Несколько недель после последнего рабочего дня
«Ты же теперь свободна!» — с завистливой улыбкой говорила мне соседка по лестничной площадке, когда я вышла утром на улицу, ещё в халате — что уж скрывать, не было ни сил, ни настроения ни на что.
Свободна… Слово это звучит странно, когда большую часть жизни каждый твой день начинается с будильника и заканчивается «а всё ли готово к завтрашнему дню». А тут: ни плана, ни расписания, ни счастливых глаз подчинённых, ни ворчливых звонков директора. В первый месяц мне казалось, что я попала в чистилище — место без смысла и движенья, где всё такое же, только тебя в нём чуть меньше.
Я каждый день записывала: «Завтра займусь собой, начну учить что-то новое». Но, честно? Я только и делала, что прислушивалась к тишине в квартире и ловила себя на страхе. Я отчаянно не хотела становиться теми женщинами, которые обсуждают по подъездам, у кого какие болячки и сколько стоит гречка на рынке.
Кристина и яблоки, которые пахли детством
Подруга Кристина ворвалась в мою жизнь, как летний дождь, с неожиданной свежестью.
— Давай к нам! Поедем на яблочное поле, устроим пикник!
Так, после долгих лет привычки жить по плану, я впервые позволила себе внезапную поездку в будний день. Я обнаружила, что могу ехать куда угодно, что ни у кого не должна просить отпуск.
В кузове машины пахло яблоками и свободой. Мы смеялись и ели тёплый пирог с земли. Кристина шепнула:
— Хватит бояться! В юности мы ничего не боялись… Почему теперь иначе?
В тот день я впервые позволила себе плакать на людях. Всё, что копилось: тревога, обида, страх старости — ушло вместе с солнечным закатным светом над яблонями.
Художник поневоле
На следующий день я записалась в студию рисования.
— Места у нас для молодых, — засомневалась администратор Юля, но посмотрела на мою решимость и махнула рукой: — Ладно, для вас сделаем исключение!
В зале пахло гуашью и олифой, а сосед по мольберту — высокий мужчина с седой бородой — улыбнулся мне.
— Никита, — представился лаконично. — Бросил управлением, теперь изучаю светотени.
В его глазах я вдруг увидела отражение собственных сомнений: «А не поздно ли?»
С Никитой мы спорили о современных художниках, помогали друг другу подносить термос с чаем и мечтали поехать в маленькую европейскую деревню, чтобы там рисовать закаты.
Первые мои картины были детскими, неряшливыми, но во мне вдруг зажёгся азарт: «Я могу! Я ещё хочу!»
Голоса на скамейке
Летом я стала присаживаться на старую лавку возле подъезда ближе к вечеру. Там уже сидели Галина Михайловна и Валентина Аркадьевна из пятого подъезда. Мы обсуждали кино и новые книги, а не только хронические болезни.
Там же, на этой скамейке, мы придумали регулярно собираться и устраивать мини-«вечера культуры»: читали друг другу вслух стихи и кусочки собственных рассказов. Я подружилась с Галиной Михайловной, которая когда-то была певицей — её голос и сейчас способен убаюкать собаку под окном.
Мы вместе мечтали о концерте вне дома:
— Пойдём на мост — пусть послушают весь район! — однажды предложила она.
И мы… пошли!
Переломный момент
Перемены даются со скрипом, особенно если лет четырнадцать прожито по часам. Но были и дни, когда казалось: я всё равно чужая этому новому образу жизни. Сомнения хлестали по щекам.
В тот вечер я не могла уснуть, бродила по квартире. Подошла к зеркалу — из него на меня смотрела женщина, уставшая, но… с тёплым, необычайно живым взглядом.
— Молодость не в морщинах, — прошептала она, — а в умении удивляться.
Я записалась на йогу. Первое занятие — неловкость, смех, латексные коврики, молодые и гибкие рядом. Но как только я позволила себе быть «начинающей» — стало легче. Инструктор Ева обняла меня после финальной шавасаны:
— Ваше дыхание даёт залу покой, вы — как мудрое дерево.
Маленькие радости
Я перестала экономить на себе. Купила билет на концерт, слетала к морю в октябре, когда уже почти никого не было на пляже. Сидела в плотном свитере на камнях и мысленно выписывала на небе свои новые желания:
— Быть смелой.
— Быть доброй с собой.
— Позволять себе не знать будущего.
В доме появились новые цветы — от коллеги по студии рисования. Никита однажды сказал:
— Я открыл тебя не по возрасту, а по глазам. Ты стала другой.
Мы смеялись, что теперь можем опаздывать — и это счастье.
Несостоявшийся реванш и встреча
Однажды в магазине я случайно встретила Олю, свою старую коллегу, которая до сих пор работала по шестидневкам. Она устало оглядела мой яркий шарф и волосы, покрашенные в цвет медных листьев:
— Ну как ты там, пенсионерка? Не скучно?
— Совсем нет, Оля, у меня начинается всё самое интересное!
Я ушла, заметив ревнивую тень в её взгляде. Поняла: молодость не в статусе, не в работе и не в количестве успокоительного утром. Молодость — в желании жить осмысленно.
Со временем я перестала обращать внимание на дату рождения. Юля из студии теперь приводит ко мне своих тётушек — я помогаю им сделать первый мазок на холсте. На скамейке мы поём песни для прохожих. Иногда, глядя на закат, я думаю: «Вот сейчас мне лет двадцать — только впервые в жизни не надо никому ничего доказывать».
Если бы меня спросили, в чём мой секрет молодости после пенсии, я бы ответила:
В умении любить каждый новый день, не бояться перемен и пробовать то, что когда-то считала «не про меня». Молодость — это не прогнозы врачей и не соцпакет от государства. Это — когда ты снова и снова находишь в себе интерес к жизни и к себе самой.
Пенсия — не финишная ленточка. Это только начало той части пути, где ты впервые можешь выбирать не между домом и работой, а между своими собственными мечтами и страхами. Я выбрала мечты. Хотите знать мой секрет молодости? Оставаться ненасытно любопытной и хотя бы раз в неделю — делать что-то впервые. Тогда жизнь не перестаёт удивлять — а значит, ты всё ещё молода, несмотря ни на какие бумажки в паспорте.