Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и пыталась уложить в голове все, что произошло за последние несколько недель. Ад. Я, Эвелин, обычная, совершенно обычная девушка из Чикаго, каким-то чудом оказалась в самом сердце греха. И не просто оказалась, а каким-то образом стала… частью всего этого.
Все началось с той дурацкой вечеринки. Я помню, как смеялась, как танцевала, как чувствовала себя живой. А потом… потом был этот странный, мерцающий портал, который, казалось, вырвал меня из реальности. И вот я здесь. В отеле, который, по словам его хозяйки, принцессы Ада Чарли Магне, должен был стать местом искупления. Искупления! В Аду! Звучит как шутка, но Чарли, с ее наивным, но заразительным оптимизмом, верила в это всем сердцем.
А потом появился он. Аластор. Радио-демон. Само воплощение хаоса, завернутое в элегантный костюм и приправленное улыбкой, которая могла бы растопить ледники, если бы не была такой… хищной. Он появился из ниоткуда, как будто всегда был здесь, наблюдая за нами с той самой своей жуткой, но завораживающей улыбкой.
«Моя дорогая, ты выглядишь немного… потерянной», – промурлыкал он тогда, его голос, словно бархат, проникал сквозь шум отеля. Я помню, как мое сердце забилось быстрее, не от страха, а от чего-то другого, чего я не могла понять.
Чарли, конечно, была в восторге от его «помощи». Она видела в нем союзника, могущественного демона, который решил поддержать ее безумную идею. Вегги, как всегда, была настороже, ее взгляд, полный подозрения, не отрывался от Аластора. Энджел Даст, с его вечным сарказмом и откровенными взглядами, казалось, находил в этом всем лишь очередное развлечение. А Хуск… Хуск просто продолжал наливать себе виски, как будто ничего необычного не происходило.
Но я… я чувствовала что-то другое. Аластор был… другим. Он не был похож на тех демонов, которых я себе представляла. Он был умным, обаятельным, и, что самое странное, он проявлял ко мне какой-то… интерес. Не тот интерес, который вызывает жертва, а скорее… любопытство. Как будто я была какой-то редкой, неизведанной сущностью.
«Ты не похожа на других обитателей этого… заведения», – сказал он мне однажды, когда мы оказались одни в его радиостудии. Воздух был пропитан запахом старой бумаги и чего-то еще, чего-то неуловимо знакомого, но в то же время чужого. На стенах висели старые пластинки, а из динамиков доносились приглушенные мелодии. Он сидел за пультом, его глаза, словно два уголька, внимательно изучали меня.
«Я не демон, Аластор», – ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. Хотя внутри меня бушевала буря.
«О, я заметил, моя дорогая», – его улыбка стала шире, обнажая острые зубы. «Ты – аномалия. Интересная аномалия».
И вот так началось. Он стал появляться везде, где была я. Наблюдал за моими попытками вписаться в этот сумасшедший мир, за моими разговорами с Чарли, за моими стычками с Энджелом. Он не вмешивался напрямую, но его присутствие ощущалось повсюду. Иногда он подкидывал мне саркастические замечания, иногда – загадочные намеки. А иногда… иногда он просто смотрел. И в этом взгляде было что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя одновременно уязвимой и… замеченной.
Я пыталась понять, что происходит. Почему я здесь? Как мне вернуться домой? Но каждый раз, когда я задавала эти вопросы, Аластор лишь загадочно улыбался и говорил что-то вроде: «Терпение, моя дорогая. Всему свое время».
Чарли, конечно, была занята своим отелем. Она искренне верила, что сможет изменить грешников, и ее энтузиазм был заразителен. Вегги же, как всегда, была ее опорой, но я видела, как ее беспокоит Аластор. Она доверяла Чарли, но не ему. И я ее понимала.
Однажды, когда я помогала Чарли с уборкой в одном из номеров, Аластор появился в дверном проеме. Он держал в руках старую, потрепанную пластинку.
