– Ленок, а джакузи-то где поставили в итоге?
Елена понимает, что Марина спросила это вполне невинно, но слова впиваются в неё как шипы. Она стоит на пороге своей трёхкомнатной квартиры и смотрит на четырёх человек с чемоданами. Станислав уже рассматривает прихожую таким взглядом, будто оценивает недвижимость.
Год назад они гостили у них в усадьбе. Три недели в доме размером с детский сад. Баня, беседки, пруд, лошади. Марина каждое утро накрывала стол на двадцать человек, хотя их было всего восемь.
А ведь ещё четыре года назад всё было наоборот. Елена помнит, как они с Виктором смеялись над Станиславом. Тот приезжал в Москву в потёртой куртке, просил денег в долг на ремонт крыши. Марина носила одну и ту же кофту три дня подряд. Деревенские нищие, думала тогда Елена.
– Проходите, проходите, – бормочет Елена, хватая у Станислава сумку. – Виктор сейчас придёт с работы.
Их Ярик и Вероника моментально исчезают в детской. Деревенские дети остаются в коридоре, переглядываются.
– Мам, а где мы будем спать? – спрашивает девочка Марины тихо.
Елена чувствует, как лицо горит. Они с Виктором решили отдать детям свою спальню. Сами будут на раскладушке в гостиной.
– У нас всё устроено, не переживайте.
Марина заглядывает в гостиную.
– Какая уютная квартирка! Прямо как в фильме про советское время.
Елена не знает, как на это реагировать. Комплимент или нет?
А потом был тот кредит. Огромный. Станислав занял на агроусадьбу больше, чем Елена зарабатывает за двадцать лет. Виктор тогда покручивал пальцем у виска: безумие, говорил, разорятся к чёртовой матери. А они брали уже новый.
Станислав снимает ботинки.
– А лифт-то рабочий? А то что-то мы ждали-ждали и решили пешком.
– Рабочий, рабочий, – отвечает Елена и про себя считает, сколько раз сегодня говорила неправду.
Виктор врывается в квартиру в восемь вечера. Вспотевший, уставший. Он взял дополнительные смены, чтобы скопить денег на гостей.
– Станислав! – он обнимает двоюродного брата. – Как доехали? Как дела с агротуризмом?
– Да вот, отдыхаем от успехов, – смеётся Станислав. – Сезон закрыли на ура. Теперь думаем, ещё один домик строить или сауну финскую.
Елена наливает чай в свои лучшие чашки. Купила их ещё пять лет назад к Новому году. Тогда казались дорогими.
Она помнит те чашки у Станислава. Костяной фарфор, ручная роспись. Сервиз за сто тысяч. Марина небрежно заваривала в них чай из пакетиков. "А что, красивые же", – говорила.
Марина достаёт телефон.
– Ой, Лен, а у вас вай-фай какой? А то у нас дома оптоволокно, привыкли к скорости.
– Обычный, – Елена понимает, что опять краснеет.
За ужином Станислав рассказывает о планах.
– Думаем в следующем году ещё ресторан открыть на съезде с трассы и как бы при усадьбе. Шеф-повара из Москвы уже нашли.
– Здорово! – Виктор улыбается, но Елена видит, как он напрягается.
Виктор потом шепчет Елене на кухне:
– А долги-то у них какие должны быть. По ушки в кредитах сидят наверняка.
– Конечно, – кивает Елена. – Просто понты.
Но она помнит мраморные полы в доме Станислава. Настоящий мрамор, не керамогранит. Помнит, как их дети плескались в бассейне с подогревом, а она думала, сколько же это стоит в месяц.
Их Ярослав молчит. Вероника тоже. Деревенские дети вежливо жуют котлеты.
– А завтра что планируете? – спрашивает Марина.
Елена достаёт листочек с планом. Писала три недели.
– Красная площадь, Третьяковка, потом Арбат прогуляемся.
– Отлично! А мы в прошлом году в Париже были, тоже по музеям ходили.
Ночью Елена лежит на раскладушке и слушает, как Виктор ворочается рядом. В спальне тихо разговаривают гости.
– Тесновато у них, – доносится голос Марины.
– Да уж, не усадьба, – отвечает Станислав.
