— Петр Степанович, а может, всё-таки к врачу сходим? — Марина Сергеевна осторожно коснулась плеча мужа, который сидел за столом, уставившись в газету. — Ты же третий день подряд переспрашиваешь, что я говорю.
Петр молчал, водя пальцем по строчкам. Газета была вчерашняя, он уже читал её от корки до корки, но делал вид, что изучает срочные новости.
— Петь, ну слышишь же меня? — Марина села напротив, попыталась заглянуть мужу в глаза. — Что с тобой происходит? Игнорируешь совсем...
— А? — мужчина поднял голову, нахмурился. — Ты что-то говорила?
Марина вздохнула. Сорок два года замужества, и она знала каждую его интонацию, каждый жест. Когда Петр действительно не слышал, у него было совсем другое выражение лица — растерянное, виноватое. А сейчас в его взгляде читалось упрямство.
— Говорила. Про врача. Тебе нужно проверить слух, — повторила она терпеливо.
— Да какой врач! — отмахнулся Петр. — Ерунда всё это. У меня со слухом порядок полный.
— Тогда почему ты не отвечаешь, когда я с тобой разговариваю?
Петр сложил газету, встал из-за стола. Высокий, немного сутулый, в домашних тапочках и старом свитере — таким Марина привыкла его видеть по утрам. Только раньше он всегда улыбался, увидев её на кухне, а теперь...
— Отвечаю, когда есть что отвечать, — буркнул он и направился к двери.
— Куда идешь?
— В гараж. Дел много.
Марина проводила мужа взглядом. В гараже у него действительно всегда находились дела — то моторчик какой починить, то полки смастерить. Петр был мастером на все руки, соседи часто обращались к нему за помощью. Но в последнее время он стал проводить там все больше времени.
Вечером Марина попыталась завести разговор снова.
— Света звонила, — сказала она, накладывая мужу борщ. — Приглашает на дачу в выходные.
Петр кивнул, не поднимая головы от тарелки.
— Петь, ты слышишь? Дочка приглашает.
— Слышу, слышу. На дачу, значит.
— Поедем?
— Посмотрим.
Марина нахмурилась. Обычно муж любил бывать у дочери, возился с внуками, помогал зятю по хозяйству. А теперь даже на это отвечал односложно.
— Что значит посмотрим? Света специально освободила выходные.
— Марин, не настаивай, — устало сказал Петр. — Не хочется никуда ехать.
— А что хочется? Сидеть в гараже до вечера?
Петр поднял на жену глаза. В них мелькнуло что-то болезненное, но он тут же отвернулся.
— Да, хочется. В гараже хоть тихо.
Марина замерла с ложкой в руке.
— Тихо? А дома у нас, значит, шумно?
— Не шумно. Но там... там проще как-то.
Она не стала больше расспрашивать. После ужина Петр снова ушел в свою мастерскую, а Марина села за швейную машинку. Шила внучке платьице на выпускной в детском саду. Работа требовала сосредоточенности, и мысли о муже отступили.
Утром история повторилась. Марина спросила, какой хлеб купить в магазине, Петр не ответил. Она повторила вопрос — он посмотрел так, словно впервые её видит.
— Что ты там бормочешь? — спросил он раздраженно.
— Не бормочу, а нормально говорю. Спрашиваю про хлеб.
— А, хлеб... Любой бери.
— Петь, ты же любишь ржаной, а не любой.
— Да какая разница! — вспыхнул муж. — Хлеб он и есть хлеб.
Марина молча собралась в магазин. На лестнице столкнулась с соседкой, Валентиной Ивановной.
— Марина, а что это ваш Петр Степанович такой мрачный стал? — спросила соседка, понизив голос. — Вчера встретила его у подъезда, поздоровалась, а он прошел мимо, как чужой.
— Да устает он на работе, — соврала Марина. — Аврал у них.
— Ну-ну, — покачала головой Валентина Ивановна. — А я думала, может, заболел чего. Мужчины ведь любят страдать молча.
В магазине Марина встретила Зинаиду Петровну, учительницу на пенсии. Они иногда вместе ходили в поликлинику, делились домашними рецептами.
— Зина, у вас муж когда-нибудь притворялся глухим? — неожиданно для себя спросила Марина.
— Как это притворялся?
— Ну... делал вид, что не слышит, когда с ним говоришь.
Зинаида Петровна рассмеялась.
— Да у меня Григорий всю жизнь так! Особенно когда я его прошу что-то по дому сделать. Сразу становится тугим на ухо.
— А если серьезно?
— А серьезно — мужики странный народ. У них свои тараканы в голове. Может, обиделся на что-то? Или проблемы какие на работе?
Марина задумалась. На работе у Петра вроде бы все было хорошо. Он трудился слесарем на заводе, коллектив его уважал, начальство не придиралось. Пенсии оставалось еще несколько лет, так что и о будущем особо не переживал.
Обижаться тоже было не на что. Марина старалась быть хорошей женой — готовила, стирала, не пилила по пустякам. Денег хватало, дети выросли приличными людьми, внуки здоровые.
Вечером, когда Петр опять собрался в гараж, Марина решила проверить свои подозрения.
— Петь, а сколько будет дважды два? — спросила она негромко, стоя к нему спиной.
— Четыре, — автоматически ответил муж и осекся.
— Ага! — развернулась Марина. — Значит, слышишь прекрасно!
Петр покраснел, потоптался на месте.
