Я увидел ее в осенних сумерках, когда шел к родительскому дачному домику октябрьским днем в 2012-м. Я вышел из электрички в подмосковном Семхозе в прескверном настроении, вдохнул свежего воздуха и быстрым шагом направился к нашему поселку. Мне предстояла тяжкая обязанность сообщить матери о том, что мы с Кариной разводимся. Она любила мою жену, не знаю за что. Как-то сразу с первого дня нашего брака мать приняла ее и, уж конечно, будет во всем винить меня. Впрочем, я даже и спорить не стану — пусть я во всем виноват! Но и жить без любви, взаимного доверия я не могу. Как и потакать Карининым странностям: она, видите ли, не желает иметь детей. Ее пугает мир, полный злобы и коварства, как она выражается. «Не хочу, чтобы мой ребенок мучился и приспосабливался ко всей этой лжи!» — провозглашала она пафосно, обычно, правда, выпив пару рюмок коньяка. Кстати, еще одна причина нашего разлада: Карина любила выпить, а я не пью вовсе. Одним словом, я ей не подходил. И она мне тоже...
А недавно я встретил девушку, которая была, как мне казалось, для меня создана. И чтобы не жить во лжи — не изменять жене и не плести с виноватым видом про скорый развод новой возлюбленной, — я решил все точки сразу расставить. Признался Карине: не люблю тебя, встретил другую... Она приняла все на удивление спокойно. Пожала плечами: мол, давно чувствую, куда идет наш брак...
И вот я еду к маме, чтобы сообщить новость ей. «У нас в семье не разводятся!» — первым делом скажет
мне она. Я точно знаю, это будет главный аргумент. И это правда: на протяжении 100 лет — которые документально подтверждаются в хронике семьи — никто у нас не разводился. Но что ж из этого?! Мне, что же, мучиться с нелюбимой женщиной, потому что моим прадедам повезло с женами? Держать марку, чтобы не рушить традицию? «Ну ты же ее любил, когда женился?» — обязательно возмутится мама. «Конечно, — беспомощно кивну я. — Но мне было 20! Прошло 10 лет.., Все изменилось!» Так я «репетировал» наш с мамой разговор, пока шел по лесу к нашей даче. Я, может, даже вслух произнес пару реплик — так увлекся. И вдруг сзади меня послышались шорох, движение. Я обернулся и... никого не увидел. Странно! Мог бы поклясться, что слышал шаги, даже дыхание человека. Двинулся дальше, и вдруг меня обгоняет девушка — вы не поверите! — в легком, полупрозрачном бальном платье. Шифоновый лиф, голые плечи, белые перчатки по локоть... Это в середине октября, когда на деревьях листьев нет и под ногами
чавкает размокшая глина. Я поежился в своей теплой куртке. Она оглянулась на меня, точно желая поздороваться, потом передумала и быстро зашагала дальше в своих атласных туфельках. Пока я глазел на нее, она свернула с тропинки в лес. Я так и стоял открыв рот: может, невеста сбежала со свадьбы? Здесь, кажется, рядом ресторан, куда летом приезжает «отдохнуть» московский бомонд. «Девушка! — наконец решился я. — Вам не нужна помощь? Вы же замерзнете! И куда же вы через лес? Там даже дороги нет... Хотите, я провожу вас, мало ли что.. Она остановилась, поглядела на меня насмешливо и, откинув назад длинные волосы, произнесла бархатным голосом. «Вам самому не нужна помощь? Вы же мамы боитесь, какой из вас защитник?!» И она засмеялась — так издевательски, почти оскорбительно. Я разозлился ужасно! Наверное, я, задумавшись, все же вслух произнес наш с мамой предполагаемый диалог! А она подслушала... Мерзавка. И пусть идет, пусть мерзнет в своем прозрачном платье! Я оглянулся, собираясь сказать ей что-нибудь обидное... Но ее не было. Пропала в сумерках. Странно все же... С мамой разговор был и правда нелегким. Но все кончилось без ссоры, слава богу. Перед сном, собираясь сделать нам чаю, я, чтобы отвлечь ее от мыслей о неприятном, спросил: «Не слыхала ли ты, не было ли в вашем пафосном ресторане свадьбы сегодня? Я встретил какую-то малахольную... Похожа на невесту... В бальном платье, полуголая... И она шаталась одна по лесу». Мама посмотрела на меня удивленно: мол, откуда мне знать?! «Но вряд ли невеста убегает со свадьбы в плюс два без пальто!» — моя родительница, как всегда, была рассудительна. Ее, кажется, вовсе не заинтересовал факт наличия полуголой девицы поблизости в лесу. Ну, гуляет и гуляет... А мне еще пару дней снилась черноволосая девушка в белом платье среди продрогших голых деревьев. И ее смех — неприятный, признаюсь.