«Я подумал, тебе может понравиться это, моя дорогая», – сказал он, протягивая ее мне. На обложке была изображена женщина, поющая в микрофон, а под ней – надпись: «Мелодии забытых сердец».
«Что это?» – спросила я, принимая пластинку.
«Музыка из моего прошлого», – ответил он, и в его глазах на мгновение мелькнула тень чего-то похожего на… грусть? «Возможно, ты поймешь ее лучше, чем кто-либо другой».
Я поставила пластинку на старый проигрыватель, который Аластор каким-то образом умудрился доставить в отель. Зазвучала мелодия – старая, меланхоличная, но невероятно красивая. Я закрыла глаза, и вдруг… я увидела.
Флэшбек. Я была маленькой девочкой, сидела на коленях у своей бабушки, которая пела мне эту самую песню. Она была моей единственной семьей, и ее голос был моим миром. А потом… потом ее не стало. И я осталась одна.
Когда я открыла глаза, Аластор смотрел на меня. Его улыбка исчезла. На ее месте было… что-то другое. Что-то, что я не могла расшифровать.
«Ты тоже потеряла кого-то, не так ли, Эвелин?» – тихо спросил он.
В тот момент я поняла, что этот демон, этот воплощенный хаос, возможно, не такой уж и чужой. И что мое пребывание в Аду, каким бы абсурдным оно ни казалось, только начинается. И что Аластор, этот загадочный Радио-демон, играет в моей жизни роль, которую я пока не могу понять. Но чувствую, что она будет очень, очень важной.
Именно тогда, в тот момент тишины, нарушенной лишь потрескиванием старой пластинки и эхом моей собственной боли, я почувствовала, как между нами пролегла тонкая нить. Нить понимания, нить… чего-то большего. И это пугало меня больше, чем все демоны Ада вместе взятые.
После этого случая Аластор стал еще более… внимательным. Он по-прежнему оставался загадочным и саркастичным, но в его взгляде появилась какая-то… забота? Нет, это слишком громкое слово. Скорее, заинтересованность. Он стал чаще разговаривать со мной, задавать вопросы о моей жизни, о моем мире. Он, казалось, искренне хотел понять, кто я такая и как я оказалась в этом проклятом месте.
Однажды, когда мы сидели в баре отеля, Хуск, как всегда, протирал стаканы с угрюмым видом, Аластор вдруг спросил: «Что ты больше всего ненавидишь в Аду, Эвелин?»
Я задумалась. Ненавижу ли я вечные муки? Ненавижу ли я демонов, которые только и ждут, чтобы причинить боль? Ненавижу ли я саму идею вечного проклятия? Да, все это было ужасно. Но больше всего я ненавидела… одиночество.
«Одиночество», – ответила я тихо. «Чувство, что ты совершенно одна в этом безумном месте».
Аластор молчал какое-то время, глядя на меня своими красными глазами. Потом он медленно улыбнулся.
«Одиночество – это болезнь, моя дорогая», – сказал он. «И, как и любая болезнь, ее можно вылечить».
Я не знала, что он имел в виду. Но его слова заставили меня почувствовать себя немного… лучше. Как будто я не совсем одна. Как будто кто-то, даже такой демон, как Аластор, понимает, что я чувствую.
Вскоре после этого в отеле произошел инцидент. Один из грешников, какой-то мелкий воришка, попытался украсть у Чарли ее драгоценное ожерелье. Вегги, конечно, сразу же бросилась на защиту принцессы, но воришка оказался сильнее и сумел вырваться из ее хватки. Он уже собирался сбежать, когда Аластор внезапно появился перед ним.
Радио-демон не произнес ни слова. Он просто посмотрел на воришку своим фирменным, жутким взглядом. И этого было достаточно. Воришка замер на месте, словно парализованный, а потом рухнул на пол, дрожа от страха.
