Дима стоял передо мной с виноватым лицом, а я держала в руках банковскую выписку. Восемьсот тысяч. Просто исчезли. Деньги, которые мы копили на ремонт квартиры для Кати. Нашей семнадцатилетней дочери, которая мечтает поступить в МГУ на экономический.
***
Сейчас три часа ночи. Сижу на кухне, пью уже пятую чашку чая. Руки трясутся. Не могу успокоиться.
Как так получилось, что я не заметила? Как муж мог так поступить? Двадцать лет брака… и вот оно — предательство в чистом виде.
Катя спит в своей комнате. Не знает ещё, что её планы рухнули. Что мечты о Москве, о престижном вузе теперь под большим вопросом. А может, и невозможны совсем.
Завтра она проснётся и будет готовиться к ЕГЭ, как обычно. Листать учебники по обществознанию, решать задачки по математике. А я… я должна буду сказать ей правду?
Господи, как же больно. Как будто ножом по сердцу.
***
Квартиру на Ленинском мы получили по наследству от моей бабушки три года назад. Старая хрущёвка, требующая капитального ремонта. Но расположение отличное — рядом с метро, недалеко от центра.
План был простой: делаем ремонт, сдаём квартиру. Деньги пойдут на учёбу Кати в Москве. Она с детства мечтала стать экономистом, работать в крупной компании. Умная девочка, способная. Учится на одни пятёрки.
Мы с Димой копили по крупицам. Он работает инженером на заводе, я — в поликлинике медсестрой. Зарплаты небольшие, но мы урезали себя во всём. Отпуск не ездили, одежду покупали только самую необходимую.
Восемьсот тысяч — это два года экономии. Каждая копейка на счёт ребёнка.
А ещё у нас есть Димина мама. Галина Петровна. Женщина… сложная. После смерти свёкра пять лет назад стала ещё более требовательной. Постоянно жалуется на здоровье, на маленькую пенсию, на то, что мы мало помогаем.
***
Первые звоночки начались месяца три назад. Дима стал нервным, раздражительным. На простые вопросы отвечал односложно. Если спрашивала про деньги на ремонт, отмахивался:
— Всё под контролем, Свет. Не беспокойся.
Галина Петровна участила звонки. Каждый вечер названивала с жалобами:
— Димочка, у меня опять проблемы с сердцем. А лекарства такие дорогие…
— Сынок, соседка Клавдия новую шубу купила, а я в старой хожу. Стыдно…
— Квартплата опять выросла. Не знаю, как буду платить…
Дима после таких разговоров ходил мрачнее тучи. Я пыталась его поддержать:
— Мы же помогаем твоей маме, как можем. Продукты возим, лекарства покупаем.
— Да, но ей нужно больше, — хмуро отвечал он.
— Больше? Дим, у нас самих денег в обрез. Катина учёба на носу.
— Мама всю жизнь на нас потратила! — вдруг взорвался он. — А теперь мы её бросаем?
Я опешила от такой реакции. Никто никого не бросал. Но спорить не стала.
***
В прошлом месяце Дима стал исчезать по вечерам. Говорил, что у мамы дела, нужно помочь. Приходил поздно, уставший, на вопросы отвечал неохотно.
Я начала замечать странности. Галина Петровна вдруг стала одеваться лучше. Появилась новая сумка, дорогие туфли. На мои осторожные вопросы отвечала:
— Димочка такой заботливый… Понимает, что маме нужно достойно выглядеть.
Сердце сжималось от тревоги, но я гнала от себя плохие мысли.
Две недели назад решила проверить счёт. Дима всегда сам занимался финансами, но банковские пароли мы знали оба.
Зашла в интернет-банк… и обомлела.
Вместо восьмисот тысяч на счету лежало всего пятьдесят. Остальные деньги ушли небольшими суммами в течение последних трёх месяцев.
— Дима, где деньги? — спросила вечером, стараясь говорить спокойно.
— Какие деньги? — не поднимая глаз от телевизора.
— Деньги на Катин ремонт. На счету почти ничего не осталось.
Он побледнел, но попытался изобразить удивление:
— Не может быть. Проверь ещё раз.
— Я три раза проверяла! Дима, куда делись деньги?!
Он молчал. Просто сидел и молчал. А я чувствовала, как внутри всё переворачивается.
***
Вчера вечером я не выдержала. Взяла выписку и поехала к Галине Петровне.
Открыла дверь свекровь — в новом халате, с свежей укладкой.
— Галина Петровна, нам нужно поговорить.
— Заходи, Светочка. Чай будешь?
Я показала ей выписку:
— Это деньги дочери. Вы это понимаете?
Лицо свекрови изменилось:
— А что такого? Дима помог маме. Разве это плохо?
— Плохо то, что это были не его деньги! Мы копили на образование ребёнка!
— Катька молодая, ещё заработает. А я старая, мне помощь нужна сейчас!
Я онемела от такого цинизма.
— Вы понимаете, что лишили внучку будущего?
— Подумаешь! В моё время все сами пробивались. Никто нам ничего не давал!
Домой я ехала в слезах. Дима ждал на кухне. Лицо виноватое, но упрямое.
— Мама рассказала, что ты приезжала…
— Восемьсот тысяч, Дима! Катины деньги!
— Это наши деньги! И я имел право решать!
— Решать за дочь? Ломать её мечты?
— Мечты… — он махнул рукой. — В Воронеже тоже есть институты.
Я смотрела на этого человека и не узнавала. Где мой муж? Отец, который ещё год назад гордился дочкиными успехами?
***
Этой ночью Дима ушёл к маме. Сказал, что ему нужно подумать. А мне нужно решить — как жить дальше.
Утром встала пораньше, до Катиного подъёма. Сварила кофе, села за стол. Достала ноутбук и начала изучать программы кредитования образования.
Может быть, не всё потеряно. Может быть, есть варианты.
Когда Катя спустилась завтракать, я уже составила план. Кредит на учёбу плюс моя подработка медсестрой по вызовам. Будет тяжело, но возможно.
— Мам, а где папа? — спросила дочь, намазывая хлеб маслом.
— У бабушки. Катюш, нам нужно поговорить…
Я рассказала всё честно. Катя слушала молча, только глаза становились всё больше. В конце она кивнула:
— Значит, будем искать другие варианты.
Моя умная, сильная девочка. Она не заплакала, не устроила истерику. Просто приняла ситуацию.
— Мам, я поступлю в МГУ. Любой ценой. И больше никогда никому не буду должна.
В этот момент я поняла: мы справимся. Без Димы, без его мамы. Вдвоём.
***
Есть такие моменты в жизни, когда всё меняется за одну ночь. Когда понимаешь: человек, которому ты доверяла, предал тебя самым подлым способом.
Но есть и другое открытие. Ты сильнее, чем думала. И твой ребёнок — тоже.
Дима может остаться со своей мамой и её новыми вещами. А мы с Катей построим новую жизнь. Честную жизнь, где слово «семья» что-то значит.
Где мечты дочери важнее прихотей бабушки.