Елена закрывает глаза и видит их спальню в деревне. Кровать размером с детскую комнату. Балдахин. Камин. Настоящий камин, чёрт возьми.
Ещё шесть дней.
Утром она встаёт в пять утра. Идёт в ванную бесшумно. В зеркале видит мешки под глазами.
За завтраком Станислав листает телефон.
– Слушай, Витёк, а может в отель переедем? Неудобно как-то.
Елена чуть не роняет сковородку.
– Что вы! О чём речь! Мы же родственники!
– Ну да, но места мало.
– Всё нормально, – быстро говорит Виктор. – Мы уже привыкли.
Елена понимает, что он врёт. Как и она.
– Хотя отель себе позволить могут, – думает она. – В кредитах или нет, а деньги-то есть.
На Красной площади Марина фотографируется на фоне Кремля.
– Лен, а сделай нас с собором!
Елена фотографирует. Станислав рассказывает детям историю про Ивана Грозного. Правда, половина фактов неверная, но Елена молчит.
В Третьяковке их дети идут сзади. Деревенские рассматривают картины внимательно, задают вопросы экскурсоводу.
– А это подлинник? – спрашивает сын Марины.
– Конечно, – отвечает экскурсовод.
– А сколько стоит?
Экскурсовод теряется. Елена краснеет.
В кафе на Арбате Станислав изучает меню.
– Дороговато. У нас в деревне ресторан дешевле.
Елена считает в уме. Обед на шестерых – двадцать тысяч минимум. Четверть её зарплаты.
– Ничего, – говорит она. – Праздник же.
Виктор заказывает только салат. Говорит, что не голодный.
Елена помнит, как у Станислава готовила повариха. Каждый день новое меню. Рыба по четвергам, стейки по выходным. Она думала тогда: "Показуха", а в душе завидовала.
Вечером дети сидят в разных комнатах. Их Ярослав играет в телефоне. Деревенские смотрят телевизор.
– Мам, а когда они уедут? – шепчет Вероника маме на кухне.
– Через пять дней.
– Долго ещё.
Елена вытирает посуду и думает о том же.
На третий день она ведёт гостей в Большой театр. Билеты стоили пять тысяч за место. Она расплатилась картой рассрочки.
В антракте Марина жалуется на жёсткие кресла.
– У нас в областном театре удобнее сидения.
Станислав зевает.
– А когда балет закончится?
Елена чувствует, как внутри что-то обрывается.
"Кредиты у них, кредиты, – думает она. – А живут как короли."
На четвёртый день Виктор предлагает сходить в парк аттракционов.
– Дети порадуются, – говорит он.
Входной билет – тысяча с человека. Плюс аттракционы.
Елена считает. Восемь тысяч только за вход.
– А может, погуляем просто? – предлагает она.
– Да ладно, Лен, – Станислав достаёт кошелёк. – Я угощаю.
Кошелёк кожаный, дорогой. Елена такой видела в бутике за тридцать тысяч.
"Должен банку миллионы, а кошелёк за тридцать тысяч носит", – зло думает она.
Елена хочет отказаться, но не может. Слишком дорого для их бюджета.
В парке их дети оживляются. Наконец-то развлечение, которое им нравится.
Деревенские катаются на всём подряд. Станислав покупает сладкую вату, попкорн, напитки.
– У нас дома тоже есть парк развлечений, – говорит их сын. – Правда, поменьше.
Елена помнит тот парк. Батуты, горки, карусель. Станислав сам всё построил для детей и гостей.
"В кредит, всё в кредит", – успокаивает она себя.
Елена понимает, что у них дома есть всё. А у неё нет ничего такого, чем можно было бы удивить.
Вечером она сидит на кухне одна. Все ушли спать.
Завтра пятый день. Послезавтра шестой. Потом седьмой, и они уедут.
Она открывает холодильник. Пустой. Надо идти в магазин, покупать продукты на завтрак.
На карте из своих последние две тысячи до зарплаты, благо есть кредитная.
На пятый день она ведёт всех в дорогой ресторан. Последний козырь. Виктор взял ещё одну смену, она сняла наличных с кредитной карты на всякий случай.
Ресторан русской кухни, культовый. Средний чек – семь тысяч с человека. Бронь.
Станислав рассматривает интерьер.
– Неплохо. Правда, у нас в прошлом году в ресторане при отеле было побогаче.
