— Я не нанималась стирать её кружевное бельё, — сказала мне дочь про мою новую жену, когда я попросил её помочь Светлане по хозяйству.
Катька стояла на кухне, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто я предложил ей что-то неприличное. А я всего лишь хотел, чтобы женщины в нашем доме ладили друг с другом.
— Катя, ну что ты как маленькая? Светлана устала, работает много. Неужели тебе трудно помочь с домашними делами?
— Пап, у неё руки есть! Пусть сама свои трусики стирает. Я что, прислуга тут?
Вот она какая, моя Катерина. Характер у неё всегда был непростой, а после маминой смерти и вовсе стала колючей. Восемнадцать лет исполнилось недавно, думает, что взрослая уже, самостоятельная.
— Послушай, дочка, — сажусь рядом с ней за стол, — мы же семья теперь. Светлана старается для нас, готовит, убирает. Неужели нельзя ей немного помочь?
— Семья? — хмыкнула Катька. — Она мне не мать! И вообще, зачем ты на ней женился? Маму забыл уже?
Ну вот, началось. Каждый раз одно и то же. Мать, мол, предаю, память её оскверняю. А как объяснить дочери, что мужчине в сорок пять лет одному тяжело? Что после Валиной смерти я чуть с ума не сошёл от одиночества?
— Катя, мама умерла три года назад. Я имею право на личную жизнь.
— Имеешь, — кивает дочка. — Только при чём тут я? Пусть твоя Светка сама за собой убирает. А я скоро в институт поступлю, съеду от вас.
Светлана как раз в этот момент зашла на кухню. Услышала последние слова, лицо у неё расстроенное стало.
— Катенька, я же не прошу ничего особенного. Просто иногда помочь...
— Вот именно, иногда! — вскакивает Катька. — Сначала иногда постирать, потом иногда пол помыть, а там и иногда борщ сварить. Нет уж, обойдётесь!
Убежала в свою комнату, дверью хлопнула. А мы со Светланой остались сидеть, переглядываемся.
— Серёж, может, я что-то не так делаю? — спрашивает жена. — Может, слишком рано мы поженились?
— Ерунда, — обнимаю её. — Катька просто привыкнуть не может. Время нужно.
А сам думаю — сколько же этого времени понадобится? Живём вместе уже полгода, а дочь так и не приняла Светлану. То фыркает недовольно, то вообще не замечает её. А ведь женщина хорошая, добрая. Старается из кожи вон лезть, чтобы угодить.
Познакомились мы со Светланой на работе. Она в соседнем отделе трудилась, бухгалтером. Симпатичная, ухоженная, разведённая. Детей у неё нет, всегда об этом сожалела. Когда начали встречаться, сразу сказала, что Катю воспринимает как родную дочь.
— Мне так хочется о ком-то заботиться, — говорила Светлана. — У меня материнский инстинкт не реализован.
Думал, что это хорошо. Катьке мать нужна, а Светлане дочь. Казалось, идеально всё складывается. Но не тут-то было.
С самой первой встречи дочка невзлюбила мою будущую жену. Пришла Светлана к нам в гости, принесла торт, цветы Катьке. А та нос воротит.
— Пап, зачем тётенька пришла? — спрашивает прямо при Светлане.
— Это не тётенька, а моя подруга. Будь повежливее.
— А, понятно, — кивает Катька. — Подружка. Ну-ну.
Весь вечер молчала как партизан. На вопросы отвечала односложно, за стол садиться отказалась. Светлана пыталась разговор завести, про школу расспрашивала, про увлечения. А Катька — молчок.
— Она просто стесняется, — оправдывался я потом перед Светланой. — Привыкнет, увидишь.
Но не привыкла. Наоборот, с каждой встречей становилась всё неприветливее. То дверь перед Светланой захлопнет, то музыку громко включит, когда мы разговариваем. А уж когда я объявил о свадьбе...
— Не поеду я ни на какую свадьбу! — заявила дочь. — И вообще, пусть она в свою квартиру идёт жить!
— Катя, мы семья. Светлана будет жить с нами.
— Тогда я съезжаю к бабушке!
Пришлось уговаривать, объяснять. Бабушка, мамина мать, сама потом приехала, с Катькой беседовала.
— Деточка, — говорила бабуля, — папе нужна жена. Он мужчина, одному ему тяжело. А тебе нужна мама.
— У меня мама была! Одна! И больше никого не надо!