Аластор подошел к нему и наклонился. Я не слышала, что он говорит, но видела, как воришка бледнеет с каждой секундой. Потом Аластор выпрямился и отпустил его. Воришка, словно очнувшись от кошмара, вскочил на ноги и убежал прочь, не оглядываясь.
Чарли была в шоке. Она никогда не видела Аластора таким. Вегги, как всегда, была настороже. А я… я почувствовала что-то новое. Страх. Страх перед тем, на что способен этот демон. Страх перед тем, что он может сделать со мной.
После этого случая я стала избегать Аластора. Я старалась не оставаться с ним наедине, не разговаривать с ним без необходимости. Я боялась его. Боялась его силы, его загадочности, его… интереса ко мне.
Но он не отступал. Он продолжал появляться в моей жизни, как будто назло. Он продолжал задавать вопросы, продолжал улыбаться своей жуткой улыбкой, продолжал смотреть на меня своими красными глазами.
Однажды, когда я сидела в саду отеля, пытаясь читать книгу, Аластор подошел ко мне и сел рядом. Я попыталась встать и уйти, но он остановил меня.
«Пожалуйста, Эвелин, останься», – сказал он. Его голос был тихим и… искренним?
Я посмотрела на него. Он выглядел… уставшим. Его улыбка была не такой яркой, как обычно.
«Что тебе нужно, Аластор?» – спросила я.
Он помолчал, глядя на цветы в саду. Потом вздохнул и сказал: «Я хочу, чтобы ты поняла меня».
Я рассмеялась. «Понять тебя? Ты – Радио-демон, воплощение хаоса. Как я могу тебя понять?»
«Я не всегда был таким», – ответил он. «У меня было прошлое. Прошлое, которое я пытаюсь забыть. Но оно преследует меня».
Он рассказал мне о своей жизни. О том, как он был обычным человеком, о том, как он стал демоном. Он рассказал мне о своих ошибках, о своих сожалениях, о своей боли.
Я слушала его, затаив дыхание. Я не могла поверить, что этот демон, этот монстр, способен на такие чувства.
Когда он закончил, я молчала. Я не знала, что сказать.
«Теперь ты понимаешь меня?» – спросил он.
Я посмотрела на него. В его глазах я увидела… страх. Страх быть непонятым, страх быть отвергнутым.
Я протянула руку и коснулась его руки. Он вздрогнул.
«Я не знаю, понимаю ли я тебя полностью, Аластор», – сказала я. «Но я вижу, что ты не такой уж и монстр, каким хочешь казаться».
Он посмотрел на меня, и в его глазах появилась… надежда?
«Спасибо, Эвелин», – сказал он. «Спасибо, что выслушала меня».
С этого дня наши отношения изменились. Я больше не боялась Аластора. Я начала видеть в нем не только демона, но и человека. Человека, который страдает, который боится, который нуждается в понимании.
Он, в свою очередь, стал более открытым со мной. Он рассказывал мне о своих планах, о своих мотивах, о своих чувствах. Он доверял мне.
И я начала доверять ему.
Но я знала, что это опасно. Я знала, что Аластор – демон, и что он никогда не изменится полностью. Я знала, что он может причинить мне боль.
Но я не могла ничего с собой поделать. Я влюбилась в него.
И это было самым страшным, что могло случиться. Потому что я знала, что любовь между смертной и демоном – это проклятие. Это путь к гибели.
Но я не могла остановиться. Я была слишком слаба. Я была обречена.
И Аластор знал это. Он знал, что я влюблена в него, и он пользовался этим. Он играл со мной, как кошка с мышкой. Он давал мне надежду, а потом отнимал ее. Он мучил меня. Но я не могла уйти. Я была привязана к нему. Я была его пленницей.
И я знала, что однажды он меня уничтожит. Но я не могла ничего с собой поделать. Я любила его. И это было моей погибелью.
(Музыка: Старая, меланхоличная мелодия, играющая на фоне. Голос Эвелин, полный боли и отчаяния.)
