— Я тебя люблю, но с мамой жить будем, — сказал мне Антон, когда мы выбирали квартиру для покупки.
Я стояла в пустой трёхкомнатной квартире и представляла, как мы будем здесь жить. Детская комната, наша спальня, гостиная. А потом услышала эти слова и почувствовала, как мечты рассыпаются в прах.
— С мамой? Тоша, мы же договаривались, что будем жить одни!
— Оль, ну понимаешь, мама одна. Ей тяжело без меня.
— А мне легко с ней?
— Привыкнешь. Она хорошая, просто характер непростой.
Характер у Валентины Петровны и правда был тот ещё. За полгода нашего знакомства я успела понять, что она ни одну девушку сына хорошей не считает.
— Антон, но мы же молодая семья! Нам нужна личная жизнь!
— Личная жизнь у нас будет. Просто мама рядом.
— Это не личная жизнь, а общественная!
— Оль, не драматизируй. Квартира большая, места всем хватит.
Риелтор стоял в углу и терпеливо ждал нашего решения. Видимо, привык к семейным разборкам.
— Антон, я не хочу жить со свекровью! Не готова!
— Не готова? А замуж выходить готова?
— При чём тут замуж?
— При том, что замуж выходят не только за мужа, но и за его семью.
— За семью, но не для совместного проживания!
— Оля, мама меня всю жизнь растила одна. Отец ушёл, когда мне было пять лет. Я не могу её бросить.
— Кто говорит бросить? Пусть живёт отдельно, мы будем навещать, помогать...
— Отдельно она жить не сможет. Здоровье плохое, давление скачет.
— Тоша, ей пятьдесят восемь лет! Это не глубокая старость!
— Но одной ей тяжело.
Риелтор кашлянул.
— Извините, но другие клиенты ждут. Будете брать квартиру?
— Будем, — твёрдо сказал Антон. — Три комнаты нам подходят.
— Тоша! — возмутилась я.
— Оль, решение принято. Если любишь меня, согласишься.
Вот так меня поставили перед фактом. Либо выхожу замуж и живу со свекровью, либо остаюсь одна.
— Хорошо, — сдалась я. — Но при условии, что у нас будет своя спальня.
— Конечно! — обрадовался Антон. — У мамы будет своя комната, у нас своя, а третья под гостиную.
— А если дети будут?
— Потом разберёмся.
Потом, потом... Всё время потом.
Квартиру взяли в ипотеку на двадцать лет. Первоначальный взнос платил Антон, но созаёмщиком записали меня.
— Зачем? — спросила я в банке.
— Для надёжности, — объяснил менеджер. — Два доходы лучше одного.
— Но я же пока не работаю!
— Устроитесь. А пока справку о доходах мужа хватит.
Подписала документы, не особо вникая в детали. Доверяла мужу.
Свадьбу играли скромно, в кафе. Валентина Петровна всё время жаловалась.
— Антоша, а почему не в ресторане? Все люди в ресторанах свадьбы играют!
— Мам, кафе тоже хорошее.
— Хорошее, но не ресторан. А платье у Оли какое-то простое...
— Платье красивое! — заступился Антон.
— Красивое, но не брендовое. Моя подруга Зина говорила, её невестка в платье за сто тысяч венчалась.
— Мам, у нас ипотека, нужно экономить.
— Ипотека-ипотека... В моё время люди сначала деньги копили, потом свадьбы играли.
После свадьбы переехали в новую квартиру. Валентина Петровна заняла самую большую комнату.
— Это справедливо, — объяснил Антон, — у неё больше вещей.
— А мы куда денемся?
— В среднюю комнату. Нам хватит.
В средней комнате еле поместились кровать и шкаф. О письменном столе можно было забыть.
— Тоша, а где я работать буду? Дистанционно планировала.
— На кухне работай.
— На кухне твоя мама весь день готовит!
— Договоритесь как-нибудь.
Договориться с Валентиной Петровной было невозможно. Она считала кухню своей территорией.
— Оленька, ты не против, если я суп сварю? А то обед пора готовить.