Еле уговорили остаться. Но радости это не принесло никому. Катька дома стала как чужая. Со мной общается, но натянуто. А Светлану вообще игнорирует.
Светлана поначалу очень старалась. Готовила Катьке любимые блюда, покупала одежду модную, на маникюр предлагала сходить вместе. Бесполезно. Дочь все подарки принимала молча, на совместные походы не соглашалась.
— Может, дать ей время? — предлагала жена. — Не настаивать пока?
— Время мы даём уже полгода. Хватит!
Но что поделаешь силой? Заставлять любить? Это не получается никак.
А тут ещё этот инцидент с бельём случился. Светлана постирала, развесила всё вместе. И попросила Катьку снять с верёвки, когда высохнет. Обычное дело, казалось бы.
Прихожу с работы, а дочь в бешенстве.
— Пап, она меня заставляет её трусы стирать!
— Катя, при чём тут стирать? Просто снять с верёвки попросила.
— А что дальше? Может, ещё гладить их попросит? А потом и стирать заставит?
Светлана расстроилась очень.
— Серёж, я же не со зла. Просто удобно показалось — все вещи вместе развесить.
— Понимаю. Катька просто переживает.
— Да за что я переживаю? — взрывается дочь. — За то, что чужая тётка в нашем доме хозяйничает? За то, что мамины вещи на антресоль убрала?
Вот оно что! Оказывается, Светлана решила навести порядок в шкафу и убрала Валины платья. Хотела как лучше — место освободить для своих вещей. А получилось как всегда.
— Светочка, зачем ты мамины вещи трогала?
— Да я не выбросила! Просто в коробку сложила, наверх поставила. Они же всё равно висят без дела...
— Без дела? — Катька аж побелела. — Это мамины вещи! Они пахнут ею ещё!
Заплакала и убежала опять. А я между двух огней остался. С одной стороны жена, которая старается наш быт устроить. С другой — дочь, которая каждое движение Светланы воспринимает как покушение на мамину память.
— Серёж, может, мне съехать? — спрашивает Светлана. — Временно. Пока Катя не привыкнет?
— Нет, — качаю головой. — Мы семья. Должны вместе проблемы решать.
Но как их решить? Поговорить с Катькой пробовал сто раз. Она только отмахивается.
— Пап, ну нравится тебе эта тётка — живи с ней! Только меня в это не втягивай!
— Катя, она старается для нас. Готовит, убирает...
— А я её просила? Пусть не старается!
Зашёл как-то в Катькину комнату, а она мамины фотографии разглядывает. Сидит на кровати, слёзы утирает.
— Дочка, что случилось?
— Пап, а ты правда маму забыл уже?
Сел рядом, обнял.
— Никогда не забуду. Мама навсегда в моём сердце останется.
— Тогда зачем другую привёл? Зачем её вещи в мамин шкаф повесил?
Трудно объяснить восемнадцатилетней девочке, что любовь бывает разная. Что можно помнить одну женщину и любить другую. Что жизнь продолжается, даже когда очень больно.
— Катюш, я одинокий был очень. После маминой смерти думал, что не выживу. А Светлана помогла мне жить дальше.
— А я? Я же была рядом!
— Ты была. Но ты дочь моя, а не жена. Это разные вещи.
Катька помолчала, потом говорит:
— Пап, а если я с ней подружусь, ты маму не забудешь?
— Никогда не забуду.
— А она нас не разлучит?
— Как это?
— Ну, не захочет, чтобы я здесь жила. Детей ведь у неё нет, может, захочет только с тобой быть?
Тут я понял, в чём дело. Катька боится, что Светлана её вытеснит из моей жизни. Что я выберу жену, а дочь оставлю.
— Катенька, ты моя дочь навсегда. Никто и никогда тебя у меня не отнимет. Понимаешь?
Кивнула она, но не очень уверенно.
Поговорил я тогда со Светланой по душам.
— Слушай, Катька боится, что ты её из дома выгонишь.
— Как выгоню? Она же дочь твоя!
— Объясни ей это. Скажи, что место найдётся всем.
— Но я же говорила! Много раз!
— Говорила, а она не слышит. Надо показать делом.
Светлана задумалась.
— А что если устроить семейный ужин? Все вместе готовить, накрывать на стол?
— Попробуем.
В субботу Светлана предложила Катьке вместе пирог испечь.
— Знаешь, я видела у тебя мамины рецепты. Может, научишь меня её фирменному пирогу печь?
Катька сначала нахмурилась.
— Зачем тебе мамины рецепты?