— Ну и что? Слышу. А притворяться глухим не притворяюсь.
— Тогда почему не отвечаешь, когда я с тобой говорю?
— Отвечаю же...
— Петр Степанович, хватит врать! — рассердилась Марина. — Мы же не чужие люди. Сорок два года живем вместе. Если что-то не так, скажи прямо.
Муж опустил голову, пошарил рукой по карману, достал сигареты. Курил он редко, только когда сильно нервничал.
— Можно на балкон выйти?
— Конечно.
Они сели на старые дачные стулья, которые стояли на балконе круглый год. Петр закурил, долго молчал, глядя на дворовую детскую площадку.
— Не знаю, как объяснить, — наконец сказал он. — Просто надоело всё это.
— Что именно?
— Разговоры. Вопросы. Что купить, куда поехать, кому позвонить... — Он затянулся, выдохнул дым. — Раньше мне казалось важным, а теперь... Теперь кажется пустым.
Марина почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди.
— Я тебе мешаю?
— Не мешаешь. Ты тут вообще ни при чем. — Петр посмотрел на жену виноватыми глазами. — Это во мне что-то сломалось.
— Что сломалось?
— Не знаю. Интерес какой-то. К жизни, к людям... Встаю утром, иду на работу, прихожу домой. И всё время думаю: зачем? Ну скажешь ты мне, какой хлеб купить, я отвечу, ты купишь. И что дальше? Завтра опять то же самое.
Марина хотела возразить, но поняла, что не знает, что сказать. Действительно, их жизнь шла по накатанной колее. Работа, дом, изредка гости или походы к детям. Никаких особых событий, перемен, потрясений.
— А раньше ты так не думал?
— Раньше было некогда думать. Дети маленькие, квартиру меняли, денег не хватало. Всё время что-то решать надо было, планировать. А теперь... — Петр пожал плечами. — Теперь всё решено. Дети выросли, квартира нормальная, работа стабильная. И оказалось, что больше ничего не надо.
— Может, хобби какое найти? — неуверенно предложила Марина. — Или съездить куда-нибудь отдохнуть?
— Да не в этом дело. — Петр потушил сигарету. — Дело в том, что я устал притворяться, что мне все интересно. Вот и делаю вид, что не слышу. Так проще.
Они помолчали. Со двора доносились голоса детей, лай собаки, шум проезжающих машин. Обычные звуки обычного вечера.
— А я думала, ты заболел, — тихо сказала Марина.
— Может, и заболел. Только не понятно чем.
— Может, к врачу всё-таки сходим? К психологу, например.
Петр усмехнулся.
— Что я ему скажу? Доктор, мне скучно жить?
— А что, нельзя такого сказать?
— Можно. Только он мне таблетки пропишет от скуки. А таблеток от скуки не бывает.
Марина встала, подошла к мужу сзади, положила руки ему на плечи. Он не отстранился, только вздохнул тяжело.
— Петь, а что тебе хочется? Совсем-совсем хочется?
— Не знаю. Вот в чем беда — не знаю.
— Тогда давай вместе придумаем.
Он повернулся, посмотрел на неё снизу вверх.
— Вместе?
— А как же? Мы ведь семья.
— Марин, а ты не устала? От нашей жизни, от меня?
— Устала, — честно призналась она. — Но не от тебя, а от того, что ты от меня прячешься. Делаешь вид, что не слышишь, уходишь в гараж. Я же не знаю, что происходит.
— Теперь знаешь.
— Теперь знаю. И что будем делать?
Петр встал, обнял жену. Они стояли на балконе, обнявшись, и Марина чувствовала, как напряжение постепенно уходит из его тела.
— Не знаю пока, — сказал он ей в волосы. — Но притворяться больше не буду. Обещаю.
— И в гараж каждый день убегать не будешь?
— Не буду.
— И к Свете поедем в выходные?
— Поедем. — Он отстранился, улыбнулся впервые за много дней. — А что, там же внуки. Может, они мне расскажут, зачем жить. У них на этот счет точно есть идеи.
Марина рассмеялась.
— Точно есть. Алеша вчера заявил, что жить нужно для того, чтобы есть мороженое и кататься на качелях.
— Мудрый пацан. Может, и нам качели поставить?
— На даче?
— А почему бы нет?
Они вернулись в квартиру. Петр не пошел в гараж, а остался на кухне, помог Марине помыть посуду. Молчали, но молчание было другим — не отстраненным, а спокойным.
— А знаешь, — сказал Петр, вытирая последнюю тарелку, — может, все-таки к врачу схожу. Не к психологу, а к обычному. Проверюсь.
— Почему?
— А вдруг и правда что-то со слухом? Может, я и не притворяюсь вовсе, а действительно хуже слышать стал.
Марина посмотрела на мужа с подозрением.
— Петр Степанович, ты опять хитришь?
— Не хитрю. Просто подумал — а вдруг у меня сразу две проблемы? И со слухом, и с настроением.
— Тогда и к двум врачам сходим.
— Вместе?
— Конечно, вместе.
Петр кивнул, повесил полотенце на крючок.
— Хорошо. Завтра и запишемся. А сейчас давай чай пить. И про внуков расскажи, что они еще говорили про смысл жизни.
Марина поставила чайник, достала печенье. За окном начинало темнеть, включались фонари, зажигался свет в окнах соседних домов. Обычный вечер, обычная жизнь. Но что-то в ней изменилось — стало честнее, что ли.