по 1786 годы.
Далее автор рассказывает историю Густава Ашенбаха.
"Густав Ашенбах, стало быть, родился в Л., окружном городе провинции Силезия, в семье видного советника юстиции, чьи предки, офицеры, судьи, чиновники.
Наклонности к творческим занятиям проявились в их рядах лишь однажды в ипостаси некоего проповедника.
Куда более живую, чувственную кровь привнесла в семью мать писателя, дочь капельмейстера из Богемии.
Он рос один, без товарищей.
Густав фон Ашенбах роста был чуть ниже среднего, чернявый, смуглый, без бороды и усов. Строго зачесанные назад волосы, поредев на макушке, тем пышнее и изысканней декорировали виски проблесками седины, обрамляя высокий, морщинистый, будто шрамами испещренный лоб.
Дужка очков - особую элегантность придавали им не оправленные ободком линзы - золотой перемычкой прорезая переносицу, подчеркивала ладную посадку крупного, с благородной горбинкой, носа. Губы, на первый взгляд дряблые, иногда вдруг решительно сжимались; щеки впалые, в складках, а линию подбородка удачно оттеняла поперечная ложбинка".
"Во чреве ее, похожем на пещеру, куда Ашенбаха с глумливо - услужливой ухмылкой чуть ли не силком препроводил обтрепанный горбун - матрос.
-В Венецию, В Венецию! - подтвердил он в ответ на недоверчивый вопрос Ашенбаха".
Описание погоды.
"Сырой ветре задувал под серым, набрякшим небом; гавань и острова остались позади, и все побережье стремглав уходило из вида, скрываясь за смутной линией горизонта. Не прошло и часа, как над ним растянули парусиновый тент - зарядил дождь".
"Но что небо, что море отливали угрюмым свинцом, временами окутывая все вокрун промозглой моросью, и он постепенно смирился с мыслью, что, прибыв по воде, увидит совсем другую Венецию, нежели ту, какая обычно встречала его со стороны суши".
Он прибыл в Венецию.
"и вот он видит ее снова, самую удивительную на свете пристань, вереницу диковинных зданий, чьей причудливой статью республика горделиво встречала изумленные взоры подплывающих мореходов".
Странное отношение главного героя к лицам своего же пола.
"Ашенбах с изумлением отметил про себя, что мальчик невероятно красив. Лицо его, - бледное, мечтательно замкнутое, в обрамлении золотисто - медвяных локонов, с безупречно прямой линией носа и нежно очерченным ртом, отмеченное какой - то ангельской серьезностью, напоминало древнегреческие статуи времен расцвета, но при всей чистоте и завершенности форм сохраняло столько непередаваемо своеобычного очарования, что Ашенбах вынужден был признать: ни в природе, ни в изобразительном искусстве ему не встречалось прежде такой счастливо сотворенной красоты.
Судя по всему, жизнь его, напротив, была окутана потворством и нежностью. Никто не посмел прикоснуться ножницами к его дивным локонам; точь - в - точь как у античного "Мальчика, вынимающего занозу", эти локоны ниспадали на лоб, ласково укрывали уши и еще любовнее курчавились на затылке. Английская матроска, пышные рукава которой сужались книзу и туго обхватывали запястья еще детских, но уже несомненно изящных, точеных рук, всеми своими выпушками, шнуровками и петлицами придавала облику мальчика аристократическую избалованность и утонченность".
Описание погоды.
"Наутро погода не улучшилась. Ветер задувал с берега. Под блеклым, пасмурным небом в мертвой неподвижности пласталось море - словно вдруг съежившись, оно прозаически приблизило линию горизонта".
"Ашенбах заметил польских девочек с гувернанткой. Мальчика с ними не было. Ашенбах улыбнулся. "Ах ты, c ибарит, маленький феак! - подумал он.
И, вдруг развеселившись, процитировал про себя: "Ванны горячие, смену одежды и мягкое ложе".
Феаки - упоминаемый у Гомера (в 8 - й песне "Одиссеи") "блаженный народ", милостью богов ведущий вольный, близкий к природе образ жизни.
"Ванны горячие..." - Гомер. Одиссея (8, 249).
"Тот возник в застекленных дверях неслышно и в полной тишине пересек залу.
Походка его - и чуть летящим устремлением вперед всего тела, и легконогим движением колен.
Ашенбаха сызнова поразила и даже испугала поистине богоподобная красота этого отпрыска рода человеческого.
Чело самого Эроса в желтоватом свечении паросского мрамора, с тонким и строгим прочерком бровей, в контрастном обрамлении тяжелых и мягких локонов, ласковыми кольцами обвивающих виски и уши".
Эрос - греческий бог.
Автор вводит морское пространство более глубоко.
"Море он любил всем существом своим, глубоко, истово и по многим сокровенным причинам".
"Сделалось очень тепло, хотя солнце тщетно силилось пробиться сквозь марево, застлавшее небо.
Тадзио купался".
Имя Тадзио означает символизирует интеллект, логику.
Может поэтому Т. Манн так назвал героя в которого влюбляется писатель.
Хотя для того времени писать о об однополой любви думаю было непристойно.
Описание погоды.
"Смрадная духота повисла в узких улочках, воздух был настолько плотный, что все запахи - чад пережаренного масла, облачка духов и бог весть еще какая дрянь, - струясь из комнат, лавок, харчевен, стлались над мостовой, не рассеиваясь".
Ашенбах решил сменить город.
Он попрощался с Тадзео.
"Он поднялся на борт, занял свое место - тут - то и началось хождение по мукам, скорбный путь сквозь бездны горечи и сожалений
Волны бились о бетонные берега узкого канала.
Море окрасилось в нежные, бледно - зеленые тона, воздух, показалось ему, стал прозрачней и чище.
