Иногда наблюдая за отношениями отца и взрослого сына я вижу как за внешней строгостью и правильностью прячется тугая пружина соперничества, не признаваемого прямо и потому проявляющегося косвенно, когда мужская энергия отца вместо того чтобы давать опору начинает маркировать территорию, измеряя чужую силу своей меркой и проверяя на прочность того, кого когда то держал на руках, одновременно гордясь и настораживаясь, одновременно любя и испытывая смутное раздражение от того, что рядом растет другая мужская фигура. В такие моменты обесценивание становится удобным инструментом, позволяя будто бы заботясь подвернуть значимость любого достижения сына, называя удачу случайностью, усилие преувеличением, выбор наивностью, и делая это привычно и почти незаметно, отец как бы удерживает прежнюю иерархию, в которой он один знает как правильно, а сыну остается роль вечного ученика, благодарного и немного виноватого за собственные желания.
Психоаналитически в этой игре теней слышен шорох страха, потому что признание силы другого мужчины рядом напоминает о собственной конечности, и тогда возраст становится не просто числом, а зеркалом, в котором отражается усталость, несбывшиеся амбиции, утраченные победы, и чтобы не встречаться с этим взглядом, легче придать чужой росту значение ошибки, отобрав у него право называться ростом, остановив его на подлете и назвав неудачей, хотя внутри отлично известно, что это не так. Там же рождается потребность в доминировании, которая маскируясь под порядок и дисциплину регулирует интонации и границы, ставя в центре не контакт, а власть, требуя подчинения не ради безопасности, а ради подтверждения статуса, и сын, привыкший к этой логике, начинает сомневаться в собственных импульсах, постепенно снижая громкость своих желаний до шепота.
Отдельно можно услышать как пресекается агрессия, ведь мальчик учится переносить фрустрацию и защищать свои пределы именно через способность злиться, сохраняя уважение к другому, однако если любая вспышка встречена холодом, насмешкой или наказанием, то агрессия не оформляется в силу, а распадается на пассивность, самообвинение, скрытый протест, и тогда мужественность перестает быть внутренним стержнем, превращаясь в роль, которую надевают по обстоятельствам, примеряя чужие жесты и чужие слова, лишь бы не сталкиваться с привычным отцовским взглядом. Так формируется замкнутый круг, в котором отец, боясь собственного старения, не выдерживает расцвет сына, а сын, нуждаясь в признании, приносит на семейный алтарь живые части себя, обретая внешнюю лояльность и внутреннюю пустоту, и оба остаются в одиночестве, стоя рядом и почти не встречаясь глазами.
Если вам интересна тема психологии и мой взгляд на нее, приглашаю вас в свой телеграмм канал: https://t.me/heypsy_tyneodin
Автор: Ковченкова Инна Владимировна
Психолог, Супервизор
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru