Василий приехал от родителей в расстроенных чувствах, опять ему выедали мозг по поводу женитьбы. Да, в свои тридцать лет он был добычей почище золотой антилопы в период гона. И всё потому, что параметры его жизни, как в каталоге недвижимости, кричали: «Заезжай и живи! Все удобства!». То есть Василий был женихом с приданым: своя двухкомнатная квартира. Нет, он не брал ипотеку, не пыжился с покупкой. Квартира досталась по наследству от бабушки отцу и сестре отца. Отец свою долю подарил Василию, а вторую он выкупил, вложив свои накопления, помощь от родителей и совсем немного потребительского кредита, который погасил за год.
Машина у него была старенькая, не роскошный болид для дрифта по ночному городу, а вполне приличная иномарка, которая честно возила Василия на работу и обратно, а иногда даже, скрипя подвеской, на дачу к родителям.
Да и работа у него была вполне приличная, зарплата чуть выше среднего
Но вот жены в этом прекрасном наборе «всё включено» категорически не было. Вернее, кандидатки то и дело появлялись на горизонте, как назойливая реклама кредитов. Но Василий, как закоренелый скряга, от кредитов этих шарахался. И от невест, признаться, тоже.
- Я не люблю никого, – отмахивался Василий от многочисленных свах, как от назойливых комаров.
Василию исполнилось тридцать лет, и тут начался коллективный психоз, когда он категорично отказывался жениться на очередной представленной невесте.
Друзья дружно закатывали глаза, словно Василий признался в каннибализме. Родители принимали траурный вид, как будто он только что объявил о своем намерении стать монахом-отшельником. Тетки, двоюродные и троюродные, начинали шептать что-то о «неправильной ориентации», рассказывали, что эти движения запрещены в России, и подсовывали под дверь книги о пользе гетеросексуальных отношений.
- Да что же это такое, ты такой завидный жених, все при тебе, а не женишься. Не любит он, - театрально заламывала руки мама, как героиня мексиканской теленовеллы, - Ну, не любишь ты никого сейчас, ну и что. Главное – найти девушку подходящую, а там стерпится – слюбится, привыкнешь, ребенка заведете. Любовь – дело наживное, Василий.
Василий с тоской смотрел на мать и думал:
- Интересно, а если бы я решил заняться, скажем, разведением тараканов, меня бы так же активно уговаривали жениться? Наверное, да. Лишь бы я был, как все: женатый таракановод.
Друзья не отставали.
-Васька, ну ты чего, как отшельник? Мы же завидуем твоей свободе. Найди какую-нибудь кралю покладистую, чтобы готовила хорошо, ну и для тела была усладой. И, главное, чтобы мозг не выносила. Она тебе борщи варить будет, носки стирать, в PlayStation рубать не мешать. Красота.
Василий представлял себя, сидящего в PlayStation, пока покладистая жена варит борщ, а потом стирает его грязные носки… И ему становилось как-то совсем тоскливо
- Так чего там стирать, - возражал он, - есть стиральная машинка, готовить я и сам умею, что там такого сложного – борщ сварить. А для уборки можно нанять кого, а вообще – пылесос и тряпка есть, раз в неделю прошел и все. Пыль только вытирать не люблю, но заставляю себя.
- Так, а в остальном как? Дуньку Кулакову звать?
- И для этого есть … дамы. А от вашего «стерпится – слюбится» столько проблем. А если не стерпится? Что тогда? Разводиться? Делить имущество? Судиться за детей? Нет уж, спасибо.
Но против коллективного разума, как известно, не попрешь. И Василий, под неумолимым давлением родительского и дружеского «хора», начал чувствовать себя, как тот чахлый помидор на балконе – его поливают, удобряют, пропалывают, а он всё равно вянет.
И вот, словно по заказу дьявола, вылезшего на свет в образе заботливой тётушки, на горизонте возникла Машенька. Нет, она не была феей из сказки, с крыльями и волшебной палочкой. Скорее, феей домашнего очага, с половником и тряпкой для пыли.
