Весна в этом году выдалась на редкость жаркой. Густая и сочная трава поднялась настолько, что можно взять её в охапку. Вспаханная земля быстро прогревалась под солнцем, избавляясь от лишней влаги, и над полями поднимался лёгкий пар. Это окраина села. Дальше асфальтированная дорога, прихотливо извиваясь, уходила за лесополосу. Здесь редко услышишь шум машин, нарушающих тишину. В стороне от дороги, за глинистой канавой, простиралась холмистая равнина, вся испещрённая норами. Возле них, увлечённые игрой, возились двое мальчишек.
Младший, десятилетний Егор, был небольшого роста, упитанный и энергичный. Его старший друг, двенадцатилетний Степан, напротив, был высоким, сухощавым и неторопливым. Оба держали в руках примитивные ловушки для ловли членистоногих: швейная чёрная нитка длиной около сорока сантиметров, на конце которой был прикреплён кусочек пластилина, а из-под него чуть выглядывало жало иглы. Каждый опускал свою самоделку в ямку, плавно двигая приманкой взад-вперёд, чтобы спровоцировать хозяина норы на атаку. По диаметру норы и размеру укусов определяли примерный размер паука. Сегодня удача улыбнулась Степану: он поймал более крупного паука и поместил его в литровую стеклянную банку, закрыв её капроновой крышкой с проделанными отверстиями.
День у Егора сегодня не задался. Снова попадались одни мелочи. Но вот, наконец, клюнула достойная особь! Теперь Егор мог с гордостью поставить её против паука Степана, которого он прозвал «Великаном». Поединок был коротким: «Великан» без труда одолел противника своей мощью.
В этом месте остались лишь мелкие норы. Мальчишки отправились выше по склону. Там Егор заметил широкую яму и позвал старшего друга. Чья она, было неясно.
– Может, суслика? – предположил Егор.
– Вряд ли, – возразил Стёпа. – Не помню, чтобы здесь суслики водились.
Егор неуверенно опустил в нору самодельную ловушку. После нескольких вертикальных движений снасть будто намертво застряла. Егор изо всех сил потянул нитку – она лопнула, оставив пластилин в глубине.
– Не понял, что она застряла у тебя там, что ли? – удивлённо спросил Степан.
– Мне кажется, что здесь нужна нитка потолще, – медленно проговорил Егор.
– Зачем здесь потолще? Давай я попробую своей, – предложил Стёпа.
Он закинул самолов в нору. Через пару движений пластилин снова замер, словно попав в мёртвую хватку. Стёпе это напомнило, как они с отцом ловили бычка на камнях и снасти постоянно застревали.
Стёпа дёрнул нитку. После натужного усилия она предательски оборвалась посередине.
– Может, домой пойдём? – предложил Егор.
Несколько минут они молчали.
– Ты говорил, что у тебя нитка дома есть потолще? – утвердительно спросил Степан.
– Отец обувь прошивает, у него в коробке разная есть, – ответил Егорка.
– Пойдём, выберешь потолще нитку и возьми ещё пластилина.
Пока шли домой, навстречу ехал на велосипеде старший брат Егора. Подмигнув младшему, проехал мимо.
– Может, брата с собой возьмём? – спросил Егор.
– Сами управимся. У тебя дома иголка цыганская есть? Тоже возьми.
Вернувшись к широкой норе, мальчишки принялись мастерить самолов из капроновой нити, к краю которой прикрепили кусок пластилина размером с половину ладони. В пластилин воткнули цыганскую иглу, оставив жало открытым примерно на сантиметр. Степан обмотал верёвку вокруг руки и осторожно опустил её в нору. После нескольких пробных движений вверх-вниз он почувствовал знакомую, мёртвую хватку. Усиливая натяжение, Степан тянул нить на себя. Но вдруг нагрузка исчезла, и он, потеряв равновесие, упал на траву.
– Ничего себе! – выкрикнул Степан.
Осматривая самолов, он до последнего не мог поверить, что пластилин застрял. Но когда они увидели на слепке огромные следы от укусов, стало ясно: в норе кто-то есть. И этот кто-то – очень большой.