— Конечно, варите.
— А ты что тут делаешь? Работаешь?
— Работаю.
— А дома работать можно? В моё время работали в офисах.
— Теперь можно и дома.
— Странно как-то. А деньги за это платят?
— Платят.
— Сколько?
— По-разному.
— А конкретно?
Приходилось отчитываться о каждой копейке. Валентина Петровна интересовалась всем — сколько зарабатываю, на что трачу, почему так мало.
— Оленька, а когда ты детей рожать будешь?
— Не знаю пока.
— Как не знаешь? Тебе уже двадцать шесть!
— Мы с Антоном хотим сначала встать на ноги.
— На ноги? Квартира есть, работа есть. Чего ещё ждать?
— Хотим ипотеку частично погасить.
— А я хочу внуков! В моём возрасте пора уже бабушкой быть!
Каждый день одни и те же разговоры. О детях, о деньгах, о том, что я не так делаю.
— Оленька, а зачем ты каждый день макияж делаешь? Дома же сидишь.
— Мне так нравится.
— Расход какой! Тушь, помада... В моё время красились только на выход.
— Времена изменились.
— Изменились, но деньги тратить не стоит. У вас ипотека.
Ипотека стала главным аргументом во всех спорах. Хочу новое платье — ипотека. Хочу в кино — ипотека. Хочу подруг пригласить — ипотека.
— Тоша, — жаловалась я мужу, — твоя мама меня контролирует! Каждый шаг обсуждает!
— Мам переживает за семейный бюджет.
— За мой бюджет! Свои деньги я трачу!
— Оль, мы семья, деньги общие.
— Общие с кем? С твоей мамой?
— С семьёй. Мама тоже часть семьи.
— Она мне не семья!
— Оля, не говори так! Мама тебя любит!
Любит? Странная любовь, которая выражается в постоянной критике.
— Антон, а нельзя ей отдельную квартиру снимать?
— На что? Ипотеку платим, коммуналку, еду покупаем...
— Тогда комнату в коммуналке.
— Оль, ты что! Мама всю жизнь в нормальных условиях жила!
— А я что, не заслужила нормальных условий?
— Заслужила. Но мама важнее.
Вот так. Мама важнее жены.
Через полгода совместной жизни я была на грани нервного срыва. Работать нормально не могла — свекровь постоянно мешала. Отдыхать тоже — везде её присутствие.
— Оленька, а можно я телевизор включу? Сериал начинается.
— Включайте.
— А ты не будешь шуметь? Работать?
— Не буду.
— А наушники у тебя есть?
— Есть.
— Вот и хорошо. А то мне слышно, как ты по клавишам стучишь.
Приходилось работать в наушниках, чтобы не мешать свекрови смотреть телевизор.
— Тоша, так дальше жить нельзя! — взорвалась я однажды.
— Что случилось?
— Твоя мама меня достала! Я не могу спокойно работать, есть, дышать!
— Оль, преувеличиваешь.
— Не преувеличиваю! Она считает каждую мою ложку каши!
— Мама экономная.
— Экономная? Она жадная!
— Оля, не смей так говорить про мою мать!
— А как говорить? Она на каждой копейке сидит!
— У нас ипотека! Нужно экономить!
— На мне экономить? А на ней почему не экономят?
— Мама пенсионерка, у неё денег мало.
— Зато аппетит хороший!
— Оля, хватит! Или принимаешь мою маму, или...
— Или что?
— Или мы расстаёмся.
Ультиматум. Либо терплю свекровь, либо развод.
— Хорошо, — сказала я. — Потерплю. Но не долго.
— Долго-не долго увидим.
Терпела ещё месяц. Но когда Валентина Петровна начала указывать мне, в каком белье спать, не выдержала.
— Оленька, а зачем тебе такие красивые ночнушки? Антон же устаёт на работе.
— При чём тут Антон?
— При том, что мужчина должен отдыхать, а не развлекаться.
— Что?
— Ну, эти ваши... интимные дела. Часто нельзя, здоровью вредно.