Машенька была очень хорошенькая, моложе Василия на шесть лет, очень хозяйственная. Она зашла в его квартиру, огляделась, словно осматривала стратегически важный объект, требующий немедленной оккупации. И, надо признать, оккупировала она его быстро и эффективно.
Пока Василий сидел, уныло ковыряя вилкой в ужине, Машенька успевала перемыть гору посуды, пропылесосить ковер, и, на десерт, – пришила пуговицу к любимой, но безнадежно обветшалой домашней рубашке.
– Нужно, чтобы в доме был порядок. А то у тебя тут как у холостяка в берлоге.
- Да вроде чисто, я в воскресенье делал генеральную уборку, постельное менял, грязной одежды нет, носки не разбрасываю, не имею такой привычки.
Машенька была покладистая: не спорила, не капризничала, не требовала бриллиантов и поездок на Мальдивы. Её вполне устраивал поход в кино и букет цветов, посещениям кафе она предпочитала домашние ужины.
- Мне многого не надо, Василий, – говорила она, нежно заглядывая ему в глаза. – Главное, чтобы ты был рядом.
Василий вздыхал, он не мог ответить Маше, что не любит ее, но рядом с ней, когда она так усердно пыталась создать эту любовь из борщей и пришитых пуговиц, он чувствовал себя… комфортно.
Маша отлично готовила, а Василий, как и большинство мужчин, ценил вкусную еду. И Машенька кормила его до отвала. Борщи, пироги, котлеты, пельмени, блины… кажется, она знала все рецепты из поваренной книги советских времен.
- На, Вася, покушай, – говорила она, ставя перед ним тарелку с дымящимися зелеными щами. – А то ты совсем исхудал. Нужно, чтобы у мужика силы были.
Василий ел, нахваливал, но не поправлялся, так как увеличил физическую нагрузку не только в спортзале, не только на онлайн-платформе (про нее в этой публикации), но и в кроватке. Маша бревном, безусловно, не была, даже иногда предлагала какие-то смелые эксперименты, которые Василия, по правде говоря, смущали.
- Машенька, ну зачем эти акробатические номера? – ворчал он, пытаясь выбраться из сложной позы, напоминавшей скрученную в узел фигуру оригами. – Давай как-нибудь попроще, по старинке.
В общем, через полгода Василий сдался. Друзья, родители, тётушки – все дружно скандировали:
— Это судьба, она – идеальная жена. Хватай и беги в ЗАГС!
И Василий пошел в ЗАГС. Не то чтобы счастливо побежал, но, по крайней мере, – не сопротивлялся, просто, как загипнотизированный кролик, послушно следовал за Машенькой, которая, словно удав Каа, мягко, но неумолимо вела его к алтарю
Они просто расписались, это было условием Василия: без пышного торжества, лимузинов и пьяных родственников. Просто поставили подписи в книге, обменялись кольцами и всё, в понедельник пошли на работу.
Через полгода у них обоих был отпуск, и они поехали на новой машине, которую купили за месяц до этого, путешествовать. Ни Мальдивы, ни Париж, ни даже банальный Крым не входили в их планы. Решили поехать к родителям Машеньки в славный городок Запупырлово, что в N-ской области.
Машенька давно звала Василия познакомиться с родней, а Василий, честно говоря, оттягивал этот момент, как мог. Но Машенька, умеющая делать глаза котика из «Шрека», уговорила-таки.
- Ну, Вася, ну, когда мы поедем? Мама так хочет на тебя посмотреть, и папа тоже. Сестра с тётей Зиной придут, посидим, познакомимся. Я тебе наш город покажу, свою любимую яблоньку и водонапорную старую башню.
Василий представил себя в окружении толпы любопытных родственников, ощупывающих его, как племенного бычка на ярмарке, и ему становилось дурно.
- Маша, вот будет отпуск, поедем.
- Может, на выходные? На пару дней.
