Вместо тысячи слов: одна эта фраза как лейтмотив всего фильма.
Сегодня у нас психологический разбор глубоко драматического фильма про сложный “эдип” подростка, ошибки в воспитании, инцестуальное влечение и, к сожалению, отсутствие надежды.
!Внимание! Статья снабжена кадрами и пояснениями, а значит — спойлерами.
Можно смотреть сразу на ютубе: https://www.youtube.com/watch?v=nSV8haGnstM
Родительский дом, начало начал:
Диана — 46-летняя красивая женщина с хорошей фигурой, мелированными волосами и стилем из кричащих 90-х. Она не расстаётся с сигаретой, постоянно подливает себе горючее в кофе и стелет самым забористым матом.
Она эпатажная, вульгарная, грубая, а вместе с тем — ребячливая и очень незрелая. Подросток с низкой самооценкой и пустотой внутри, застрявший в теле взрослого. Подросток, у которого растёт другой подросток — кстати, очень на неё похожий. Яблоня от яблока недалеко падает.
У Дианы сильны черты социопата: когда её вызывают в центр забирать сына, который устроил поджог, и говорят, что пострадал другой ребёнок и ожоги останутся у него на всю жизнь, Диана гневно отвечает, мол, И ЧТО, ЕГО ТЕПЕРЬ НА ПЬЕДЕСТАЛ ВОЗВЕСТИ, КАНОНИЗИРОВАТЬ, МОЖЕТ? То есть она настолько не понимает правил взаимодействия с социумом, что даже не может сыграть маленький спектакль сочувствия. Не стоит удивляться, что эта женщина одинока и не имеет друзей и партнёра.
К сыну она обращается то от первого лица, то от третьего, способствуя расщеплению собственного портрета в его голове: она для него и мать, и девушка. Это её большая ошибка, за которую, однако, нельзя винить, потому что она же есть и защитная реакция.
В третьем лице люди говорят, когда не выдерживают эмоционального накала, они пытаются отдалиться от чрезмерной близости. Также, если это не психическое расстройство, чего у Дианы очевидно нет, третье лицо используется как опора, как желание контролировать ситуацию и одновременно с этим — снять ответственность за свои слова и действия. Это не Я сказал, а какой-то там человек. И мы видим, что она “выпадает в третье лицо”, когда сын начинает агрессировать.
Собственно, приятно погрузившись в фильм, я аж подскочила, когда она в первый раз вышла из “Я” в “Мама”.
Яблоню обсудили, давайте перейдём к яблочку.
Яблочко, с виду спустившееся с небес, голубоглазенькое и златовласое, устроило поджог и вряд ли дебютный. Поскольку ему 16 годиков, выходов из коррекционного центра у него два: домой или в тюрьму. Диана решается забрать Стива обратно и даже усмехается в лицо опечаленному куратору: мол, любовью мы всё победим, скептики будут посрамлены, на что куратор справедливо отвечает, что порой дело не в любви, намекая на физиологические нарушения в мозгу.
Они бодро топают домой, она даёт докурить подростку свой окурок, что меня уже озадачивает, а потом Стив подставляет ей щёку для запоздалого приветственного поцелуя. Диана называет его в шутку “кусочком дерьма”. И подобные ласковые погремухи слышатся от неё постоянно: то сын — идиот, то псих, то мудак, то вот little shit. Она его отвергает каждую минуту, а его жизнь буквально вращается вокруг того, чтобы вырвать из матери признание в любви — единственное, что по сути нужно ребёнку. Но с ней, видимо, обращались так же, поэтому она реализует то, что в ней есть. То, чего в нас нет, мы реализовать не можем.
В этом кадре хорошо видно, что отношения больше похожи на сиблинговые, никак не ощущается детско-родительская иерархия.
И также мы видим, что как только Стив заезжает домой, его мать всячески игнорирует факт, что это отдельный человек, довольно взрослый (для некоторых вещей) парень с развитой физиологией, у которого должно быть личное пространство. И, раз уж ты обеспечила ему комнату с закрывающейся дверью, надо тогда идти в это до конца — стучаться. Но вместо этого она, застав его за самоудовлетворением, не просто просит отдать ей нижнее бельё в стирку, что для меня тоже шокирующе, потому что созревший для онанизма мужик может и должен стирать трусы самостоятельно, но и как ни в чём не бывало собирает с его тумбочки салфетки, в которые он кончил. Крайне унизительный акт для подростка, просто критический. С её стороны это как некое провозглашение материнской власти, отправляющий его в далёкое детство, когда он носил подгузники. И одновременно — очень странный жест от женщины, но не от матери. Она держит в руке твою сексуальную разрядку.