— Валентина Петровна, это не ваше дело!
— Моё! Антон мой сын! А ты его измотаешь своими прихотями!
Вечером поговорила с мужем.
— Антон, твоя мать лезет в нашу интимную жизнь!
— Как лезет?
— Говорит, что часто нельзя! Что ты устаёшь!
— А она не права?
— Что?
— Я действительно устаю. Работаю по двенадцать часов.
— То есть ты согласен с мамой?
— В чём-то да.
— Антон, но мы муж и жена! Это наше дело!
— Наше. Но мама переживает за моё здоровье.
— А за моё здоровье кто переживает?
— Я переживаю.
— Где твои переживания? Когда ты последний раз спрашивал, как у меня дела?
Антон задумался.
— Спрашиваю же...
— Когда?
— Ну... вчера спрашивал.
— Вчера ты спрашивал, где ужин.
— А позавчера...
— Позавчера спрашивал, почему рубашка не поглажена.
— Оль, ты придираешься.
— Не придираюсь! Констатирую факт! Ты больше внимания маме уделяешь!
— Мама нуждается во внимании.
— А я не нуждаюсь?
— Ты молодая, сама справишься.
Сама справлюсь. Удобная позиция.
Отношения становились всё хуже. Антон большую часть времени проводил с мамой — обсуждали новости, смотрели фильмы, планировали покупки. А я была как приложение к семье.
— Тоша, — попросила я, — давай хотя бы иногда куда-то ходить вдвоём?
— Куда ходить?
— В кино, в кафе, в театр.
— Дорого. Ипотека.
— Но иногда можно?
— Мам одну оставлять не хочется.
— Пусть с нами пойдёт.
— В кино с мамой? Странно как-то.
— А дома с мамой не странно?
— Дома нормально. Мы семья.
Семья из трёх человек, где жена — лишняя.
Начала искать работу в офисе. Дома находиться было невыносимо.
— Зачем тебе офис? — удивился Антон. — Дома же удобно!
— Неудобно мне дома! Твоя мама не даёт работать!
— Преувеличиваешь.
— Не преувеличиваю! Вчера она три раза прерывала мою видеоконференцию!
— По делу прерывала?
— Спрашивала, что на ужин готовить!
— Нормальный вопрос.
— В рабочее время?
— А когда ещё спрашивать?
Безнадёжно. Муж не видел проблемы.
Устроилась в офис, стала уходить на целый день. Дома появлялась только вечером.
— Оленька, а почему ты так поздно приходишь? — встречала свекровь.
— Работаю.
— А ужин кто готовить будет?
— Готовьте сами.
— Я устаю! Целый день по дому хожу!
— А я не устаю?
— Ты в офисе сидишь. Это не работа, а отдых!
Отдых! Восемь часов в офисе — отдых!
— Тоша, — говорила я мужу, — твоя мама считает, что я в офисе отдыхаю!
— А разве нет? Сидишь в тепле, чай пьёшь...
— Работаю!
— Работаешь, конечно. Но дома тоже работы хватает.
— Какой работы?
— Ужин приготовить, убрать...
— А твоя мама что делает?
— Мама тоже устаёт.
— От чего?
— От жизни устаёт.
От жизни! А я, значит, от жизни не устаю!
Через год такой жизни я была готова на всё, лишь бы вырваться из этого ада. Но Антон и слышать не хотел о переезде.
— Куда переезжать? Ипотека же!
— В другую квартиру! Большую!
— На что покупать?
— Эту продадим, доплатим!
— Оль, ты с ума сошла? Мы только начали выплачивать!
— Тогда мама пусть съезжает!
— Никуда мама не съезжает!
— Тогда съезжаю я!
— Как съезжаешь? Мы же муж и жена!
— Муж и жена живут вдвоём! А не втроём!
— Оля, не истери!
— Не истерю! Ставлю вопрос ребром! Либо мама съезжает, либо я!
— Мама никуда не поедет.
— Значит, еду я.
— Не поедешь. Ипотека на двоих оформлена.
