Встретил я Анну в городском сквере — она сидела на скамейке с мольбертом, рисовала старые липы углем. Неспешно, тщательно прорабатывая каждую складку коры. Я остановился, загляделся на работу — в рисунке чувствовалась какая-то тихая печаль, словно художница вкладывала в деревья собственную боль.
— Продаете? — спросил я, когда она отложила уголь.
— Нет, — Анна покачала головой. — Это для души. А продаю вон те, — кивнула на стопку готовых работ рядом.
Мы разговорились. Оказалось, Анна работает в детской художественной школе, а по выходным выходит на улицу — дополнительный заработок и возможность рисовать то, что хочется. Что-то в ее манере говорить, в том, как она осторожно подбирала слова, выдавало человека, пережившего серьезные испытания.
— Вы психолог? — неожиданно спросила она, собирая краски.
— Да, а как вы поняли?
— Просто у вас взгляд... понимающий. Как у человека, который привык слушать чужие истории. А я как раз думала — может, стоит кому-то рассказать то, что у меня наболело. Три года прошло, а все никак не отпускает.
Мы устроились на соседней скамейке. Анна сложила руки на коленях и начала говорить тихо, словно боялась, что кто-то подслушает.
— Знаете, я всегда мечтала о собственном доме. Не о дворце — о простой квартире, где я буду хозяйкой. Где смогу повесить свои картины, поставить мольберт у хорошего света, устроить уголок для творчества. Три года назад казалось, что мечта наконец сбылась. А обернулось кошмаром.
Анна замолчала, собираясь с мыслями.
— Все началось с того, что свекровь решила "осчастливить" нас подарком. Валентина Николаевна. Женщина... сложная. Когда мы с Димой поженились, она с самого начала дала понять — я ей не нравлюсь.
— Что именно не нравилось?
— Все, — Анна горько усмехнулась. — Профессия — "художники все голодранцы". Внешность — "одевается как подросток". Характер — "слишком самостоятельная, мужу не подчиняется". Дима пытался меня защищать, но... слабо получалось.
Анна потерла виски — жест человека, который вспоминает болезненные моменты.
— А потом, через полгода после свадьбы, Валентина Николаевна приехала к нам с "радостной новостью". Мы тогда снимали однушку в спальном районе, думали об ипотеке. И вдруг она заявляет: "Дети, я решила подарить вам квартиру! К молодости вашей!"
— Как отреагировали?
— Дима был в восторге. А я... у меня внутри что-то сжалось. Слишком уж довольное лицо было у свекрови. Как у человека, который готовит ловушку. И я спросила: "Валентина Николаевна, а какие условия?" А она так невинно: "Никаких условий! Ну, разве что я буду жить с вами. Мне в деревне скучно стало, хочу поближе к городской жизни".
Анна сжала кулаки, вспоминая тот момент.
— И знаете, что я почувствовала? Не радость — ужас. Представила себе жизнь под постоянным контролем свекрови, и мне стало дурно. Но Дима так сиял от счастья... Я не могла его разочаровать.
— Пытались отказаться?
— Пыталась, — кивнула Анна. — Сказала, что мы готовы брать ипотеку, что хотим жить самостоятельно. А Валентина Николаевна сразу показала когти: "Ах, значит, подарки не нужны? Ну и правильно, пусть Дима горбатится на банк, а ты живешь в долгах!" Дима тут же начал меня уговаривать: "Анечка, ну подумай, какая экономия! Мы сможем копить на будущее!"
Анна замолчала, глядя на деревья.
— А самое подлое — она поставила условие, что квартира будет оформлена на нее. "Пока не посмотрю, как уживетесь", — сказала. То есть мы должны были жить в ее квартире, на ее условиях, и еще быть благодарными.
— Согласились?
— Дима согласился сразу. А я... я попросила время подумать. Ночь не спала, металась. Понимала — это ловушка. Но альтернативы не видела. Отказаться — значит обидеть мужа, поссориться с семьей. Согласиться — попасть в зависимость. И я согласилась. Самая большая ошибка в жизни.