Что ещё очень примечательно, Диана постоянно кричит на Стива, оскорбляет, хватает за грудки, бьёт. И главное то, что она начинает первая, постоянно провоцируя его на агрессию. Я специально прошлась по фильму, посмотрела все сцены, где он выходит из себя: так или иначе, его психозы провоцирует сама Диана. Не специально, а вследствие своей необучаемости и необузданности.
Стив. Ему 16 лет, он исключительно похож на мать, его глаза разливали из самых синих океанов и, что самое примечательное, мальчика усиленно догоняет непрожитый “эдип”.
Эдипов комплекс возникает на фаллической стадии сексуального развития (Фройд) и заключается в том, что ребёнка начинает влечь к родителю противоположного пола. У мальчика эдип проходит довольно однозначно: маму — хочу, папа — соперник. И именно на этой стадии формируется Супер-Эго, структура-цензор, строгий полицай внутри нашей психики.
И как раз о законах, запретах и наказании сын должен узнать от отца. Тому необходимо твёрдо донести, что “мы с мамой тебя очень любим, но у мамы есть мужик и этот мужик — я”. Сын боится кастрации — не в прямом, конечно, смысле, — поэтому сначала горюет, злится, фрустрирует, но потом смиряется и свой пыл направляет на сверстников, играя свадьбы с девочками в своей группе в детсаду. Прошедшие “эдип” гармонично люди в дальнейшем знают, где что и с кем им можно делать — чего никак нельзя сказать о Стиве. Об отце известно лишь то, что он умер три года назад. Тогда пацану окончательно прорвало плотину. Но я думаю, что он при жизни отсутствовал как та самая строгая запрещающая фигура: либо был слишком мягким, либо “мёртвым” при жизни. Поэтому Стив везде и всюду заходит “с двух ног”.
Матушку же он называет то “Мама”, то “Диана”: в его голове это две разные женщины в одном теле. Страшная диссоциация. Где нет чёткого понимания — там нет опоры. Как выздороветь в обстановке, где мать-любовница тебя называет “кусочком дерьма”?
Описывая всё это, мы не заметили, как подошли к узловому моменту фильма — тому, где становится совершенно ясно, что у Стива инцестуальное влечение.
!Перед этим я должна сказать важную вещь о формате фильма: кадр сделан в виде ровного квадрата. У меня как у зрителя это создаёт ощущение тесноты, безысходности и клетки. Запомнили. Идём дальше.
Диану вдруг увольняет из журнала жена босса за сексуальную связь. Та безутешна: она бросила школу, у неё нет образования и ей сложно найти работу. А тут некстати пришлось забрать из коррекции своего “неудобного”ребёнка. Одни беды, в общем, а только всё начало налаживаться!
Женщина безутешно рыдает в коридоре и мальчик успокаивает её, но не как это обычно делают дети — осторожными объятиями и невесомым поглаживанием по плечу. Он делает это как мужчина: зажимает ей рот ладонью и целует собственную руку в том месте, где она накрывает губы матери.
Жест пронизывающий, жгучий, обезоруживающий; жест, сбрасывающий зрителя в чёрную пропасть нового измерения — теневых, неосознанных желаний Стива. Здесь уже ощущается обход прямого сексуального запрета: он не разрушает его напролом, но потихоньку уничтожает границы. Камера буквально “врезается” в их лица, лишая зрителя пространства для бегства: мы не можем стыдливо отвернуться, не можем найти безопасный объект в глубине кадра — его попросту нет. Стив медленно целует Диану сквозь хрупкий заслон своей ладони, а зритель оказывается в “застывшем времени” — растянутом ровно настолько, чтобы почувствовать шок, но не успеть осмыслить происходящее.
Стив обещает контролировать себя и заботиться о маме. И, надо сказать, он это выполняет очень успешно. А она — нет.