- Вот поедем в отпуск, к ним заедем на пару дней на обратном пути, а то и на побольше.
И вот, посетив в отпуске планируемые места, они заехали в родной город Маши, а Василий морально готовится к встрече с Запупырловским зоопарком.
Приехали они в Запупырлово поздно вечером. Машенька, воркуя как голубка, предлагала остановиться у родителей. Василий, мысленно перекрестившись, настоял на гостинице.
- Маша, зачем теснить родню? – убеждал он. – В гостинице нам будет спокойнее. Отдохнем после дороги, никого не стесняя, не будем жаться на тесном и неудобном диване, а нормально переночуем в гостинице. Пусть и не пять звезд, но и туалет тут в номере, и душ.
Машенька немного надулась, но перечить не стала
На следующий день, ближе к обеду, двинулись в гости к родителям Машеньки. Квартира располагалась в довольно милом домике, с палисадником и лавочкой у подъезда.
Встретили их как дорогих гостей. Стол ломился от угощений. Салаты, соленья, пироги, холодец… Машенька, сияя от счастья, усадила Василия на почетное место во главе стола. Они вручили подарки и сувениры родителям Маши, устроились за столом с многочисленными родственниками, которых Василий не запомнил.
- Кушай, Вася, не стесняйся, – приговаривала мама Машеньки, подкладывая ему на тарелку огромный кусок пирога с капустой. – У нас всё своё, экологичное, не то, что у вас в больших городах. Сами выращивали на дачке, капуста еще своя.
Василий, пытаясь впихнуть в себя очередную порцию салата «Оливье», согласно кивал:
- Натуральное? Это хорошо.
После обильного обеда Василий почувствовал острую необходимость посетить туалет. И вот тут-то и начался настоящий трэш.
Проходя по коридору, Василий увидел, как из маленькой комнатки в конце коридора, словно тень, выскользнул какой-то старичок. Он был одет в старую застиранную одежду, увидел Василия и очень испугался. В этот момент из кухни выскочила мама Машеньки, увидела старичка и как закричит:
- Дед, куда это ты выполз? Кто тебе позволил? Я что сказала!
Старичок, испуганно оглянувшись, пробормотал:
- В туалет… Очень хотелось…
- В туалет он захотел! – передразнила его Васина тёща, злобно глядя на старика. – Быстро сделал свои дела и обратно иди в свою конуру, и чтобы я тебя больше не видела.
Старичок, кивнул, скользнул в туалет, а потом быстро шмыгнул в маленькую комнатку.
Василий, ошарашенный увиденным, замер на месте.
- Что это было? – пронеслось у него в голове.
Увиденная картина не выходила у него из головы. По дороге из гостей Василий решил тихонько расспросить Машеньку о том, кто был этот странный старик.
- Маша, а что это за дедок у вас живет?
- А, это мой дед, отец папы.
- Чего вы его за стол не посадили? Он болен?
- Здоров как бык, к сожалению. Он раньше отдельно, в своей квартире жил, а потом её моей сестре отдал и к родителям переехал. Теперь в кладовке ютится, всем только мешает. Мама его уже видеть не может
- В кладовке? – переспросил Василий, чувствуя, как в его душе начинает зарождаться какое-то непонятное чувство. – А почему он живёт в кладовке? У вас же три комнаты, а в квартире только твои родители и дед.
- А где же ему еще жить? Все комнаты заняты. Мама с папой, я, когда приезжаю- комната наша с сестрой, да гостиная для приема гостей. Деду место не нашлось, да и он старый уже, ему много не надо.
- А как же он питается? – не унимался Василий. – Кто ему готовит?
Машенька рассмеялась.
- Да что ему готовить? Кашу какую-нибудь на воде мама иногда ему приносит. А иногда он сам что-нибудь себе сварганит. Пенсию же не всю у него забирают, так что хватает ему.
Василий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему стало жутко от этих слов. От равнодушия, с которым Машенька говорила о своем деде: о старом, больном человеке, которого держат в кладовке, как ненужную вещь.