В голосе Анны появились болезненные нотки.
— Переехали мы в феврале. Трехкомнатная квартира в хорошем районе — просто сказка. Валентина Николаевна выделила нам комнату, себе взяла спальню, а третью назвала "общей". Вроде бы все культурно, интеллигентно. Но началось сразу...
— Что именно?
— Контроль. Тотальный. Я встаю утром — свекровь уже на кухне, проверяет, что я ем на завтрак. "Анечка, опять бутерброды? Неужели нельзя нормально приготовить?" Прихожу вечером уставшая — она встречает: "А почему так поздно? Димочка уже час как дома, а ты где шляешься?"
Анна сжала зубы.
— Но самое страшное началось, когда я попробовала обустроить свой уголок для рисования. Поставила мольберт в "общей" комнате, разложила краски. Валентина Николаевна устроила скандал: "Что за бардак? Анна, ты с ума сошла — превращать квартиру в мастерскую!" Я объяснила, что это временно, только пока рисую. "Ничего временного! Убирай немедленно!"
— Дима заступился?
— Дима... — Анна вздохнула. — Дима пытался сглаживать углы. "Мам, ну дай Ане немного порисовать. Анечка, ну уберись потом хорошо". Он искренне не понимал, что происходит. Для него мама просто заботится о порядке, а я капризничаю.
Анна встала, как оратор на сцене.
— А потом началось "воспитание". Валентина Николаевна решила сделать из меня "правильную жену". Каждый день новые претензии. "Анна, почему у тебя джинсы грязные? Порядочные женщины не ходят в рваной одежде!" Это были рабочие джинсы для рисования, но объяснять бесполезно.
— Как вы справлялись?
— Терпела, — Анна села обратно. — Думала — привыкнет, успокоится. Но становилось только хуже. Помню один случай — Валентина Николаевна попросила нарисовать портрет ее покойной матери по старой фотографии. Как подарок сестре на день рождения.
Анна сжала пальцы в замок.
— Я работала над портретом две недели. Каждый вечер после школы сидела, старательно прорабатывала каждую черточку. Получился хороший портрет — и похоже, и художественно. Принесла показать. А она посмотрела и говорит: "Что-то не то. Похоже, но не очень. Ну ладно, сойдет для подарка".
— Болезненно?
— Знаете, что больше всего ранило? Я вложила в работу душу, а она отнеслась как к рядовой услуге. А через неделю звонит Димина двоюродная сестра, хочет заказать портрет. Я назвала цену — пять тысяч. Девушка возмутилась: "Как так? Тете Вале же бесплатно делали!" Оказалось, свекровь всем рассказывала, что у нее есть "домашний художник", который работает за спасибо.
Анна покачала головой.
— Я объяснила, что для семьи делаю бесплатно, а для остальных — это работа. Девушка обиделась, нажаловалась Валентине Николаевне. Та устроила скандал: "Анна, как ты можешь быть такой жадной? Неужели тебе жалко помочь родственникам? Мы тебе квартиру дали, а ты..."
— И как реагировал Дима?
— Дима встал на мою сторону. Сказал, что мама не права, что мое время стоит денег. Но это только разозлило Валентину Николаевну. "Ах, значит, жена уже настроила тебя против матери? Ну и прекрасно!"
Анна замолчала, собираясь с силами.
— А потом появился Игорь Петрович — бывший муж свекрови. В два часа ночи ломился в дверь, орал, что развелся с любовницей и некуда идти. Валентина Николаевна сначала скандалила, потом смилостивилась. "Ладно, поживи пока". И он остался. На кухне поселился, на раскладушке.
— Как долго?
— Месяц! Представляете? Мы не могли нормально позавтракать — он спал посреди кухни и ругался, если мы шумели. Не могли поужинать — он смотрел телевизор и требовал тишины. А готовить приходилось на всех — Валентина Николаевна заявила, что раз мы в ее квартире живем, то и гостей ее обеспечиваем.