Пять минут ушло на то, чтобы вытащить хозяина норы на поверхность. Им оказался огромный паук, размером с ладонь. Его тело густо покрывали ворсинки, похожие на шерсть. Верхняя часть головогруди и брюха были чёрными, а нижняя – рыжей; толстые лапы, словно обрызганные тёмными, светлыми и бурыми пятнами; большие, навыкате глаза и мощные клешни у челюстей придавали ему внушительный и устрашающий вид. Степан ловко загнал паука в банку с помощью капроновой крышки и с восхищением взялся его рассматривать.
– Такого я ещё не видел, – растягивая слова, произнёс Стёпа.
– Это мой паук. Я его нашёл, и инструмент мой, – напомнил Егорка. – Ну что, кидаем твоего к моему?
В двухстах метрах они увидели незнакомого мужчину, с трудом стоящего на ногах. Незнакомец появился из-за поворота улицы, которая скрывалась за терновником. Он вышел на перекрёсток и будто бы раздумывал, куда ему идти. Заметив Степана с Егором, направился в их сторону.
Стёпа не терял надежды найти большую нору и принялся искать на ближайших холмах. Когда мужчина, шатаясь, приблизился к ним, он несколько секунд молча их рассматривал, видимо, наводил фокус.
– Вы чего тут делаете? – наконец спросил незнакомец.
– Пауков ловим и проверяем, кто из них сильнее, – ответил Егорка. – Только вот, поймали одного большого, а достойного соперника ему найти не можем.
– А что там в банке у вас? – поинтересовался мужчина, внимательно всматриваясь сквозь густые брови.
– Говорю же, большого паука поймали, – повторил Егорка, поднимая банку выше.
Степан, обойдя холмы, так и не нашёл нужной норы.
– Ну что, проверим, чей сильнее? – снова предложил Егор.
Стёпа достал своего «Великана»и бросил его в банку к большому пауку. Исполин, как его уже прозвали дети, мгновенно приблизился к новому обитателю и проглотил его целиком.
Не веря своим глазам, Стёпа надеялся, что «Великан»просто спрятался под Исполином. Он осторожно попытался поддеть его палкой, но тот вцепился в неё. С трудом вырвав палку из цепких клешней, Стёпа живо захлопнул крышку банки.
Незнакомец, всё так же покачиваясь, молча наблюдал за происходящим, лишь громко сопел ноздрями. Заметив, как Степан опасливо обращается с пауком, не понимая причины, спросил:
— Ты что, его боишься?
Стёпа, удивлённый столь очевидным вопросом, ответил утвердительно:
— Конечно, боюсь. Он же ядовитый и кусается больно. Вон какие у него челюсти с клешнями, как у рака.
— Да вы чего, мелкие, знаете, сколько я этих тараканов переловил? — вдруг оживился незнакомец. Он взял банку у Степана и полез в неё за пауком. Схватив его сверху, между головой и брюхом, вытащил наружу. Пауку такое обращение явно не понравилось: он растопырил лапы, раскрыл ротовую полость с клешнями, отчего казался ещё крупнее, и, извернувшись, вцепился в указательный палец мужчины.
— А-а-а! Зараза! — сдавленно застонал тот.
Исполин не отпускал палец, пока мужик сам не оторвал его, швырнув в сторону. Паук быстро скрылся в траве. Мальчишки даже не пытались его поймать, они с любопытством смотрели на палец незнакомца.
— Чего его бояться? Это как оса укусила, — демонстрируя немного распухший и покрасневший палец, уверял мужик. – Какие только меня не кусали насекомые и ящерицы. Раз даже гадюка укусила. Высосал яд, сплюнул, и будь здоров.
Несмотря на то, что незнакомец бахвалился больше прежнего, однако теперь его слова можно было разобрать; перестал шататься и сопеть носом. Покрасневший палец, буквально на глазах, темнел, пока не стал чёрный, как уголь. Когда мужик увидел, как палец изменился, то его охватило волнение: он вдруг засуетился, замотал головой, вроде определяясь, в какую сторону нужно идти. И затем молча двинулся в известном только ему направлении.
Мальчишки собрали свой инструмент и поплелись домой.
— Завтра придём сюда? — спросил Егорка.
— Нет, завтра с отцом еду на рыбалку, — ответил Стёпа, доставая кепку из-за пазухи.