— Хочу научиться готовить то, что любил твой папа. И ты любишь.
— А свои рецепты есть?
— Есть, конечно. Но ваши мне интереснее.
Согласилась Катька, но неохотно. Достала мамину тетрадку с рецептами, стала объяснять.
— Вот здесь мама писала, что тесто должно постоять полчаса. А начинку лучше яблочную делать, с корицей.
Светлана слушала внимательно, записывала. Спрашивала, как мама тесто месила, какую форму использовала.
— А это что за пометка? — показывает на рецепт.
— А, это мама писала, что папа любит, когда пирог ещё тёплый. Он всегда с работы приходил и сразу спрашивал — не пахнет ли пирогом?
Засмеялась Катька, первый раз за полгода искренне. Светлана тоже улыбнулась.
— Хорошая у вас мама была.
— Лучшая, — серьёзно ответила дочь.
Пирог получился удачный. За ужином ели все вместе, Катька даже рассказывала, как мама этот рецепт изобретала.
— Она долго экспериментировала. То сахару больше клала, то корицы. А один раз вместо яблок груши положила — получилось невкусно.
Светлана слушала, смеялась. А потом говорит:
— Катя, а можно я ещё рецептов у тебя попрошу? Хочется научиться готовить, как мама твоя.
— Можно, — неуверенно ответила дочь. — Только они сложные некоторые.
— Ничего, научусь. Ты поможешь?
— Ну... попробую.
Не сразу, но лёд тронулся. Катька стала иногда помогать Светлане на кухне. Рассказывала, как мама что готовила, какие секреты знала.
А Светлана старалась изо всех сил. Учила мамины рецепты, интересовалась Катькиными делами. Но осторожно, ненавязчиво.
— Как дела в школе? — спрашивает за ужином.
— Нормально.
— А с поступлением как? Документы готовы?
— Почти.
— Может, помочь чем? У меня подруга в приёмной комиссии работает...
— Не надо, — быстро отвечает Катька. — Сама справлюсь.
Но тон уже не такой колючий. Просто самостоятельность подростковая.
Прорыв случился неожиданно. Катька заболела, грипп подцепила. Температура высокая, лежит пластом. Светлана сразу же взяла больничный.
— Зачем? — удивляюсь. — У меня отгул взять можно.
— Серёж, она же больная. За ней следить надо.
Три дня Светлана за дочкой ухаживала. Чай с лимоном носила, лекарства давала, компрессы ставила. Катька сначала сопротивлялась.
— Не надо, я сама справлюсь.
— Не будь дурочкой. Болеть одной тяжело.
— А зачем тебе это? Я же не твоя дочь.
Светлана присела на край кровати.
— Катя, ты дочь мужа, которого я люблю. А значит, мне не всё равно, что с тобой происходит.
— А если бы папа меня не любил? Тоже бы ухаживала?
— Конечно. Ты хорошая девочка, просто растерянная немного.
— Почему растерянная?
— Потому что боишься. Боишься, что я маму твою заменить хочу. Или папу у тебя отнять.
Катька помолчала.
— А ты не хочешь?
— Нет. Я хочу стать тебе подругой. Старшей сестрой, может быть. Или тётей хорошей. Но не мамой. Мама у тебя была одна.
— А папа?
— Папа останется твоим папой. Я в эти отношения лезть не буду.
— А если у вас дети будут?
— Если будут, то ты станешь старшей сестрой. Но папиной любви меньше не станет.
Это был поворотный момент. Катька поняла наконец, что Светлана не враг ей. И что место в доме и в моём сердце хватит всем.
Поправилась дочь, стала помогать Светлане без принуждения. Не всегда, не во всём, но помогать. И то кружевное бельё, из-за которого весь сыр-бор начался, теперь стирает спокойно.
— Пап, — говорит мне недавно, — а Светлана хорошая. Правда.
— Я знаю.
— И готовит почти как мама. Почти.
— Научилась?
— Да. Только у неё свой стиль есть. Мамин, но немного другой.
Вот так и живём теперь. Не идеально, но мирно. Светлана к Катьке относится с пониманием, не давит. А Катька постепенно оттаивает.
Недавно дочь предложила:
— А давайте семейное фото сделаем? Все вместе?
— А как же мама? — спрашиваю осторожно.
— Мама в сердце останется. А это уже другая семья. Новая.
Сделали фото. Повесили в гостиной рядом с маминым портретом. Не вместо, а рядом. Потому что жизнь продолжается, а любовь не кончается никогда.