Анна сжала виски руками.
— И знаете, что было дальше? Они помирились! Оказалось, Валентина Николаевна "простила" бывшего мужа, и теперь они хотят снова жить вместе. В нашей квартире! А мы должны радоваться и благословлять их счастье!
— Это стало последней каплей?
— Да, — твердо сказала Анна. — Я сказала Диме: или мы съезжаем, или я подаю на развод. Больше не могу. Дима сначала сопротивлялся — жалко было терять бесплатное жилье. Но потом увидел, что я серьезно, и согласился на ипотеку.
Анна улыбнулась — впервые за весь разговор искренне.
— Помню тот день, когда мы получили ключи от собственной квартиры. Маленькая двушка на окраине, с видом на промзону. Но знаете что? Я зашла и расплакалась от счастья. Потому что это было МОЕ. Наше. Я могла поставить мольберт где хочу, повесить картины как нравится, готовить что хочется.
— А свекровь как отреагировала?
— Сначала обиделась. "Неблагодарные! Я вам квартиру дала, а вы..." Потом успокоилась — решила, что мы скоро вернемся. "Наиграетесь в самостоятельность и прибежите обратно". Но мы не вернулись. Год прожили спокойно, счастливо.
Анна снова помрачнела.
— А потом она приехала. Без предупреждения, с сумками. "Дети, я больше не могу жить с Игорем! Он такой же эгоист, как был. Разрешите пожить у вас!" И Дима начал колебаться. "Анечка, ну она же мать... Куда ей идти?"
— Что ответили?
— То, что должна была сказать три года назад, — Анна выпрямилась. — "Нет". Четко, ясно, без объяснений. Валентина Николаевна была в шоке. Привыкла, что все ее слушаются. А тут — отказ. "Анна, ты что, совсем совесть потеряла? Это мой сын!"
Анна посмотрела мне в глаза.
— И знаете, что было самым страшным? Дима стоял и молчал. Смотрел то на мать, то на меня. И я поняла — он выбирает. Прямо сейчас решает, кто ему важнее. И я сказала: "Дима, если ты пустишь мать к нам жить, я съезжаю. Сегодня же". Я никогда так не делала, но другого способа не было.
— И что он выбрал?
— Меня, — Анна вздохнула с облегчением. — Сказал: "Мам, извини, но Анна права. У нас своя семья, свои правила. Живи в своей квартире или найди другой вариант". Валентина Николаевна ушла с воплями о неблагодарности и черствости.
Анна посмотрела на свои рисунки.
— Анна, — сказал я, — вы сделали единственно правильный выбор. Дом — это не стены, а место, где тебя принимают таким, какой ты есть. А то, что предлагала свекровь, домом не было. Это была красивая клетка.
Анна кивнула и я пошёл дальше.
Знаете, в чем была главная хитрость Валентины Николаевны? Она понимала психологию лучше многих специалистов.
Это классическая схема эмоционального шантажа. Сначала создают зависимость, а потом требуют за нее расплачиваться свободой. Причем делают это так, что жертва сама чувствует себя виноватой.
Она боялась потерять контроль над сыном. Видела, что он взрослеет, создает семью, и решила остаться главной женщиной в его жизни. Невестка — конкурентка, которую нужно поставить на место. А лучший способ — сделать зависимой и бесправной.
И знаете, почему Дима так долго колебался? Потому что с детства привык, что мама решает за него все важные вопросы. Это удобно — не нужно брать ответственность. Мама говорит "бери квартиру" — он берет. Мама критикует жену — он молчит. Живет как подросток, а не как взрослый мужчина.
Анна заставила мужа наконец повзрослеть. Поставила ультиматум: выбирай — мать или жена. Жестко? Да. Но по-другому Дима так бы и остался маменькиным сынком до седых волос.
Настоящая забота не требует взамен контроля над жизнью. А то, что делала свекровь, заботой не было. Это была попытка купить себе власть над семьей сына. Хорошо, что Анна это поняла, пока не поздно.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же вам может понравится: