Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Андрей прошел под навес и, поставив кофр на лавку, присел. Спустя пару минут женщина поставила на грубо сколоченный стол глиняную чашку с темным напитком и опустилась на лавку напротив.
— Сеньора, отчасти мне понятны причины, по которым ваш муж принял решение взять в руки оружие и бороться за свободу… Но ведь он таким поступком встал плечом к плечу с гвардейцами, против которых ваш народ боролся еще совсем недавно.
— Сеньор журналист, я женщина… — сидящая напротив улыбнулась, — и ничего не смыслю в политике. Для меня важно, чтобы мои дети были сыты, одеты, не болели и получили образование. Все остальное меня мало волнует…
— И вы считаете, что вот в этой деревне все названное вами сможет быть реализовано?
— Тут не хуже, чем было там за Коко… — опустив взгляд, вздохнула женщина. — Конечно, нам не суждено знать, что будет в будущем, но человек живет надеждой…
— Спасибо за кофе! — Андрей поднялся. — Надеюсь, у вас и вашей семьи все будет хорошо…
— Сеньор журналист… — женщина, встав, скомкала руками передник, надетый поверх юбки, — вы думаете, что муж поступил неправильно?
— Не важно, что думаю я. Важно, чтобы ваш выбор оказался верным… Вы позволите вас сфотографировать?
— Снимайте, если считаете нужным…
Андрей, достав камеру, чуть отошел. Женщина быстро поправила волосы и натянуто улыбнулась. Хлопнуло зеркало камеры…
Несколько часов журналисты перемещались по деревне, беседовали с жителями, снимали. Истории были во многом похожи: крестьяне считали себя обманутыми новой властью, хотя признавали, что после революции многое в жизни их семей изменилось к лучшему. Дети получили возможность учиться, у жителей деревень наконец-то появилась возможность посещать врача… И фактически все недовольство действиями властей сводилось к несправедливому, по мнению крестьян, подходу в назначении цены при закупке выращенного урожая. Но вот что означает «справедливая цена», никто из тех, с кем беседовали журналисты, объяснить не смог.
Выпив еще по чашке кофе, журналисты в сопровождении офицеров направились по петляющей среди лесистых холмов грунтовой дороге в лагерь подготовки. Пройдя всего пару километров, джунгли словно расступились. Журналисты остановились, рассматривая размещенные на огромной поляне, выставленные словно по линейке палатки, образующие правильный квадрат. Ближе к лесу, на противоположной стороне поляны, расположены два вытянутых дома, возведенных на сваях. За ними видны несколько плетеных хижин, также возведенных на сваях, образующих полукруг. Левее размещаются несколько больших навесов, под которыми врыты в землю столы, покрытые черным полиэтиленом, и лавки. Чуть дальше оборудован очаг, над которым подвешены несколько котлов; около него суетятся двое мужчин в повязанных передниках поверх формы. Справа у леса — огороженная колючей проволокой территория с размещенным строением, обшитым листовым железом, вдоль которого прохаживаются часовые. Слева от палаток размещен ряд навесов, под которыми находятся два десятка коммандос, одетых в новенькую форму темно-синего цвета с черными разводами; двое инструкторов проводят какие-то занятия. Чуть дальше бойцы, сидя за столами, также размещенными под навесами, чистят оружие — новенькие бельгийские автоматические винтовки FAL.
— Так понимаем, что где-то недалеко тренировочный полигон и стрельбище, — закуривая, Андрей посмотрел на сопровождающих офицеров.
— Верно, — кивнул Марио. — Вы же понимаете, что крестьяне и индейцы — это не солдаты, и им предстоит еще научиться воевать. Одной решимости взять в руки оружие мало, хотя вынужден признать: они считают иначе. В связи с этим их отношение к подготовке можно назвать наплевательским. Из-за этого постоянно возникают конфликты между кадровыми военными и крестьянами.
— То есть ранее служившие в гвардии откровенно презирают деревенщин? — усмехнулся Грегори.
— К сожалению, это так… — кивнул Марио.
— В таком случае, о каком единстве в рядах FDN может идти речь? — Андрей, закуривая, посмотрел на офицера. — Исходя из сказанного вами, можно сделать вывод, что бывшие гвардейцы, недовольные властью сандинистов крестьяне и индейцы — всего лишь союзники на данном этапе. Но при определенных обстоятельствах вы очень быстро можете снова превратиться во врагов. Вы не боитесь, что при таком подходе война может длиться бесконечно? И Никарагуа превратится в страну, в которой нет власти, нет закона…
— Вы задаете сложные вопросы… — офицер потер лоб. — К сожалению, не знаю, что вам ответить.
— Мы можем где-то присесть, выпить кофе и снова поговорить?
— Да, конечно… — Ноэль показал рукой в сторону свободного навеса. — Но боюсь, мы не сможем ответить на ваши вопросы. Мы солдаты, а не политики. О будущем Никарагуа вам лучше говорить с полковником Бермудесом и представителями политического крыла FDN.
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.