"Небось тоже в кредит наелись", – думает Виктор и обменивается взглядом с Еленой.
Марина изучает меню.
– Смотри пельмени с рыбой у них есть? Мы такое не пробовали.
Елена листает меню. Пельмени с рыбой стоят семь тысяч.
– Что-то новенькое.
– Отлично! Закажем.
Елена чувствует, как дрожат руки. Она смотрит на Виктора. Он бледный.
– А может, попробуем что-то другое? – предлагает она.
– Да нет, нам именно с рыбой хочется, – говорит Станислав. – Мы же не каждый день в Москве.
Елена заказывает. По бокалу. Пятьдесят пять тысяч за ужин.
Все отпускные.
Когда приносят счёт, Виктор достаёт карту. Лицо каменное.
– Спасибо, Витёк, – говорит Станислав. – Вкусно было.
– Да, – добавляет Марина. – Правда, в том ресторане, где мы были в отпуске, подача была интереснее.
Елена встаёт из-за стола.
– Извините, мне нужно в дамскую комнату.
Она идёт в туалет и смотрит на себя в зеркало. Лицо серое, глаза красные.
Она думает о том, как неделю назад радовалась приезду родственников. Как планировала, что покажет им Москву. Как хотела, чтобы им понравилось.
А ещё она думает о мраморной ванной в доме Станислава. О джакузи с видом на пруд. О той жизни, которая была у них.
"Кредитная жизнь", – говорит она отражению, но уже без злости. Просто с тоской.
Сейчас она хочет только одного – чтобы они уехали.
На шестой день никто никуда не идёт. Все сидят в квартире и делают вид, что им интересно.
Марина листает журналы. Станислав смотрит новости. Дети играют в телефонах.
Елена готовит обед и слушает, как в комнате ведут тихий разговор.
– Ещё один день, – говорит Марина.
– Да, завтра домой, – отвечает Станислав. – Соскучился по нормальной жизни.
Елена ставит кастрюлю резко. Все замолкают.
За обедом молчат. Дети просят разрешения уйти к друзьям.
Вечером Виктор говорит Елене:
– Больше никого не приглашаем.
– Никого, – соглашается она.
– Пусть живут в своих кредитах, – добавляет он тихо.
Но Елена понимает, что это просто слова. Кредиты или не кредиты, а у них есть то, чего нет у неё. Дом. Достаток. Уверенность.
Седьмой день. Станислав и Марина собирают вещи.
– Спасибо вам огромное, – говорит Марина. – Было замечательно.
– Да, Москва произвела впечатление, – добавляет Станислав.
Елена кивает и улыбается. В последний раз.
Их дети обнимаются на прощание.
– Приезжайте к нам летом, – говорит сын Марины.
– Обязательно, – отвечает Ярослав, но Елена знает, что не поедут.
Такси увозит гостей. Елена стоит у подъезда и машет рукой.
Когда машина скрывается за поворотом, она идёт домой.
В квартире тихо. Дети в своих комнатах. Виктор на работе.
Елена садится на раскладушку и смотрит вокруг.
Их маленькая квартира. Их простая жизнь. Их небогатый, но честный быт.
Она думает о том, что неделю пыталась казаться тем, кем не является. Хотела произвести впечатление на людей, которым в принципе всё равно.
– Думали мы ровня, - горько усмехается она.
Тратила последние деньги на то, чтобы услышать снисходительные комментарии.
Унижалась.
На столе лежит её телефон. Она открывает контакты, находит номер Марины, стирает его.
Потом номер Станислава.
Стирает.
Она идёт в ванную, смотрит на себя в зеркало.
– Дура, – говорит она своему отражению. – Полная дура. Удалила и забыла. Все их номера из телефона.
Но впервые за неделю не краснеет.
Вечером приходит Виктор. Уставший, но довольный.
– Уехали?
– Уехали.
– И слава богу.
Они ужинают простой едой из обычного магазина. Дети рассказывают про школу. Смеются над глупыми фильмами по телевизору.
Елена понимает, что это и есть счастье. Не показное, не дорогое. Своё.
Перед сном она перестилает их кровать в спальне.
– Как хорошо дома, – говорит Виктор.
– Да, – соглашается Елена. – Как хорошо быть собой.