— И что?
— А то, что банк с тебя деньги требовать будет.
— Какие деньги?
— По кредиту. Ты созаёмщик.
Вот тут я и поняла, в какую ловушку попала. Уйти не могу — ипотека висит. Остаться не могу — свекровь достала.
— Антон, но если я съеду, ты же будешь платить?
— Буду. Но банк с тебя тоже потребует.
— Как потребует?
— По закону созаёмщик отвечает наравне с заёмщиком.
— То есть если ты не заплатишь, с меня возьмут?
— Да.
— А если я не заплачу?
— Тогда квартиру заберут.
Красота. Попалась как мышь в мышеловку.
Стала жить и молчать. Терпеть свекровь, терпеть мужа, терпеть ситуацию.
Но однажды утром проснулась, а Антона дома нет. Записка на столе: "Уехал в командировку. Вернусь через неделю."
— Валентина Петровна, а куда Антон уехал?
— В Воронеж. По работе.
— Но он мне ничего не говорил!
— Наверное, забыл. Торопился.
Позвонила мужу. Телефон не отвечал.
Неделя прошла, Антон не вернулся. Позвонила на его работу.
— Антон Петров? Он уволился месяц назад.
— Как уволился?
— По собственному желанию. А вы кто?
— Жена.
— Странно. Он говорил, что не женат.
Не женат! Муж уже месяц как не работает и говорит, что не женат!
Примчалась домой, устроила допрос свекрови.
— Валентина Петровна, где Антон?
— Не знаю. В командировке.
— Какой командировке? Он не работает!
— Как не работает? Конечно, работает!
— Уволился месяц назад!
Свекровь побледнела.
— Не может быть...
— Может! И где он?
— Оленька, я правда не знаю!
Обыскала его вещи. Документов нет, денег нет, даже фотографий наших не осталось.
Позвонила его друзьям. Никто ничего не знает.
— А давно видели Антона?
— Месяца два не виделись.
Два месяца! Значит, исчез не вчера!
Пошла в полицию.
— Заявление о розыске принимаем только через три дня.
— Но он же пропал!
— Возможно, просто уехал по делам.
— Его телефон не отвечает!
— Может, разрядился.
Через три дня подала заявление. Полиция искала месяц. Результат нулевой.
— Видимо, уехал добровольно, — сказал следователь. — Принуждения не было.
А я осталась со свекровью и ипотекой. Муж исчез, а обязательства остались.
Позвонили из банка.
— Платежи просрочены. Когда погасите?
— Не знаю. Муж исчез.
— Но ипотека оформлена на двоих. Вы обязаны платить.
— У меня таких денег нет!
— Тогда придётся квартиру продать.
Продать квартиру, где живёт свекровь. А ей идти некуда.
— Валентина Петровна, а у вас родственники есть?
— Есть сестра в деревне.
— Может, к ней поедете?
— В деревню? Я всю жизнь в городе!
— Но мне ипотеку платить нечем!
— А как же Антошенька говорил — я тебя люблю?
— Говорил. Только исчез.
— Может, с ним что-то случилось?
— Что случилось, то случилось. А я осталась с долгами.
Валентина Петровна заплакала. И мне её стало жалко. Тоже пострадавшая.
— Ладно, — сказала я. — Будем выкручиваться вместе.
Устроилась на вторую работу, стала работать почти без выходных. Валентина Петровна дома хозяйничала, ипотеку мы еле-еле тянули.
— Знаешь что, — сказала она как-то, — может, Антошка и правильно сделал, что ушёл?
— Почему?
— Видно, не готов был к семейной жизни.
— Готов не готов, а предупредить мог!
— Мог. Но испугался, наверное.
— Чего испугался?
— Ответственности. Мужчины её боятся.
И мы стали жить вдвоём — свекровь и невестка, брошенные одним мужчиной. Странная семья получилась, но другой у нас не было.
Иногда думаю — а может, оно и к лучшему? Лучше одной с ипотекой, чем с мужем и свекровью в придачу.