— Значит, пенсию у него забираете, а кормите объедками? - вырвалось у него.
- Ну что ты такое говоришь? Мы его в дом престарелых не отдали, живет в квартире. Все нормально, а ему много и не надо.
В этот момент Василий посмотрел на Машеньку другими глазами. Он увидел не хозяйственную и покладистую жену, а жестокую и бездушную женщину, для которой старый и беспомощный человек – просто обуза.
Этот визит в Запупырлово стал для Василия откровением. Он понял, что Машенька – это не та женщина, с которой он хочет прожить всю жизнь.
Вернувшись домой, Василий преобразился. Словно вынырнул из болота лицемерия и осознал, что дышать нужно полной грудью, а не через трубочку покладистости и борщей. Машенька, привыкшая к его молчаливому согласию, ничего не заметила. А зря. Потому что Василий уже начал разрабатывать план «Развод и девичья фамилия». Вернее, «Операция по избавлению от счастья».
Сначала про ситуацию с дедом он рассказал родителям. Те задумались, а отец сказал:
- У меня в том городке однокурсник, он разузнает, правда ли все, что сказала Маша.
Все подтвердилось, но ситуация была даже хуже: деда могли и ударить (родной сынок, отец Маши), пенсию забирали всю, деда кормили раз в день, действительно, объедками или кашей на воде (одна тарелка). Однокурсник устроил так, что деда забрали в больницу, там зафиксировали, что его не кормят, взяли согласие, да и определили в дом престарелых, кстати, весьма неплохой, комната на двоих, пенсия у деда позволяла это оплатить, трехразовое питание и врачи. Семейство Маши было недовольно: остались без пенсии деда.
Василий же построил план из трех пунктов:
* Первый пункт – заявить о разводе.
*Второй пункт – выселить Машеньку из квартиры (хорошо, не стал регистрировать).
*Третий пункт – зажить наконец своей жизнью.
Проблема была в том, что Машенька, как опытный боец, просто так сдаваться не собиралась.
Василий подготовился и заявил:
- Маша, – начал он, откашлявшись. – Нам нужно поговорить.
Маша как раз резала лук:
- Что случилось, Вася? Ты какой-то бледный. Может, тебе чаю?
- Нет, спасибо, – ответил Василий, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он всегда боялся женских слез.
Машенька бросила нож и луковицу на стол и села напротив него.
- Я вся во внимании, Вася. Что такое?
Василий сделал глубокий вдох и выпалил:
- Я хочу развестись.
Тишина. Машенька смотрела на него непонимающим взглядом, словно он только что заговорил на инопланетном языке.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что хочу развестись.
И тут прорвало. Машенька заплакала, вернее, завыла: громко, надрывно, как сирена скорой помощи.
- Как ты можешь так со мной? Я тебе всю молодость отдалаааа, я же тебе борщи варилааааа, носки стиралаааа.
- Ты уж не переигрывай. Какая молодость, мы и года вместе не прожили. Стиркой своих вещей занимался я сам, есть стиральная машинка, а борщ я тоже умею варить, не хуже тебя. Кстати, пару раз в неделю готовил я.
- Но мы же любим друг друга, а это навечно. Я не дам тебе развода, ты никуда от меня не денешься.
- Маша, не надо так. Я не обещал любить тебя вечно, я вообще ничего не обещал. Я думал, что стерпится – слюбится, но не стерпелось. Извини.
- Извини? – взвизгнула Машенька, подскакивая с места. – Ты извинишься?! После всего, что я для тебя сделала? Да я на тебя лучшие годы своей жизни потратила.
- Маша, ну, какие годы? Мы всего ничего вместе-то, – попытался пошутить Василий, но это только подлило масла в огонь.
Машенька схватила со стола вазу с цветами и швырнула её в стену. Ваза разбилась вдребезги, разлетевшись на тысячи осколков.
