Квартиру покойной Нины Петровны купили какие-то состоятельные люди. Приехали на просмотр вместе с риэлтором, потом квартира пару месяцев стояла на замке. Приехала продавец - дочь Нины Петровны Маша. Я ее помню с рождения. Хорошая девчонка была, задорная.
Сейчас уже сама мать детей-студентов.
"Жалко, конечно, но что делать? Разнополые дети, - сказала Маша, пожимая плечами. - Деньги поделим, каждому возьмем по квартире в новостройке. Свой минимум я выполню, а если хотят большего - это их дело. Родители должны дать старт. Да и у меня уже другой дом, куда я оттуда?".
Конечно, жалко. Квартира на Васильевском острове, прекрасная, настоящая петербургская, с поскрипывающим крупным паркетом, высокими потолками и эркерами, с двумя выходами. Здесь прошло детство Маши. Ее отец был видным военным, квартира полностью принадлежала их семье.
Сколько раз я бывала у них в гостях. Мы с Ниной дружили. Маша вышла замуж за хорошего парня в начале 90-х и уехала в Москву. Там у нее устроена жизнь уже много лет.
"Конечно, Машенька. О детях заботиться нужно", - успокоила я.
"Я приехала забрать кое-что из маминых вещей, - объяснила Мария. - Пару платьев, шарфиков, личные вещи на память. Сервиз праздничный - не знаю, как тащить. Может, заберете? Вы же знаете, мама очень редко его доставала, он как новый, красивый! Остальное жильцами оставила".
Сервиз я приняла. Маша уехала в Москву.
Жильцы затеяли в квартире большой ремонт. Приехала бригада, каждое утро за стеной я слышала шум от болгарки и перфоратора. Потом увидела, как ломают паркет и выносят в парадную, складывают штабелями, чтобы потом отдать компании, которая вывозит строительный мусор. Во двор выставили Нинины стулья - которые она так любила. И стенку из ореха. Через час их уже там не было.
Каждый раз, проходя мимо знакомой двери, я вздрагивала, как будто при мне били кого-то беззащитного. А однажды утром пошла выносить мусор и увидела, как возле баков лежит гора книг. Пушкин, Гоголь, Маяковский, Чехов - всё собрания сочинений в советских переплетах. Под руководством прораба рабочие тащили к помойке еще несколько мешков. И тут я взмолилась:
"Что ж вы делаете? Как можно? Это же подписные издания, человек их полжизни собирал!"
Прораб, простоватый белобрысый мужик с крупными чертами лица пробасил:
"Куда ж девать? Хозяева сказали, им не надо. Себе штоль забрать?"
"Дайте мне. Я в библиотеку пристрою. Несите ко мне мешки".
"Как хотите. Да вы сами приходите, забирайте, что хотите!"
Я пришла в раздетую квартиру. Паркет еще оставался в коридоре и детской. В остальных комнатах пола уже не было. Рабочие выламывали старые дверные коробки. Подумала, что на двери в кухню отметки, которым уже больше 50 лет. С Машиного детства. Маша 1973 год. 103 см. И так - до ее 18-летия. История жизни, история семьи, оказывается стирается всего за несколько часов.
Была Нина Петровна. Был ее дом. Гостиная с большим круглым столом и стульями. С тяжелыми гардинами на высоких окнах. Тоненько и возмущенно свистел на газовой плите чайник, в воздухе висел нежный пыльный запах, какой бывает только в старых квартирах. Мы частенько сидели с Ниной за чашечкой чая, смотрели кино, болтали.
Нина Петровна последние годы, после смерти мужа, тяготилась одиночеством. Но и уезжать к дочери в Москву не спешила, хотя та звала.
"Как я буду без Васильевского, без белых ночей? Без моего дома? Тут каждая закорючка родная", - тихо говорила она, как будто самой себе объясняя, почему в Москву не едет.
"Но там дочь, внуки!", - убеждала я, зная, как она их любит. Когда дети были маленькими, месяцами жила у дочери в Москве, помогала. Но нет-нет, да приезжала на выходные в любимый родной Ленинград. Потом внуки выросли, сами стали приезжать к бабушке на каникулы. И все звали к себе.
Нина Петровна говорила, что поедет, "когда совсем уж ноги таскать не сможет".
Немощной она не была. Сажала в нашем внутреннем дворе цветы в палисаднике. Ходила на концерты. Детей любила - половина детворы из подъезда бегала к ней на пирожки. Или просто посидеть, попить с ней чаю.
Но до немощи Нина Петровна не дожила - прошлой весной умерла от инсульта. Просто упала во дворе, когда пошла в магазин. И все.
И вот теперь я смотрю, как ее любимый мир разносят в щепки.
И ведь никто не виноват. Маша - не плохая дочь. Часто к ней ездила. Перевозить всю мебель мамину за 700 километров? У нее своей хватает. Книги?
"Да у меня их хранить негде - у мамы же можно библиотеку открывать, а у нас с мужем почти такая же от его родителей на даче занимает весь второй этаж. Дети вон говорят, что сейчас в читалку все это можно закачать и читай где хочешь!".
И тут возразить нечего. Книги правда занимают много места. Да и собрания сочинений мало кто читает. И электронные книги ничего не весят, можно носить всю эту громаду из Нининой квартиры в кармане.
Но почему так больно? Вот жил человек, в своем мире, среди любимых вещей. Стены родные придавали сил в самые непростые времена. Квартира была свидетельницей жизни нескольких поколений семьи. Видела их радости и печали. Неужели променять это на две бездушные новые коробки на окраинах Москвы? Где соседи не знают друг друга, где у лифта вечером, когда все возвращаются с работы, собирается толпа, как в метро, и никто друг с другом не здоровается?
Что за новые жильцы, которые предпочитают новодел оригиналу, старинному паркету? Ведь можно было отциклевать - был бы как новый...Как можно дать указание выкинуть книги? Зачем этим людям старый фонд, если они не умеют ценить его главные достоинства и атмосферу?
Много вопросов. Но главный - к себе. Дочь была в гостях, сказала ей:
"Я выкину все ненужное. Но хорошие вещи не выбрасывай, когда меня не будет, пожалуйста. Лучше подари кому-нибудь, если тебе не нужно".
Дочь ругалась на такие слова. "Как это тебя не будет? Что это за разговоры?"
Мне повезло, что она живет со мной рядом, здесь же, на Ваське. Искусствовед. Знаю, что дочь любит нашу квартиру. И внуки любят. И все же решила: пока я в доброй памяти, распределю, кому-что. Дам распоряжения, куда что отдать, если им не нужно. Избавлюсь от лишних вещей, которые только занимают пространство. А главное - буду всем моим любимым пользоваться!
Читать книги, есть из любимой посуды, заправлять красивыми выходным пледом кровать. Не надо беречь ничего, держать в сундуке, надеясь, что это пригодится детям. У них могут быть другие вкусы. Конечно, мне бы хотелось, чтобы моя квартира осталась для них родовым гнездом. Местом, где хорошо, безопасно, тепло, где моментально окутывают воспоминания. Но может и не быть так. Главное, чтобы они любили друг друга. Я учусь жить с этой мыслью.
Сеть частных пансионатов "Забота и уход" в Подмосковье возьмет на себя уход и реабилитацию пожилых людей, в том числе, уход за пациентами с деменцией и болезнью Альцгеймера. +7 (495) 744-34-61
Пройдите тест и проверьте насколько хорошо вы знакомы с реальностью жизни в современных домах престарелых.