Около полудня он увидел Тадзио".
"Жаром дышал раскаленный песок. Сквозь серебристое марево под синевой эфира выделялись ржавого цвета парусиновые тенты, нарезая перед пляжными кабинками лоскуты тени, где постоялец и проводил дополуденны часы".
"Тадзио он видел помногу, едва ли не постоянно.
Но дольше всего и с отрадной регулярностью щедрую возможность созерцать, благоговейно изучать прекрасного любимца дарило утро на пляже".
"Его медвяные волосы завитками локонов льнули к вискам и затылку, солнце высвечивало всю фигуру - нежный пушок на плечах и спине, трогательный, четко различимый перебор ребер, строгие очертания груди и всего торса, вылепленного без излишеств и изъянов, девственно мраморную чистоту подмышек, светлые выемки подколенных впадин с переплетением голубоватых прожилок, при виде которых казалось, будто весь он соткан из иного, высшего, полупрозрачного вещества".
Очень много в произведении философских отступлений на разные темы.
"Воистину, Амур действует подобно математикам: дабы обучить непонятливых детишек чистым формам, и показывают наглядные фигуры.
Счастье писателя - это мысль целостного чувства, то есть чувство оформившееся в мысль. Именно такая мысль, ясная и трепетная, такое чувство, живое и точное, владели в те дни умом и сердцем одинокого мечтателя".
Если честно, то не ожидала от Томаса Манна такого поворота событий.
Ввести однополую симпатию, которую даже не хочется описывать.
"Он нагоняет любимца на мостках за кабинками, хочет ласково потрепать по затылку, положить руку на плечо, что - то сказать".
Очень много различных отступлений.
"Небо, земная твердь, морская гладь еще покоились в призрачной сизоватой дымке.
Однако слабым веянием из недосягаемых чертогов уже колыхнулась весть, что богиня Эос, пробудилась подле супруга".
"Как - то вечером все обернулось иначе.
К ужину в ресторане не только сам Тадзио, но и его польские сестры вместе с гувернанткой так и не появились.
"На четвертой неделе пребывания в Лидо Густав фон Ашенбах отметил для себя некие тревожные перемены в окружающем мире.
Во - первых, показалось ему, число постояльцев, хотя курортный сезон на подъеме, скорее убывает, чем увеличивается.
Это было около полудня. Несколько позже при полном безветрии и под палящим зноем Ашенбах, отправился в Венецию.
Он уловил в воздухе странный запах.
Томас Манн вводит в новеллу описание собора и отношение героев к религии.
"По воскресеньям, к примеру, поляки на пляже не появились, и он, догадавшись, что они ездят к мессе, помчался на Сан - Марко и, нырнув из пекла площади в мерцающий золотом сумрак собора".
Описание погоды.
"Безветренный воздух напоен запахами, тяжелое солнце пробивается сквозь марево, озаряя сланцево - серое небо. Густая вода лениво хлюпает по дереву и камню".
Обеспокоенность Ашенбаха по поводу ситуации в городе.
"-Скажи - ка, - бросил Ашенбах негромко, нарочито безразличным тоном, - всю Венецию дезинфицируют. С чего вдруг?
-Это сирроко, что ли, беда?"
Рассуждения автора о времени.
"Надвигалась ночь, исчезало время. В родительском доме, много лет назад, вспомнилось ему, были песочные часы, - он вдруг будто наяву снова увидел маленький прибор, столь хрупкий и важный в своем назначении. Мелкие ржаво - красные песчинки шустро утекали сквозь узкую горловину, и когда наверху песка оставалось совсем чуть - чуть, в нем вдруг подобием крохотного водоворота образовалась коварная, затягивающая воронка".
Далее идет разговор о сирроко.
"Вот уже много лет индийская холера обнаруживала опасную склонность к распространению за привычные пределы своего обитания. Однако в середине мая этого года в один и тот же день в Венеции смертоносные ее вибрионы были обнаружены в иссохших, почерневших трупах портового грузчика и зеленщицы.
В Венеции эпидемия".
И снова автор повказывает отношение героя к религии.
"Ему вспомнилась белая часовня со сверкающей в закатных лучах позолотой надписей, в мерцающий мистический смысл которых он углублялся духовным оком, вспомнился и диковинного вида странник, чей облик пробудил в стареющей душе юношеский порыв к чужеземным далям".
Далее автор описывает сон героя.
"Той же ночью ему привиделся жуткий сон.
Пространством сна была скорее сама его душа, а события как бы врывались в нее извне, всею необоримой мощью опрокидывая сопротивление - глубокое, отчаянное сопротивление - его разума, которое они сминали шутя, сминали и обращали в ничто само его бытие, все культурное и человеческое в его жизни".
"И душа его отведала блуда и познала гибельное забытье".
В новелле очень много рассуждений о художниках и искусстве.
"Несколько дней спустя Густав фон Ашенбах, чувствовал себя неважно".
Даже погода такая же.
"Запустелое омертвение осени над оазисом купального отдыха, cовсем недавно еще столь оживленным и праздничным - а теперь даже песок, и тот был грязный".
Вот так автор описывает смерть главного героя в Венеции.
И вот и название новеллы: "Смерть в Венеции".
"Голова наблюдателя, медленно перемещавшаяся по спинке шезлонга вслед за движением фигуры вдали, дрогнула под этим взором, чуть вскинулась и тут же поникла на грудь, в глазах, смотревших теперь исподлобья, замерло отрешенное, незрячее выражение глубокой дремы.
Лишь минуты спустя, заметив в шезлонге странно обмякшую, сползающую набок фигуру, ему бросились на помощь. Постояльца отнесли в его комнату. И в тот же день, почтительно ужаснувшись, мир встретил весть е его смерти".