Однажды мальчик добывает продукты (не крадёт, а покупает, судя по Википедии) и огребает за это по полной программе. Диана СРАЗУ начинает его обвинять в воровстве, но её можно понять — это не прецедент. Да и откуда он деньги, мол, взял? Ошибка в том, что она не объяснила ему спокойно, что если смотреть на ситуацию стратегически, то штраф и его беспокойное имя в очередном протоколе встанут им гораздо дороже, чем извинения в магазине, а сразу набросилась.
И, конечно, Стиву глаза застилает красная пелена. А кто бы остался спокоен? Ты хотел как лучше, сделал маме подарок, даже цепочку для неё раздобыл, а она тебя обзывает и сносит ударом кепку с твоей головы.
Он на неё набрасывается, но ей удаётся закрыться в чулане. Стив не выламывает двери, а вполне быстро успокаивается.
В этот момент с пластырем для залечивания тяжких боевых ранений в его жизнь входит долгожданная фигура Отца в виде миниатюрной застенчивой заикающейся женщины в чопорном кардигане.
Кайла — соседка, жена айтишника и учитель старших классов с титановой нервной системой. У неё умер сын, печально похожий на Стива, поэтому она с радостью принимает предложение Дианы обучать его. Видимо, движима она чувством вины. И, как СДВГ-шник с неконтролируемой агрессией, Стив начинает доводить её тоже. Но Кайла сбивает его с ног, вцепляется в глотку и говорит: “Думаешь, раз отца нет, я на тебя управу не найду?”
На этой прекрасной ноте парень отлетает в раннее детство и реагирует физиологически — мочится в штаны. Это очень унизительная, но полезная инициация: Кайла возвращает его в рамки ребёнка, где ему, в общем-то, и место.
Далее всю тройку скрепляет чудесных симбиоз: Кайла меньше заикается, потому что в их доме чувствует себя расслабленно и авторитетно, Стив начинает вести себя как приличный подросток, а Диана веселеет и оживает.
Семья “укомплектована”. Это очень здорово показано сценой, где Стив мчится на борде, сопровождаемый с двух сторон женщинами, имитирует полёт и руками “раздвигает” кадр. Кажется теперь, что одной ногой мальчик стоит на плече матери, второй — на плече суррогата отца, а значит может оттолкнуться от опор и “летать”. Но мы не забываем, то у Кайлы есть своя заброшенная семья, Стив уже слишком большой для возможности серьёзных изменений, а Диане он и вовсе не нужен. Пусть с этого момента фильм становится широкоформатным, но на очень маленькое время. Скоро всё схлопнется обратно.
Суровая реальность напоминает нам о том, что все поступки имеют последствия: Диане приходит иск на 250 тысяч вечно зелёных долларов от родителей пострадавшего ребёнка.
Диана берётся за любую работу, но 250 штук — это сумма серьёзная даже для Канады.
Кадр схлопывается обратно.
Диана вынуждена обратиться за помощью к соседу, который работает в суде и может (но хочет ли) помочь Стиву. Цена вопроса — постель. Поль давно к ней подкатывает, поэтому она соглашается пойти на чисто символическое свидание с ним в караоке. И снова совершает роковые ошибки.
Первая в том, что она берёт с собой сына. Зачем, а главное ЗАЧЕМ? Ну вот ты понимаешь, что у тебя есть агрессивный эректильный полусын-полумуж, которому этот Поль не понравился изначально. Он не маленький и знает прекрасно, что помочь тебе этому соседу совершенно не хочется — ему хочется только уложить тебя в койку, о чём сын тебе настойчиво говорит. У Стива неконтролируемые вспышки агрессии вплоть до попыток убийства; на него может подействовать разве что ледяной душ из пожарного шланга или упавший на спину книжный шкаф. Есть предположения, Диана, какие риски есть на этом свидании?
К слову, сын исправно себя держит в руках. Он не рычит, не дёргается.
Но заказывает песню, которую, строго говоря, сын не должен посвящать матери. В целом, гости караоке и сам Поль ничего бы и не заметили: ну выбрал пацан такое страстное произведение — может, оно ему сильно нравится?
