Я сидела на кухне, держа в ладонях тёплую чашку с кофе, и смотрела, как просыпается город. Мне тридцать восемь.
Я взяла на работе отгул, чтобы провести этот день так, как я хочу. С новой книгой, которую я специально не начинала, с пеной для ванны с ароматом лаванды и с бутылкой хорошего белого, ждущей своего часа в холодильнике.
Я предупредила всех. Мужа, который уехал в командировку, подруг, с которыми мы договорились встретиться завтра. И родственников, которым я вежливо сказала: «В этом году не отмечаю, спасибо за понимание».
И тут мне звонит Тётя Лида, двоюродная сестра моей матери.
— Олечка, с днём рождения, дорогая! Мы тут с семьёй выезжаем. Будем через часик. Ты только не готовь ничего особенного, я пирогов напекла!
Я закрыла глаза. Моя тишина дрогнула и пошла трещинами.
— Тёть Лид, здравствуйте. Спасибо. Но я же говорила, что не буду…
— Ой, ну что ты как неродная! — её голос в трубке не предполагал возражений. — Не будешь же ты в свой день рождения сидеть одна, как сирота! Мы же семья. Всё, жди!
И она повесила трубку. Я осталась стоять с телефоном в руке. Внутри всё сжалось и замолчало.
Через час раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стояла не только тётя Лидия. С ней был её муж дядя Коля, их взрослые дети Света и Паша со своими супругами, и даже троюродная сестра Люба, которую я не видела лет пять. Целая делегация.
Они вошли в мою маленькую квартиру плотным, шумным потоком. С сумками, пакетами, громкими поздравлениями и запахом чужих пирогов, который мгновенно вытеснил мой любимый аромат утреннего воздуха.
— Ой, Оля, а у тебя тут скромненько! — заявила тётя Лида, оглядывая мою гостиную. — Ничего, сейчас мы тут жизнь создадим!
И они начали «создавать жизнь». На моём новом кухонном столе появились контейнеры с салатами.
В холодильник без спроса поставили свои напитки. Дядя Коля включил на моём телевизоре музыкальный канал на полную громкость.
Света тут же спросила пароль от вай-фая и уселась в моё любимое кресло, закинув ноги на пуфик.
Я ходила между ними, механически улыбаясь. Мои планы на книгу, на ванну, на тишину — всё это превратилось в нечто несуществующее. Я стала функцией.
— Олечка, а где у тебя тарелки поглубже? — Ой, а вазы для цветов нет? А то мои пионы завянут! — Принеси нож, колбаску порезать.
Я чувствовала, как внутри нарастает холод. Это было не только нарушение планов. Это было полное обнуление меня. Моих желаний, моих чувств, моего права на собственный день.
Они приехали не ко мне. Они приехали к своему представлению о том, как должен проходить «семейный праздник». А я была лишь необходимой декорацией.
В какой-то момент Света, листая ленту в телефоне, громко сказала: — Оль, а ты чего не на море? Мы вот с Пашкой в Турцию собираемся. Тебе бы тоже надо развеяться, а то сидишь тут одна, киснешь.
Я ничего не ответила. Просто пошла на кухню за чистыми вилками.
«Я не кисну, — думала я. — Я живу. Так, как хочу я. Или хотела. До сегодняшнего дня».
Тётя Лида вынесла из кухни мой торт, который я купила вчера для себя. В него уже воткнули свечи. Тридцать восемь маленьких восковых солдатиков.
— Ну, давай, именинница! Загадывай желание! — скомандовала она.
Все зашумели, захлопали. Я посмотрела на их лица. Весёлые, румяные, довольные. Они искренне верили, что делают мне добро. И от этого становилось только хуже.
Я закрыла глаза. Вокруг был гул голосов, запах еды, чужая музыка. А я загадала одно-единственное желание. Чтобы я провела день, как и планировала. В своём ритме и спокойствии.
Я глубоко вдохнула и задула все тридцать восемь свечей. А потом открыла глаза, улыбнулась и сказала: — Спасибо вам большое, что приехали. А теперь мне пора.
Наступила тишина. Та, о которой я мечтала. Все уставились на меня.
— В смысле — пора? — первой не выдержала тётя Лида. — Куда это ты собралась?
— У меня встреча, — сказала я, направляясь в прихожую. — Как встреча? — в голосе тёти появились жёсткие нотки.
— А мы? Мы же к тебе приехали! Через весь город!
Я уже надела пальто и взяла сумочку. Я повернулась к ним. Я смотрела на их растерянные, недоумевающие, а теперь уже и обиженные лица. И не чувствовала вины. Внутри было тихо и очень ясно.
— Я знаю, — сказала я. — Но вы приехали без приглашения. А у меня, к сожалению, были другие планы. Хорошего вам вечера.
Я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь, оставив их там, с пирогами, с музыкой и с моим тортом без свечей.
В лифте я достала телефон и написала подругам: «Девчонки, срочный сбор. План меняется. Жду вас через час в нашем ресторане. С меня ужин».
Мы сидели за столиком у окна. Город зажигал огни. Телефон в моей сумочке, лежащей на соседнем стуле, то и дело загорался экраном, показывая пропущенные звонки и гневные сообщения.
«Тётя Лида», «Света», «Люба». Я перевернула его экраном вниз.
Подруга взяла меня за руку. — Ты в порядке? Ты так внезапно…
Я посмотрела на неё, потом на пузырьки, играющие в моём бокале, и улыбнулась. Это была первая настоящая улыбка за весь день.
— Знаешь, да, — ответила я. — Я в полном порядке.
Я знала, что завтра меня ждёт шквал звонков. Что в истории нашей семьи я навсегда останусь «эгоисткой, которая выгнала родственников».
Но, делая первый глоток из бокала, я поняла, что не боюсь этого ярлыка.
Мой день рождения только начинался. И он был моим.