- Ненавижу тебя, – крикнула она и выбежала из кухни, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
Василий выдохнул. Ну, начало положено. Осталось только выселить её из квартиры.
Машенька, как партизан, засела в квартире и отказывалась уходить. Она демонстративно рыдала, смотрела грустными глазами, пыталась соблазнить в постели. Василий мужественно держался.
- Маша, ну, уходи уже, пожалуйста, – умолял он. – Ну, не мучай ни себя, ни меня.
- Я никуда не уйду, – отвечала Машенька. – Это и мой дом тоже. Мы вместе покупали в браке машину, значит, и квартира пополам!
Василий завис от такой логики. Квартира у него была до брака, а машину да, купили в браке.
В один прекрасный день Василий вернулся с работы в обед, Маши дома не было. Он быстро поменял замки, собрал ее вещи, выставил в тамбур. А сам уехал по делам.
Маша позвонила через пару часов:
- Ты где?
- На работе.
- А что у нас с квартирой? Я попасть не могу даже в тамбур.
- Это моя квартира, вещи твои в тамбуре, бабушка Зина откроет и отдаст тебе. На развод я уже подал исковое заявление в суд.
- Ах, ты гад! Я с машиной, хотела забрать вещи, открывай квартиру.
- Все твои вещи в тамбуре, а больше ничего ты в квартиру не покупала. Может, ты хотела украсть мою мебель или технику?
По сопению Маши Василий понял, что угадал.
- Маша, я заявлю о краже, не рискуй.
-Я не дам тебе развода, в суд не приду и нас не разведут.
Василий вернулся поздно, вещей Маши не было, на двери красовался отпечаток ноги примерно 37го размера. Пока он открывал свою дверь, вышла соседка, баба Зина.
- Добрый вечер, Василий, вещи отдала. Чуть полицию не вызвала. Машка хотела замки ломать, хорошо хоть слесарь и грузчики не захотели лезть в криминал со взломом.
Мировой суд оформил расторжение брака и без Маши, она была зла, плакала, но свидетельство о расторжении брака сходила, получила, а после этого подала в суд:
- Мы в браке машину купили, так что половина – моя. Пусть машина ему останется, а мне Василий денег даст.
Василий согласился, с оценкой, представленной Машей так же был согласен:
- Я готов выплатить деньги в размере, определенном судом.
Суд иск удовлетворил (а чего бы и не удовлетворить, если истец просит, ответчик соглашается):
…учитывая, что спорное транспортное средство остается у ответчика, а стоимость подлежащего разделу между сторонами имущества составляет 426 375 руб., суд полагает необходимым защитить право Маши на равенство долей в супружеском имуществе путем взыскания с Василия в ее пользу денежной компенсации в виде половины стоимости имущества, а именно в размере 213 187 руб. 50 коп.
Дома мама спросила:
- Денег тебе не жалко?
- Нет, это плата за мою глупость и ведомость. Надо все же выбирать самому, а не слушать всех. И не надо меня ни с кем знакомить. Сам встречу, сам женюсь.
Через четыре месяца Василий познакомил родителей с женой:
- Мы сразу подали заявление в ЗАГС, поняв, что любим друг друга. Это моя Ирочка.
Мама посмотрела на девушку, которая, на ее взгляд, не подходила Василию: спокойный и достаточно закрытый наряд не скрывал татуировки, волосы были покрашены в розовый цвет.
Она вздохнула, но Василий и его избранница светились от счастья.
- Жить у Василия будете?
- Нет, у меня своя квартира, в центре, Васину сдадим. Детям потом достанется.
- Детям?
- А, да, мы с Васей ждем ребёнка, сами вчера узнали.
И тут маме Ирочка очень даже понравилась, она смотрела на нее с обожанием, даже большим, чем Василий. Ирочка придвинулась к мужу, опасливо поглядывая на счастливую свекровь.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 9 февраля 2025 г. по делу № 2-897/2024, Бежецкий городской суд (Тверская область)