Диана же не может выдержать неловкость этой ситуации, потому что она знает: Стив не просто так поёт ей, что она желанна и что он живёт ради неё. Она выбирает отвернуться и продолжить демонстративно и очень фальшиво флиртовать с соседом. Снова не выдерживает близости. Сейчас уместно достать труды Боулби, коллеги.
Думаю, в этой сцене Стива оскорбляет именно игнорирование. Диане ничего не стоило послушать песню и сделать вид, что в ней ничего такого нет. Это ведь был лишь очередной раз, когда подросток попытался вырвать признание, что он нужен, что его видят, что его любят. Обратить на него внимание — это как поддержать ребёнка на утреннике. С тебя три минуты глаза-в-глаза, а у него эйфории и счастья на месяц вперёд. Это даже неравноценный обмен.
Но над ним посмеиваются пьяненькие придурки с бильяарда и начинается потасовка. Если бы Диана его перед этим не разогрела — кто знает, может, Стив бы держался? В конце концов, буйные дети часто хулиганят только чтобы привлечь внимание холодных родителей. Для них лучше быть наказанными, но ВИДИМЫМИ, чем игнорируемыми, а значит — отвергаемыми. В общем, вся трагедия Стива в том, что он просто родился и что он просто неудобен, вызывает слишком много хлопот. Он пытается веселиться, танцевать, жить, но всё в нём пронизано скорбью от ощущения ненужности, той скорбью, от которой не убежать, которую невозможно игнорировать. А когда это ощущение брошенности даёт тебе единственный близкий человек на всём белом свете — что тебе вообще делать тут, ради чего жить?
Я думаю, Стива ждёт очень печальный финал, учитывая ненужность матери, не поддающийся коррекции возраст, отсутствие отца в его личной истории: он будет эволюционировать по своей социопатической линии и закончит или в тюрьме, или в психиатрии, или на кончике чьего-нибудь ножа.
Но давайте вернёмся к нашим баранам.
После дебоша Стив мирно лежит в комнате и мать идёт проверить как он.
Происходит вторая сцена, наполненная жгучим ощущением патологии:
Стив вылезает из кровати и с горечью говорит: “Я всё понял. Ты меня не любишь — такое бывает”. Он не смирился с этим внутри — как вообще можно такое принять ребёнку? Поэтому он снова ждёт опровержения. И внезапно целует мать в губы.
“Может, как любовник я буду принят?”
Тут инцестуальное влечение достигает апогея, но Диана, к счастью, его отталкивает.
Заметьте: режиссёр будто пытается соблазнить и возбудить нас мягким красным полумраком, интимной близостью, надрывным признанием. Два силуэта, поцелуй — у зрителя от предвкушения учащается пульс. Но одновременно наш разум держат в ледяном панцире: пусть телу хочется продолжения, но не может, а точнее, не должно быть какой-либо истории там, где нарушается главное табу — табу на инцест. Блестящий, гениальный ход — игра на контрасте!
Концовка довольно предсказуемая, что не умаляет трагедии этого предательства. Рационально мы можем придумать тысячу оправданий, но и Стив, и Кайла, и Диана ощущают это именно предательством, пусть и не произносят вслух. Но у Дианы недостаточно зрелости, чтобы справиться с этим ребёнком, да и у кого вообще достаточно? Хорошо критиковатьс аналитической кушетке, когда у тебя нет такого сына. Диана измотана жизнью, обстоятельствами, отсутствием поддержки, у неё попросту нет ресурса на ребёнка. Это вызывает у меня сильное сочувствие.
Но мы можем вынести ценный урок: поскольку наш сегодняшний день — это сумма поступков и выборов всех предыдущих дней, в том числе выбора ничего не делать и жить так как живётся, надо бы задуматься о том, куда эти выборы приведут нас через несколько лет и что тогда мы будем делать. Дальновидность — это то, что категорически отсутствует у Дианы.
А теперь психологическая работа:
1. Какой бы один вопрос вы задали каждому герою?
2. Предложите героям решить их проблемы. Поставьте себя на место каждого, сформулируйте проблему и скажите что делали бы Вы.
3. Какой персонаж вам больше всего нравится и больше всего не нравится? И почему?
Вам всем спасибо за внимание, приходите ко мне в телеграм-канал, пока это основное “место жительства” https://t.me/carinascabinet