Фигурное катание на льду коньками смотреть стало решительно невозможно.
Если несчастный фигурист не поскользнется, не упадёт хотя бы раз, то, согласно новым правилам, призовых мест ему не видать. Но чтобы по-настоящему стать Олимпийским Чемпионом, то упасть надо как минимум трижды — а лучше четырежды. Как бессмысленно смотреть на всё это. Ведь что поразительного в том, что фигуристка, как кукла тряпичная, оседает на лёд? Уж лучше бы она прыгала через обруч, как в лучшие дни цирка.
Современные чемпионы в этом виде спорта сейчас едва ли встают с льда. Они совершают эти чудовищные прыжки — четверные аксели, сальховы, тулупы, риттберги — но всё заканчивается могучим падением. Порой кажется, что спортсмен вот-вот провалится сквозь лёд, как Рыцарь Ордена Меченосцев во время Ледового Побоища. И, напротив, тот, кто катается грандиозно и безупречно, тому достается 32 место. Ибо не было каскада из 4 четверных акселей, а только 3 тройных тулупа.
Я собрал всю волю в кулак, чтобы медленно на повторе рассмотреть каждый прыжок. И вывел для себя их основные па.
Тулуп. Это знаменитый зубцовый прыжок, где искусный спортсмен скользит по льду на правой ноге. Сухо и сдержанно, он отталкивается зубцом левой, и — в миг! — мягко приземляется опять на правую.
Флип. Левый шаг, правый зубец — и вот уже спортсмен, подобно змее, выкручивается и взмывает, чтобы снова вернуться на правую. Короткое восхождение и столь же стремительное падение.
Лутц. Опять тот же зубец, та же правая нога. Подход к прыжку длится целую вечность. Молчаливое скольжение, уверенное, продолжительное — и вдруг летящий спортсмен отрывается от льда, всё та же пара ног ведёт его обратно.
Сальхов. Рёберный прыжок. Левый след ведущий, правый мах — всё это ведёт к яркому прыжку, понять величие которого могут только те, кто посвящён в знания замкнутого круга.
Риттбергер. Тайна загадочного риттбергера раскрывается лишь тем, кто смело шагает вперёд, оставляя позади всё и вся. Левый след впереди, прочно, уверенно… и, словно выстрел, фигурист улетает ввысь. Приземление, как великое событие, опять на правую.
Аксель. Но вот она, вершина всех высот, тот самый, дивный Аксель. Прыжок, который начинается с лица, смотрящего прямо в пустоту. С ускорением и броском, с величественным витком в воздухе, столь стремительным, что даже фотокамера не успевает его понять, что произошло. Четыре витка — и фигурист падает ниц, как мешок с картошкой.
В замедленном повторе с 25 раза все было понятно.
Но, как только я включил телевизор, вращение фигуристок сразу слилось в невообразимое беспрестанное кружение вокруг своей оси. Где Сальхов? Где Аксель? Это было два оборота? Четыре? А, быть может, полтора? На настоящих соревнованиях фигуристки вращаются как карданный вал на автомобиле. И сколько бы оборотов они ни совершили — всё равно не поймёшь, если только тебе за кадром не растолкует Татьяна Тарасова.
И вот что получается — фигурное катание превратилось в нечто такое, что напоминает прыжки с шестом на льду. Кто выше всех прыгнет — тот и молодец. Пусть и с двадцати попыток. Пусть и с ледяными звездами в волосах. Это теперь не спорт — это невообразимая фантасмагория на льду.
Единственная услада для меня в фигурном катании — это тренеры. Особенно тренерши. Как дивно и трогательно наблюдать за этими величественными дамами, которые горделиво носят свои соболины шубы. Ушные раковины, персты и шеи их увешаны сапфирами и изумрудами. Они сверкают как новогодние ёлки. Как умилительны слова и жесты какой-нибудь Этери Тутберидзе: «Не плачь, дитя моё! Ты будешь великой!», (особенно учитывая тот факт, что 82% фигуристок заканчивают со спортом в 22 года) а фигуристка с живым выражением горя и отчаяния катастрофически рыдает, ибо не случилось её триумфа.
Ах, как это прекрасно!